𝔽𝕝𝕠𝕨𝕖𝕣 𝕒𝕥𝕥𝕒𝕔𝕜

Темень. Тишь. Чёрное нечто обволакивает всё пространство, заставляя задыхаться, тонуть в нём, не имея сил противостоять этому. «Где я...?» — Догадайся — тихий, словно бархатный голос отдавался эхом в непроглядной темноте. Такой усыпляющий, словно колыбель для маленького ребёнка. «Эл...?» — Совершенно точно — такой приятный, успокаивающий, нежный до невозможности голос вновь слышится юноше эхом во тьме. — Как ты мог? — в одну только фразу вложено столько раздражения, столько немой боли и печали, что аж сердце разрывается на куски. «Что?...» — Повторяю ещё раз. Как. Ты. Мог? — нарочито медленно проговорил голос во тьме, заставив Лайта дрогнуть. «Но...» — А ведь ты был моим первым другом, Лайт — эти слова были сказаны с такой грустью, печалью, с такой горечью, что стало противно от самого себя, хотя Ягами даже не знал, что он такого сделал. Но эти слова и в правду задели юношу. — Ты предал меня, а я верил в тебя, я верил тебе — тихо послышался шёпот, который доносился до Лайта и вгрызался в кожу, словно ножи протыкали его насквозь. «Я...» — Ты — массовый убийца, ты — Кира «Я не...» — Довольно! Я уже наслушался твоего вранья при жизни — Лайта словно окатило ледяной водой после этих слов — Очень приятно, знаешь ли умирать на руках своего убийцы, при этом смотря на его самодовольную ухмылку и зная, что никто его ни в чем не заподозрит. «При жизни?...» — Хватит вести себя так, будто ничего не понимаешь «Но я же правда не...» Мысли мигом вылетели из головы, когда щеку пронзила обжигающая боль. По инерции Лайт положил руку на то место и, подняв взгляд вверх, замер на месте, смотря на фигуру детектива, которая смотрела на него сверху вниз. От одного только вида Ягами хотел провалиться под землю. Настолько жутко Эл выглядел в этой кромешной темноте. Его чёрные, как смоль, волосы практически сливались с темнотой, как и расширенные тёмные зрачки, закрывающие серую радужку. Его мертвенно-бледная кожа резко выделялась в этой непроглядной тьме, делая его похожим на смерть. — Ты убил меня, Ягами Лайт. Ты — Кира «Хватит... я не Кира...» — Даже при всём этом ты продолжаешь твердить это. Самому не надоело, а, Лайт? «Я НЕ КИРА!» Резкая боль. Опустив затуманенный взгляд, Лайт обнаружил, что в него воткнут нож. — Будет справедливо, если ты также помучаешься, правда? Тьма. Боль. Крик. Душераздирающий крик, эхом отдающийся по пустому пространству. Или... не пустому?

***

Резко Лайт перестал кашлять и упал со стула на пол, лёжа без движения. До этого стоявшие в полном шоке, члены группы расследования подскочили к Лайту и перенесли того на диван. И только Эл стоял на том же самом месте, он не мог отвести взгляд от кроваво-белых цветов, что лежали на полу в луже крови. «Неужели... это то, что я думаю? Но... если ты всё-таки Кира, Лайт...» — Рюдзаки! — Мацуда прервал поток нескончаемых мыслей детектива, заставив того обратить на себя внимание. — Да? — Что делать-то? — Приберись пожалуйста здесь, если тебе не сложно — Да, сейчас! Тота побежал по коридору, топот с каждой секундой всё больше отдалялся и, в конце концов и вовсе перестал быть слышен. Эл перевёл слегка затуманенный взгляд на неподвижно лежащее тело Лайта и в груди что-то настолько сильно сдавило, что он невольно издал хрип. Прикусив уже и так давно помятый большой палец, Эл, не слыша ничего и никого вокруг, ушёл в свои мысли, продолжая прожигать взглядом Ягами. «Если ты всё-таки Кира, Лайт... то я думаю, что смогу огородить тебя от этого. Я уверен на 99%, что ты потерял память о том, что был Кирой. Вот только мне не даёт покоя, как же ты убивал преступников? Просто взмахнув рукой? Или же ты проговаривал их имена, смотря на лица, и они умирали? Или... силой мысли? А может...» — Рюдзаки! — словно выйдя из своего маленького мира, Эл взглянул на встревоженного шефа полиции, что тряс его за плечи. Надо же, Эл опять ушёл в свои мысли настолько, что даже не услышал, как его зовут. — Да? — Что с Лайтом? Ты знаешь, что это такое? — господин Ягами продолжил засыпать детектива вопросами, отчего у сыщика спутались все мысли в одну кашу, и он поднял руку вверх в знак того, чтобы тот успокоился. И, как ожидалось, Соитиро замолк и ждал ответа от Рюдзаки. — Господин Ягами. То, что вы увидели — это болезнь, под названием ханахаки Глаза Ягами тут же расширились и с тревогой продолжали смотреть на задумчивое лицо детектива. — А это... лечится? — Эл застыл на месте, смотря на то, с какой надеждой в глазах на него смотрел Соитиро Ягами. Да, он должно быть волнуется за своего сына сильнее, чем все здесь присутствующие. — Да... но — Слава господу богу... а, что ты хотел сказать, Рюдзаки? Что за "но"? Эл вздохнул и оглядел этаж. Обратив внимание на Мацуду, что сейчас усердно убирался, стараясь не напортачить, детектив оглядел остальных. Практически все столпились рядом с Лайтом. Даже откуда-то внезапно взявшийся Ватари с аптечкой сидел около юноши, отвечая на вопросы полицейских, которые волновались о состоянии шатена. — Вы же знаете, из-за чего именно эта болезнь? — Честно говоря, нет. Это что-то серьёзное? Нужно много денег на операцию? — Ханахаки — болезнь, при которой человек, страдающий от нераздельной любви выкашливает любимые цветы возлюбленного. Эта болезнь всегда заканчивается летальным исходом — Что? Но, в кого безответно мог влюбиться Лайт... не понимаю. Он всегда пользовался интересом у девушек. Стой... Рюдзаки, ты сказал, что эта болезнь лечится, так как же? — Если тот, в кого влюблен больной, ответит ему взаимностью, то... — Так это же просто... И так, как мы найдём того, в кого влюблен Лайт? — Подождите, господин Ягами — Соитиро послушно замолчал, приготовившись слушать сыщика. — Это только нейтрализует болезнь, но сердце продолжат окутывать цветы. Однако... — подняв вверх указательный палец, Эл предотвратил последующие слова Ягами — Ещё возможно хирургическое вмешательство, однако здесь две проблемы... — Какие? — Во-первых, считается, что ханахаки — выдуманная болезнь, поэтому сомневаюсь, что кто-то умеет делать такие операции. А вторая проблема заключается в том, что после этой операции человек перестанет что-либо чувствовать — О боже, какой ужас... Эл передернул плечами и серьёзно посмотрел на Соитиро. — Я знаю, в кого влюблен ваш сын Шеф полиции удивлённо взглянул на Рюдзаки, непроизвольно улыбнувшись краешком губ, но увидев в его глазах серьёзность, резко вздохнул и вопросительно посмотрел на детектива, который по-обычному прикусил палец. — И кто же это, Рюдзаки? — Ну... Разговор двух людей прервал очень громкий вскрик, на который сразу же обернулись все присутствующие. Лайт, тяжело дыша и уставившись куда-то в пространство, резко сел на диване, удерживая себя от падения руками. До шатена пытались дозваться полицейские и сам Ватари, но тот будто ничего и не слышал вокруг себя. — Попрошу пожалуйста всех выйти, мне нужно поговорить с Лайтом Полицейские, а в особенности шеф полиции хотели уж было возразить, но уже вставший Ватари жестом поманил всех за собой и те подчинились, скрываясь за дверью. Эл подошёл ближе и присел на край дивана. Ягами по-прежнему смотрел в пространство, но уже с ровным дыханием, пальцы его иногда подрагивали, словно от холода. Рюдзаки вздохнул и коснулся его руки своими обеими. На этот жест юноша повернул голову и опустил взгляд на их руки, а уже после поднял его на Эл. Детектив уже было хотел начать допрос с пристрастием, но неожиданно Лайт притянул его к себе, крепко обнимая, уткнувшись лицом тому в грудь. Слегка опешавший от такого поведения Эл, неуверенно обнял шатена в ответ, слегка поглаживая пальцами его спину сквозь одежду. Неожиданно черноволосый почувствовал что-то тёплое в районе того места, куда уткнулся Лайт и, заметив, как у того подрагивают плечи, сообразил, что юноша плачет. Эл удивлённо смотрел на прижавшегося к нему Лайта, который хвастался за него, как за спасительный круг. — Лайт-кун... — Ты... живой... — Конечно, Лайт-кун, а ты хотел, чтобы я умер? — грустно усмехнулся детектив, но тут Ягами отстранился и Эл мог лицезреть его подрагивающие губы, ресницы, красные от слез глаза, мокрые дорожки от них и нескрываемую тоску, боль и... Сожаление? «Погодите... что? Что происходит?» — Я... — срывающимся голосом начал Лайт, — Я не хочу... чтобы ты... у-умер Эл почувствовал, как сердце пропустило удар. Второй. Третий. Лайт смотрел на детектива так, будто это всё, что у него есть. Столь множество плескающихся эмоций в глазах шатена Рюдзаки никогда не видел. В них смешалось всё. Сожаление. Тревога. Беспокойство. Печаль. Грусть. Волнение. И... Что? «Что-то в его взгляде есть ещё, что я не могу понять...» — Рюдзаки... — Лайт-кун, с чего ты взял, что я умру? Как видишь, я здесь, вполне живой, сижу перед тобой, держу тебя за руку — на последних словах рука детектива сжала руку юноши и они переплели пальцы, закрепляя их в таком положении. — П-прости меня... Я... — За что ты извиняешься Лайт-кун? — Я... мне снился кошмар... В нем... в нем ты сказал... что я был твоим первым другом, и... что я предал тебя... — Лайт-кун... — Нет! Молчи... Ты сказал... что я... что я... — Ягами задыхался от слез, которые продолжали всё идти и идти, не желая останавливаться. А плакал ли Ягами Лайт когда-то? Пожалуй, он и сам этого не помнит. Всю жизнь он никогда не плакал, он держал все эмоции в себе, а тут разрыдался перед чужим человеком. — Что я... я убил т-тебя, Рюдзаки... Эл тупо уставился в пространство, не замечая, как Лайт поднял на него взгляд, как окликал его, но Эл не слышал ничего. «Фактически это признание того, что Лайт — Кира. Раз ему приснился такой сон, значит в будущем он вернул свою власть и всё-таки смог убить меня, убрать с пути, как пешку на шахматной доске. И что, если...» Мысли детектива прервало чувство боли в районе плеча. Кинув взгляд на него, он заметил, как рука Лайта буквально впилась в это место, а сам юноша тревожно и с чувством вины смотрел в глаза детектива. — Лайт-кун, сейчас я не жду от тебя признание того, что ты Кира, потому что ты потерял воспоминания о том, что был Кирой, но... Лайт протяжно застонал, откидывая голову назад и вздохнув, проговорил: — Рюдзаки, сколько раз я говорил, что я... И снова. Опять. Резкая, обжигающая боль в щеке. Лайт удивлённо вернул взгляд на Эл и заметил в его глазах раздражение и застыл, как статуя. — Лайт-кун... ты можешь и не поверить в это сейчас, завтра или через год, но факт остаётся фактом, ты не можешь отрицать очевидного — И, если я Кира... то ты... убьёшь меня, верно? Нужно ли говорить, что сейчас оба испытывали самую ужасную в мире боль в сердце? Надо ли сказать, что от столь близкого контакта они страдают оба? Пожалуй, это ясно, как день. — Если ты умрёшь, Лайт-кун, то я тоже Ягами поднял удивлённый взгляд на Эл и застыл. В его глазах уже не читалось прежнее раздражение. Лишь боль, обида, сочувствие и... Решимость? Чего? — Но... — Лайт-кун. Твои любимые цветы — это... — Ликорис — на выдохе произнёс шатен, опуская голову так, что чёлка закрыла его глаза. — Как я и думал... Эл взял лицо юноши в свои ладони, стирая мокрые дорожки с лица и приблизился к Лайту настолько, что их носы соприкоснулись и они слегка ударились лбами. — Эл... Я обещаю тебе... Я никогда не предам тебя, ведь... — Лайт сглотнул и резко выдохнул, собираясь с мыслями, — Ведь ты мне не безразличен «Что это за чувство? Доверие?»

— Ты роешь себе яму, Эл. Если ты доверишься ему...

«Я знаю. Это опасно, необдуманно и, возможно это загонит меня в гроб, но... Я хочу, хочу довериться ему, пусть даже и он Кира, я не позволю, чтобы эта власть снова захватила его, ведь он...»

— Твой первый друг

«Да. Он, пожалуй, единственное, чем я дорожу настолько, что готов пожертвовать жизнью»

— Смотри, чтобы эта игра не обернулась для тебя...

«Я знаю. Я всё решил» Лайт с тревогой в глазах ждал ответ детектива. «Почему он молчит? Он обдумывает что ответить? Черт, ещё никогда я так не волновался, как сейчас. Ну почему, почему именно ты всё это делаешь со мной? Но... ради тебя я готов умереть» Эл вздохнул, прикрыл глаза и, слегка улыбнувшись, ответил: — Я тебе верю И эти три слова, сказанные Рюдзаки были гораздо лучше, гораздо важнее тех слов о любви, которые Лайт слышал каждый раз при виде Мисы. На свои слова Ягами не нужно было слышать, что Эл тоже его любит, что Лайт ему не безразличен. Ему хватило этих простых, но очень важных слов за всю свою жизнь. Лайт настолько тепло улыбнулся, что у Эл, казалось, остановилось сердце. Юноша крепче обнял сыщика, слегка сжимая его безразмерную кофту и не смог сдержать слёзы радости. Эл с замиранием сердца смотрел на улыбку Лайта и непроизвольно улыбнулся сам. От такого чудного явления, шатен застыл и тупо уставился на улыбку Рюдзаки, внутренне приходя в восторг. Эл... Он по-настоящему улыбнулся. Так искренне, настолько прекрасно, что Лайт забыл, как дышать. Эл, он подарил Лайту свою божественную улыбку, которую не увидит никто. Казалось, Лайт был на седьмом небе от счастья, но в следующее мгновенье...

— Ты уверен?

«Пути назад нет» Эл осторожно, словно боялся сделать лишнее телодвижение, прикоснулся своими губами к губам Лайта, почувствовав металлический привкус. Но это всё сейчас абсолютно неважно. Ведь он, Эл, поцеловал Лайта, который будто выпал из реальности, замечая и чувствуя только Эл, его руки и губы. Двум людям, которые были похожи друг на друга внутренним миром, для которых остались только они вдвоём, им казалось, что сердце обоих остановилось. Но это было совершенно не так. Их сердца чувствовали друг друга и, незаметно подстроились под биение друг друга. Они в переносном и прямом смысле слились воедино. Прижались к друг другу настолько, что не оставалось ни одного свободного миллиметра, настолько, что могли буквально чувствовать друг друга. Их мысли вылетели их головы и каждый думал лишь о том, что целует сейчас того, с кем готов прожить оставшуюся жизнь и умереть за этого человека. Вдруг Эл, ведомый чувствами, которые испытывал, неожиданно прикусил нижнюю губу Лайта, на что тот, не по своей воле приоткрыл их и в этот самый момент столкнулся с ним языком. Лайт и сам не мог понять, что почувствовал в тот момент. Это было, словно камень с души упал, словно то, что ты потерял, что очень сильно ценил, вмиг вернулось тебе обратно и ты предельно рад этому, отчего испытываешь незабываемую лёгкость, будто летишь по небу. «И вот опять... снова. Такие чувства меня заставляет испытывать только он. Мне кажется, что всё вокруг вертится около него. Но... теперь я не чувствую раздражение от этого...» Мягко отстранившись, Эл взглянул в глаза напротив и ожидал чего угодно ответом на его действие, но никак не то, что Лайт настолько крепко его обнимет, что тот почувствует каждое свое ребро. И эта боль, эта тупая, ноющая боль в сердце пропала. Словно её и не было. Вместо неё, Эл почувствовал незабываемую лёгкость, как при полете. Словно теперь ты независим. Сейчас все проблемы на втором плане и парни совсем не замечают ничего вокруг. Лишь тепло чужого родного тела и биение его сердца. Парни не заметили, как легонько скрипнула дверь. Они не заметили, как встревоженный Мацуда, который сильно переживал за Лайта, просунул голову в проем и наблюдал за милейшей, по его мнению картиной. Тота улыбнулся и внутренне был так рад за этих двоих, что нечаянно издал лишний шум, проклиная себя за то, что он такой неосторожный и, вопреки опасениям полицейского, двое влюблённых совершенно не заметили этого и, облегчённо выдохнув, Мацуда прикрыл дверь, оставляя их наедине. «Быть может... Всё это было не зря?» — подумали они оба. И никто из них совершенно не мог видеть бога смерти, который всё это время наблюдал за ними. «Хм... Может, он и в правду счастлив вместе с ним. Думаю, будет лучше, если Миса забудет про тетрадь и всё, что с ней связано.» Подумала Рэм и улетела сквозь стену. — Но Рюдзаки... — прошептал Лайт. — Что такое, Лайт-кун? — Что ты будешь делать? — Лайт-кун... Скажи, как ты думаешь, фраза — цель оправдывает средства, всегда ли она правдива? — Думаю что нет... — после не очень долгих раздумий ответил шатен. — На самом деле, это не полная фраза — Что? А, как тогда в оригинальном варианте? — Если цель — спасение души, то цель оправдывает средства. А теперь скажи, Лайт-кун. Ты хочешь провести со мной всю жизнь? — Всю... жизнь? — Именно. Подумай, прежде чем дать ответ, потому, что... — Да Эл отстранился и удивлённо взглянул на Лайта, в глазах которого было полно решимости. — Да. Я хочу провести с тобой всю жизнь — Что ж... Тогда думаю, что моя цель будет оправдывать средства — А? Ты хочешь сказать... — Лайт-кун, ты хочешь стать детективом, как я? Ягами в шоке уставился на Эл, а в его глазах читалось: „Это не сон?” — Ты хочешь, чтобы я... работал с тобой и... ездил по всему миру, как ты? На это Эл лишь кивнул, приготовившись услышать отказ. Ведь не каждый же день предлагают такое. К тому же, это предложение значит, что Эл не отпустит его одного куда-нибудь в другой город или страну и они везде будут вместе, что означает, что Лайт уедет от семьи и возможно, что навсегда. — Рюдзаки... конечно сложно принять решение, но... — Тебе не обязательно сразу всё говорить, подумай лучше — Нет, я... Я согласен «Так просто?» — Я рад — Эл снова улыбнулся своей искренней улыбкой, а Лайт, заразившись, улыбнулся в ответ и примкнул к его губам. И в этот момент, устав ждать исхода событий и желая как можно быстрее узнать, всё ли хорошо с его сыном, Ягами Соитиро врывается в комнату с весьма встревоженным взглядом, который в следующее мгновенье сменяется недоумением. Он смотрит на двух парней, сидящих на диване, прижимающихся друг к другу и целующихся с таким трепетом, что даже злится не хочется. «Так вот, в кого влюблен Лайт. Я даже не мог подумать, что всё обернётся так. Хоть это и идёт в разрез моим принципам, я рад за своего сына» Соитиро улыбнулся, смотря на этих двоих и положил руку на сердце. Кто бы мог подумать, что всё случится именно так, а не как-то по-другому. Неизвестно, какие ещё приключения эти двое встретят, но главное — они будут вместе. Всегда.

Любой плохой день можно исправить одним хорошим человеком...

✨Happy end✨