Способен любить

Что самое эгоистичное мог сделать Ньют, когда узнал, что вирус уже внутри него? Просто уйти, позволив заразе полностью изменить себя? Нарваться на кучку шизов, чтобы они разорвали хрупкое тело парня до того, как он потеряет разум? А, может, вовсе шагнуть со скалы в пропасть, чтобы в полёте осознать, что каждый уголок этой чёртовой планеты — не для него? Воображение упорно рисует эти картинки в голове, но было что-то страшнее и болезненнее, чем смерть. Ньют заставил меня нажать на курок. Стены мира Томаса начали разрушаться задолго до рокового дня. Наверное, с того момента, как он заметил, что Ньют меняется. Он стал агрессивным, раздражительным и местами грубым, и пусть сознание прояснялось, а Ньют начинал долго извиняться, по вечерам сцеловывая усталость и бессилие с тела Томаса — этого было мало. Томми чувствовал, как теряет часть себя. Солнечный мальчик угасал, переставая быть солнечным, а кровь неумолимо окрашивалась в чёрный. Способен ли отравленный мозг любить? Потом Том пытался отвлечь себя: грузил работой, старался найти утешение в общении с другими. Но Ньют всегда рядом. Его силуэт в толпе. А когда Томас закрывал глаза, в попытках укрыться от родного взгляда, разум незамедлительно подбрасывал, словно дрова в костёр, моменты. Они всегда разные, но до мелочей знакомые и красочные: их первый разговор в Глэйде, его ослепительная улыбка. Момент, когда он коснулся руки Томаса, пытаясь остановить, но Том всё равно убежал в Лабиринт. И все они одинаково действовали на него, то пытаясь приласкать, то ранили, как тысячи ножей. Грудная клетка сжималась до размеров атома, а ком неприятно застревал в горле, когда Том понял, что времени для новых воспоминаний ничтожно мало. А когда стенки сознания больше напоминали руины сгоревшего до тла города, Томас осознал, что Вселенная ещё не отыгралась. Она хотела, чтобы Том видел, как чертовски быстро вирус поражает каждую клеточку организма Ньюта. Как времени побыть вместе не остаётся вообще. Но больнее всего было то, что Том и не пытался. Последнюю неделю или, может, больше, всё, что он делал — избегал Ньюта. Сначала Ньют пытался поговорить, караулил у дома, ходил по пятам всюду, куда бы Том не пошёл. Но потом сдался. Более того, парень начал отдаляться сам, пока в одну ночь брюнет не осознал, что на самом деле переживает Ньют каждую секунду своей отравленной жизни. Томас тогда возвращался с прогулки, если можно её так назвать. Надеялся, что на холодном воздухе будут лезть трезвые мысли и он, наконец, поймёт, что делать дальше. Но прохлада подействовала как снотворное. Всё, о чём можно было думать — как сильно хочется спать. Решив не испытывать себя на выносливость, брюнет развернулся и направился в сторону места, которое временно все считали домом. Когда оставалось пройти два старых, поржавевших здания, он увидел желтоватый тусклый свет, отбрасывающий тени на землю. Первой мыслью было, что внутри затесался шиз, второй — пройти мимо, но его тело, не слушаясь, тут же двинулось в сторону дверей. Капля здравого смысла и инстинкт самосохранения показали, что резко вваливаться в помещение — идея не самая умная, потому Том тихо приоткрыл тяжёлые большие двери и аккуратно туда заглянул. Но увидеть там Ньюта Томас ожидал меньше всего. Парень ходил по помещению из стороны в сторону, то и дело поглядывая на поражённую руку. Брюнет готов был поклясться, даже при слабом освещении было видно, сколько обиды, ненависти и злости было в его взгляде. Тому вдруг становится стыдно настолько, что даже в темноте, казалось, можно разглядеть красноту щёк. Он думал, что, избегая Ньюта, сделает лучше для всех, но на самом деле лишь разрушал солнечного мальчика. Том боялся. Боялся в один день вместо его родного Ньюта увидеть тупого шиза. И даже эта причина не была оправданием отвратительному поступку. Глаза застилает пелена при мысли, что Ньют находится здесь один уже несколько дней, ожидая, когда сил сдерживать вирус не останется. И тогда, используя последние остатки чего-то человеческого внутри, он застрелится. Томас хотел бы думать, что это всё лишь бредовые догадки, но пистолет, аккуратно лежавший на столе и одна единственная пуля рядом, буквально кричали об обратном. Желание уйти отсюда так быстро, как только можно, забрести в какой-нибудь лес и кричать там от безвыходности до потери голоса, забилось внутри. Но Том сжал кулак и шагнул вперёд, подставляя себя под холодный взгляд Ньюта. Он не был удивлён, в глазах вообще ничего не было, кроме затягивающей пустоты и бесконечной боли. Томасу казалось, что он злится. На себя, на вирус, на самого Тома, в конце концов. Ньют молча продолжал смотреть на брюнета, словно что-то выжидая. Парень опускает голову под тяжестью эмоций, а в голове крутятся вопросы: «хотел ли он меня видеть? хочет ли слышать?». Том задавал эти вопросы себе, хотя нужно было ему. Наконец, он слышит, как Ньют набирает воздух, чтобы начать говорить. — Тебе что-то нужно? — Мягким, слегка дрожащим голосом спрашивает блондин. Этого не слышно, но голос пропитан обидой и злостью. Просто он не может себе позволить сорваться на Томаса. — Н-нет..то есть, — Том путается, поднимая взгляд. — Боже..- громко выдохнув, брюнет сжимает кулак, — Ньют, прости. Не знаю, что на меня нашло. Не знаю, о чём я думал, когда стал тебя избегать. Я просто.. — Боялся. И сейчас боишься. Знаю. — Знает, потому что тоже боится. Тоже боюсь, но не избегаю тебя, чёрт. — Имеешь полное право злиться. Ударь меня, Ньют. Сделай хоть что-нибудь. — Томас сокращает расстояние между ними, вскидывая голову. — Никогда. — Ньют мягко опускает ладонь на щёку Тома, слабо поглаживая. Я так давно тебя не касался. Внутри завязывается узел, низ живота приятно тянет. Томас скучал по прикосновениям Ньюта. Солнечный мальчик осторожно целует брюнета в губы, в процессе покусывая нижнюю, как наказание за всё, что сделал Томас. Брюнет водит руками по торсу парня, то сжимая его футболку, то отпуская. Хочется запомнить момент. Ньют отстраняется, заглядывая в глаза напротив. — Пообещай, что останешься со мной до конца. — Твёрдо говорит тот, слабо сжимая пальцы левой руки. — Обещаю. — Голос дрожит. Он уверен в своих словах, но... Они оба знают. Конец близко.