Пути

      В салоне самолёта царила мирная тишина, нарушаемая редким неразборчивым шёпотом, больше похожим на перелистывание сухих страниц, нежели на человеческие голоса. Все места заняты, но вместо людей в креслах сидели безликие тени, наводящие на неё ужас. Да, это всего лишь проекция её мозга, но она прекрасно знает, что большинство из них — давно мертвы. Нужно держать себя в руках и помнить, что они здесь для другого, а это всего лишь её воспоминания, которым она не может помочь, но спина всё равно покрывалась мурашками.       Стоя в проходе между рядами, девушка воспользовалась ситуацией, чтобы оглянуться и свыкнуться со своим положением. Рядом, игнорируя проходящее через живот кресло, стоял Линд, осматривающийся крайне мрачным взглядом, который не сулил ничего хорошего. Его можно понять, события, которые вот-вот произойдут, определённо не способствуют хорошему настроения. А они — всего лишь призраки в прошлом, давно канувшем в круговороте времени. И даже звука их голоса тут никто не услышит. Мелисса ощутила такое отвратительное чувство беспомощности, что невольно скривилась. Неприятно морщась, она прижала руку к груди, чувствуя, как бешено и неровно бьётся сердце под её пальцами.       В хвосте самолёта сидела семья, сохранившая облик настоящих людей. Её семья. Лис мешкала. Ей хотелось скорее кинуться к ним, снова увидеть их вблизи, живыми, но... грудь разрывалась от боли, ноги подкашивались. Хотелось прямо здесь упасть на колени и долго надрывно рыдать. Жалко, ей уже не десять лет, чтобы такое себе позволить. Она взрослая девушка, придётся терпеть. Сделав глубокий вдох, Мэдиссон на ватных ногах направилась вперёд. Крошка-Сэм сидел впереди рядом с мамой, такой же безумно красивой в её памяти, как и при жизни: тонкое лицо с осторожными азиатскими чертами, миндалевидные большие глаза зелёного цвета, вздёрнутый носик, на котором изящно покоились очки в серебряной оправе, средней длины волосы, свободно ниспадающие на плечи чёрным водопадом. Вкупе с бледной кожей, она так походила на прекрасную героиню из румынских легенд об аристократичных вампирах. И Лис чудом сдерживалась, чтобы не броситься обнимать её. Но ведь это глупо. Мама мертва, а это лишь её воспоминание. Жестоко так думать, но Лис делала это специально, пытаясь сохранить хладнокровие. Сэмми совсем маленький, ещё не успел так вымахать. Нет проколотого уха и модной причёски. Зато чёлка такая длинная, что почти глаза скрывает. Они с Арису о чём-то говорили, но Лис не могла их слышать, лишь видела движения губ.       Позади сидела она сама рядом с отцом. Слишком маленькая для своих тринадцати, с густой копной рыжих волос, которые мама безрезультатно пыталась уложить в красивую причёску. Она практически не изменилась, разве что теперь подросла на полторы головы, да глаза немного прибавили осмысленности. Непослушными волосами Лис пошла в отца, он тоже всегда растрёпан, но сейчас его тёмно-синие пряди были приведены в удивительный порядок. Наверное, мама билась с его вихрями целый час. Его багровые глаза внимательно всматривались в линии чертежа, который он держал в руках. Лис его сразу узнала, даже с учётом, что на обгоревшей версии было трудно понять хоть что-нибудь. Это именно то, что ей надо. С усилием оторвав взгляд от родителей, она склонилась над чертежом, стараясь запомнить каждую его мелкую деталь. Её взгляд, после долгого изучения строения Регалии Звука, сразу нашёл некоторое сходство. Но сколько интересных деталей папа добавил, как например звуковые усилители под ядром или немного другое строение динамиков, посылающие звуковые волны. А ещё возле ядра отделение... сначала Лис не поняла, для чего же оно нужно, а затем внутри потеплело. Да, папа разработал этот чертёж специально для неё. — Мы должны уходить, — вдруг сказал Линд, заставляя её вздрогнуть. Уж слишком тут было тихо. — И быстро. — В смысле? — Лис недоуменно оглянулась, чувствуя его беспокойство. — Ещё рано, мне нужен чертёж! — Папа, там кто-то был! — вдруг закричала маленькая Лисса, заставив некоторых пассажиров оглянуться на себя. Она смотрела в иллюминатор. — Мэдиссон, быстрее! — гаркнул Линд. — Солнышко, быть не может... — начал Артур, но самолёт неожиданно тряхнуло, отчего девочка испуганно взвизгнула. — Слушай, мы должны уходить. Тебе не нужно вспоминать всё, у нас есть чертёж! — Линд схватил её за руку. — Наша задача выполнена. Вытаскивай нас отсюда. — Что значит... там кто-то был? — растеряно спросила девушка. Внутри шевельнулось что-то ещё знакомое. Что-то пыталось пробиться сквозь барьер, который возвёл мозг для её защиты. Какое-то воспоминание. Очень важное. — Я хочу знать все! — Ты не можешь! Хочешь снова проходить обследования в психиатрической больнице?! Ты слишком слаба, чтобы знать правду! Ты её не выдержишь! — Чего именно я не знаю?! Я знаю, что самолёт разбился, знаю причину, но почему мне кажется, что я не могу вспомнить что-то важное?! Я должна это увидеть, Линд! О чём я сказала тогда? Что значит?..       Самолёт снова сильно тряхнуло, намного сильнее, чем в первый раз. Мэдиссон уставилась в иллюминатор, словно пыталась увидеть то, что видела там тогда. Её память скрывала какую-то ужасную правду. Линд сжал её руку крепче, болезненно сморщившись. — У нас есть то, зачем мы пришли, — снова повторил он. — Идти дальше опасно. — Я хочу вспомнить. Отпусти.       Парень действительно выглядел обеспокоенным. А Лисса чувствовала себя так, словно она вот-вот заплачет. Но ей правда нужно было это сделать. Он же должен понимать, не правда ли?.. Ваниджима что-то сердито пробормотал и отпустил её руку, сразу же отвернувшись. — Что это было? — обернулась Арису.       Мэдиссон прижала руки ко рту, подавляя крик. Она уже забыла голос матери. И сейчас её мягкий, но не лишённый стержня тембр, так приятно ласкающий слух, вызвал волну счастья в груди, теплыми волнами распространившись по телу. Если бы она могла, то расплакалась бы. А ещё… Лис бы крепко-крепко обняла её, зарывшись носом в чёрные волосы, сладко пахнущие сиренью. Самолёт начало трясти, не переставая, дети закричали. — Лисса, живо ко мне! — скомандовала Арису.       Мать посадила её к Сэму на колени, крепко пристегнув обоих ремнями безопасности, после чего обняла детей. Лис испуганно прижала коробку, где сидел Кус-Кус, к себе, переглянувшись с братом. Они не понимали, что происходят. Но, вероятно, представляли, какие будут последствия. В зелёных глазах на её юном лице плескался совсем недетский ужас. — Мамочка… — тихо прошептала девочка. — Пожалуйста… — Родная, — рядом сел отец, показав ей тубус с чертежом. — Это твой подарок. Хотел отдать, когда чуть подрастёшь, но… кто знает, удастся ли это мне. Ты — удивительная, ты обладаешь прекрасными способностями. Возможно, не все будут им рады, но не прячься, не бойся и не убегай. Покажи всем, на что ты способна. Встречай все трудности с высоко поднятой головой. Ты должна будешь получить этот чертёж любым способом. Если в будущем будет война, тебе придётся в ней участвовать. Ты должна будешь помочь хорошим рейдерам. Ты не понимаешь сейчас, но поймёшь в будущем. Мы с мамой очень любим вас троих. Берегите друг друга. Будьте сильными. Они пришли за нами, скорее всего, пора прощаться. Но мы защитим вас любой ценой. — Я не понимаю... кто это "они"?..       Лисса уже ревела во весь голос, Сэм плакал, уткнувшись носом в её волосы, пока мама что-то ласково говорила ему. Родители крепко обняли их, прижимая к себе, защищая собственными телами. Люди вокруг кричали, кто-то молился, кто-то рыдал. Самолёт неизбежно приближался к земле, хотя ни Мэдиссон, ни Линд этого не ощущали. Когда прогремел взрыв, всё вокруг словно пошатнулось и окуталось тьмой. Мелисса уже повернулась к Линду, думая, что всё закончилось, но через мгновение воспоминание снова окрасилось красками. Повсюду валялись обломки самолёта, полыхало пламя, валялись трупы. От картины девушку невольно замутило, но она сдержалась, обхватив себя руками, и медленно двинулась вперёд, не понимая, что происходит.       В нескольких метрах валялась её маленькая версия. Её зелёные глаза были широко распахнуты, из них ручьями лились слёзы. Рядом с ней лежал отец, его шея была неестественно вывернута, изо рта текла струйки крови. Сэм лежал немного поодаль, возле кресла, где они сидели. Он дышал, хотя и был без сознания. На его спину приземлился большой кусок арматуры, который оставил ему огромный шрам. Сама Лис лежала на земле, её нога насквозь оказалась проткнутая металлическим штырём, волосы разметались по камням, одежда на спине обгорела, явив спину с огромным ожогом, но она не могла кричать, лишь плакала, смотря куда-то душераздирающим взглядом. Проследив за ним, Мэдиссон и сама невольно сделала глубокий вдох, прижав руку к груди. Её ноги подкосились, и лишь стоявший рядом Линд, придержавший её за талию, был единственной опорой, не давшей упасть. Примерно в метрах трёх от них лежала Арису. Вся верхняя часть её тела была пронзена штырями, одна нога расплющена куском самолёта, голова лежала в пламени, волосы уже дотлевали и огонь медленно начинал перебираться на одежду, а мёртвые стеклянные глаза вперились прямо в дочь.       Маленькая Лисса не могла отвести взгляда, парализованная болью и ужасом. В то время, как реальная Мэдиссон не выдержала и упала на колени, чувствуя, как трясёт всё её тело. Голова болела. Воспоминания хлынули в неё стремительно, словно прорвавшая дамбу вода. Открыв рот, она не удержала рвущегося из её груди крика, пытаясь докричаться до самих небес. Точно, Лис начала вспоминать. Почему-то тогда она не потеряла сознание от боли и страха, а продолжала наблюдать. Не могла пошевелиться, не могла толком говорить или хотя бы кричать. Просто лежала и смотрела на тело матери, среди трупов, обломков и огня. — Мама… — неожиданно пробормотала девочка, каким-то чудом выставив вперёд свободную руку с неестественно скрюченными пальцами. Другую она крепко прижимала к себе, защищая коробку. — Мама… пожалуйста, встань… мам...       Всё, что она видела — тело её матери и огонь. Всё, что ощущала — леденящий душу ужас и раздирающую боль. Чувства, так заботливо скрытые в её памяти, сейчас начали поглощать её с головой. И та боль… ей это казалось, но всё тело словно насквозь пронзили горящими прутьями. Воспоминания заглатывали её, как стремительно находящие при шторме волны, пытающиеся затащить под воду и утянуть в глубины ужаса, желая утопить её. Но это было не всё. Она вспоминала ещё кое-что. Среди пылающих обломков появились две фигуры, абсолютно идентичные на лицо. Один из них передвигался в коляске, другой шёл чуть впереди. — Никэ, вот они, — произнёс колясочник. И Лиссе стало плохо. Она его узнала. Внутри всё на секунду сжалось и вырвалось наружу сдавленным хрипом.       Никэ подошёл к Арису, на мгновение присев возле неё и дотронувшись до её изуродованного лица. Кажется, он вздохнул. Но сразу же поднялся, направившись в её сторону. Теперь он уже наклонился над маленькой Лис, чей взгляд на секунду метнулся к его лицу. Она всё ещё тяжело дышала, иногда слабо кашляя из-за дыма. — Смотри-ка, девчонка жива, — пробубнил он. — А вот остальным не повезло. Прикончить её? — Не марай колёса. Сама подохнет. — Как скажешь, — Никэ отвернулся и направился дальше, грубо отпихнув тело Артура. — А где же?.. А…       Он снова обернулся и подошёл к девочке. Чуть помедлив, он выдернул из-под её тела тубус, который лежал где-то прямо под её животом. Но при этом видимо потревожил её раны, которые Лис до этого не ощущала. Девочка широко распахнула глаза и оглушительно завизжала, буквально надрывая голос. Никэ ругнулся и поднял ногу, целясь вращающимся колесом прямо в её открытую беззащитную шею. Но вдалеке послышался вой сирен, крики людей и прочий шум. — Всё, уходим. Оставь её, — бросил Сора, резко разворачиваясь. — У нас есть то, зачем мы пришли.       Братья ретировались так же быстро, как и появились. А Лисса стояла не в силах пошевелиться. Теперь она вспомнила всё. Она… видела Сору однажды. Поэтому он узнал её. Именно он приказал Никэ сбить самолёт. Они гонялись за разработками отца, но… зачем? И чертёж всё равно безвозвратно уничтожен. Точнее… нет. Он был здесь. Теперь он был в её голове. Это осознание словно прочистило её разум. Во всей этой тьме, которая начала съедать её сердце, мысль о чертеже стала лучиком света. Но в Лиссе бурлила такая масса эмоций, что она не знала, что ей делать в первую очередь. Она жутко злилась, испытывая чуть ли не ненависть, она была расстроена, хотелось кричать и плакать, она боялась, её руки и колени не прекращали трястись. Так что… что ей делать дальше? После вновь пережитого ужаса, отчаяния и боли, Лисса с трудом держала себя в руках. Казалось, если она хоть на мгновение потеряет концентрацию, то немедленно провалится в безумие, просто сойдёт от воспоминаний с ума. Но надо держать себя в руках. Именно сейчас это особо необходимо. — Ты… как? — осторожно спросил Линд, легонько дотрагиваясь до её плеча. Он прекрасно понимал её чувства. Ведь Газиль тоже потеряла всё из-за братьев Такеучи. — Хочешь, я сотру всё это? — Я совру, если скажу, что в порядке, но… нет. Не трогай мою память. Мне срочно нужно проснуться.

***

      Лисса буквально вскочила на кровати, сделав судорожный вдох, словно она только-только выбралась из моря во время шторма. Встав, она сразу же натянула то, что первое попалось ей под руку, взяла со стола пропуск Куруру, не растрачивая время на угрызения совести, и кинулась к двери. Перед глазами, словно ужасные фото, застыли картинки того, что она вспомнила. И больше она от них не откажется. Как бы тяжела не была ноша, Лис всё сможет вытерпеть. Снова забыть убийцу будет предательством с её стороны. Мысленно извинившись перед Куруру за украденный пропуск, она вылезла из окна на первом этаже на улицу, чтобы никто её не увидел, и скорее кинулась к часовой башне. У подруги должен быть доступ ко всем дверям, значит проблем не возникнет. А всё остальное Мелисса решит утром. До нужного места — до самого сердца Башни, она добралась очень быстро. Но именно тут её ждало главное разочарование. Человек, с которым она пару раз встречалась из-за работы, сидел здесь как чёртова сторожевая ищейка. Он уже однажды упустил Никэ вместе с Регалией, неужели кто-то думает, что если Сора вырвется, то этот механик сможет его остановить? — Что ты тут делаешь? — хмуро спросил парень. Видимо, он запомнил её. Вот только явно не рад встрече, впрочем, Лис отвечала ему взаимностью. — Мне надо пройти, Руне, — ответила Мэдиссон, демонстрируя пропуск Куруру. — Мне надо поговорить с Сорой. — А больше ничего не надо? Сомневаюсь, что в три ночи пропуск оказался у тебя по её разрешению. — Хочешь пойти спросить? — Делать ещё нечего. Это ты пойдёшь отсюда. И без Куруру не возвращайся. — Хорошо, я позову её.       Лисса послушно развернулась и направилась к двери. Кажется, Руне купился, потому что он расслабился. Она почувствовала это каким-то шестым чувством. Воспользовавшись моментом, девушка резко надавила на АТ, поднялась по стене на несколько метров, а потом оттолкнулась, упав прямо в пропасть. Руне что-то заорал вслед, скорее всего он отправится следом за ней, но девушка доберётся быстрее. Ей нужна минутка или две, не больше. Она хочет причину. Ей до смерти хочется услышарть причину. Приземлилась Лисса достаточно шумно, сейчас она не заботилась о том, чтобы оставаться незаметной. Сора лениво открыл глаза, проснувшись от лязга металла. — Кто тут? — издевательским голосом спросил он. — Это… был ты… — еле дыша от ярости, выпалила она. —А-а-а, — Сора показательно зевнул, помотав головой. — Та малышка, которую приводил Икки. Поняла, наконец? Долго же до тебя доходило. Я и не думал, что ты настолько тупая.       Мэдиссон была ослеплена яростью, казалось, она в любой момент была готова броситься на него. Её ударам не хватает силы? Тогда она бы выцарапала ему глаза и разодрала ногтями всю кожу. Лисса рыдала, хорошо, что слёзы не катились по её щекам. Это было бы так низко показывать свою слабость перед ним. Ну почему этот ублюдок, сделавший столько всего, всё ещё был жив?! Почему его просто не убили, как сотни тех, кого убил он?! Вечные муки тут до самой его смерти? Да не смешите! А вдруг он найдёт способ сбежать? — Не говори подобного, если не знаешь ситуации, — прорычала Лисса. — Ты просто так убил их. Вместе со своим братцем! И всё ради чёртового куска бумаги, обгоревшего, когда тубус расплавился! Зачем всё это было? Зачем он был нужен?! — Меньше людей — меньше головной боли. Это же просто. Если не можешь переманить кого-то на свою сторону — избавься от них. Один изобретал свои псевдо-Регалии, благо ныне утерянные, другая временно занимала место Королевы Шипов и в целом была крайне талантливым рейдеров. Так получилось. — Так получилось, что ты теперь гниёшь в этой дыре. — А ты решила, что слова ребёнка меня заденут? — Видимо ты боялся? — Лис усмехнулась, погружая пальцы в чёлку и сжимая её, чтобы немного отрезвить себя. Не помогло. Ей была нужна причина посерьёзнее, чем то, что её родители стали разменной монетой. Не могло быть всё так просто. Жизни мама и папы, всех, кто тогда находился там. — Если Регалия Звука усиливает АТ, то эта должна была ослабить, хороший козырь. Может ты боялся, что тебе помешают: если отец успешно создаст регалию, он продолжит создавать их дальше. — Псевдо-Регалии, — безразлично поправил. После чего снова повторил свои слова. — Безвозвратно утраченная. — Ошибаешься. Уже не безвозвратно. — Минами знает, как восстановить чертёж? — Нет, дядюшка Минами не знает. Зато знаю я. — Ого, — Сора вдруг расхохотался, отчего в девушке снова вспыхнул гнев. — Уф, ну а мне-то что. Минами всегда общался с этим выскочкой, что меня раздражало. Постоянно что-то изобретали, этот очкастый вечно бегал к Ринте, делясь своими разработками. Я помню его ещё подростком, когда он приходил поглазеть на нас во время нашего заточения в башне. А когда до него дошли слухи о наших планах, он создал эту Регалию. Теперь ты приползла на его место. Меня аж флешбечит от воспоминаний, как он так же стоял и смотрел на меня, как теперь этим занимается его мелкая паршивка. — Я создам её, чтобы предотвратить появление ещё одного такого идиота как ты. — Чёрт, если бы я знал, что ты будешь доставать меня через несколько лет, я всё же разрешил Никэ тебя прикончить. Фактически, я тебе жизнь спас, а ты так неблагодарно со мной разговариваешь, ну и паршивка. Неужели такие вежливые люди не успели объяснить тебе, что значит хорошо себя вести? Хотя, кто тебе это объяснит, твоя мать же мертва. Они сами виноваты. Надо ведь уметь просчитывать риски.       Зрение словно застелило красной дымкой. Буквально заорав от ярости, которую вызвали эти слова, Лисса ударила стену кулаком, совсем не обратив внимание на боль. Она хотела ударить Сору, но... не могла. Что-то останавливало её. Слёзы душили её, ярость захлёстывала с головой. Но она развернулась и побрела прочь. — Это уже неважно, — выдавила она из себя. Икки за всё отомстил тебе. И за всех. Больше ты никого не тронешь.       Ноги словно налились свинцом, каждый шаг давался с трудом. Сердце болело и рвалось на куски, оно яростно раздирало грудную клетку, словно пыталось вернуться и всё-таки разодрать Соре лицо. На выходе её уже ждала Куруру. Постояв несколько мгновений, Лис бросилась к ней в объятия. — Успокойся, Лис… — негромко пробормотала Сумэраги, гладя её по голове. — Я с тобой… Я тут… — К-куруру… — заикаясь, выдавила Мэдиссон, трясясь всем телом. — Я вспомнила… я всё вспомнила… это был он. Всё это время это был он…       Её руки ужасно болели, кажется, она ободрала костяшки. На Такеучи она не обернулась, даже когда слышала его мерзкий смех. Даже тут, в заключении, он получал удовольствие от чужих страданий. Психопат. Пусть тут и сгниёт. Она должна быть выше всего этого. — Ничего-ничего. Ты будешь в порядке? — так же тихо спросила Куруру. Лисса с усилием кивнула, поднялась с колен, отдала ей пропуск и направилась прочь. Кажется, никого кроме подруги, Руне больше не позвал. Даже странно. — Эй, к ней не надо приставить охрану, пока она ещё чего не натворит? Кто вообще пустил сюда эту сумасшедшую? — Заткнись, Руне. Не говори об этом никому, я сама разберусь. Обещаю, такое больше не повторится, — строго одёрнула Сумэраги. Кажется, Лис плохо на неё влияла, ведь такой тон — совсем не в её стиле. И, наверное, подруга злиться на неё. Но Мэдиссон объяснит ей всё завтра, и она поймёт. Уже понимает, раз отпускает её.       Сейчас Мэдиссон впервые ощутила, что на улице жутко холодно, когда проходила мимо открытого окна. А она ведь вылетела в пижамных шортах, одеваться времени не было. Её грел гнев, но сейчас внутри осталась только пустота. И её замёрзшее тело дало о себе знать, стремительно остывая. Ещё и голова совершенно отказывалась работать. Что ей теперь делать? На самом деле, хотелось забыть всё, что она видела, но ведь Лис не имела на это права. Главное не поддаваться панике и истерике, нужно сохранить рассудок. Только не хватало вновь впасть в эту эмоциональную кому. И пусть жуткое тело матери не желало уходить из её головы, всякий раз вызывая дрожь и приступы рвоты, Лис всячески пыталась не обращать на это внимание.

***

      Агито всегда очень чутко спал, поэтому сразу же открыл глаза, услышав чей-то тихий всхлип. В ногах чувствовалась нечто тяжёлое. Уже догадываясь, что его ждёт, он сел, включив свет. Лис сидела на полу в пижаме, положив голову на сложенные на кровати ободранные в кровь руки, уткнувшись носом в простыню. Её всю трясло, она то и дело тихо всхлипывала. — П-прости... — тихо выдавила она, поднимая голову и щурясь от света. — Я не хотела тебя будить... Просто... — Фак, что ты тут делаешь? Сколько времени? — парень зевнул, с трудом разлипая глаза. Ох уж эта девчонка, совсем обнаглела. Неужели приснился кошмар, и она прибежала к нему? — Я всё вспомнила... — В смысле?.. — осторожно спросил Агито. Он почему-то сразу подумал о дне их первой встречи. — Как мама и папа погибли... Вспомнила, что причиной крушения самолёта были Сора и Никэ. Им кое-что нужно было от отца, у него чертёж был особый. Он им не нравился, они желали его уничтожить, а заодно и мою семью, чтобы под ногами не мешались... Меня и Сэма они закрыли собой... поэтому мы почти не пострадали. Я почему-то потеряла сознание, но лишь на мгновение. А потом очнулась. Не могла шевелиться, но была в сознании. И там они... идут среди обломков. Всё в огне, в дыму, повсюду трупы... и эта парочка... и тело мамы. Изуродованное, горящее, в крови... До сих пор стоит перед глазами. Закрываю глаза и мне становится жутко. Даже подташнивать начинает... — Бесишь. Иди сюда, — позвал Агито, двигаясь и давая ей немного места на кровати. Сам он мгновенно отвернулся, повернувшись к ней спиной, ужасно смущённый своими собственными действиями. Но оставить её на растерзание кошмарам прошлого Ваниджима просто не мог.       Лисса, словно напуганный ребёнок, сразу же забралась под одеяло. Как же тут было тепло... её замёрзшее тело буквально обволакивало жаром, возвращая к реальности, успокаивая. Как-то даже на душе стало немного легче. Особенно рядом с ним. — Фак, вот же пустил ледышку под одеяло! — возмущённо воскликнул Агито, когда она случайно коснулась его ногой.       Не обращая внимание на его слова, Мелисса прижалась к его спине, чувствуя тепло его тела. Болезненный лёд в сердце начало таять, она наконец-то снова смогла дышать полной грудью, не боясь задохнуться. Как же хорошо, что он рядом здесь и сейчас. Прошлое давно кануло в ленту былых дней. Ей тяжело, но нельзя забывать, что это всё произошло несколько лет назад. И эти воспоминания не должны мешать ей жить сейчас. Но это будет трудно... не сумев сдержать всхлип, она натянула одеяло на голову, сжавшись в маленький комочек.       Агито не обращал на неё никакого внимания. Пусть делает, что хочет, лишь бы не лезла. Хотя его поведение ему жутко не нравилось, он становился чересчур мягким. Любого он бы просто послал, но её не мог, особенно в такой ситуации. Никогда прежде Агито не видел её в таком ужасном состоянии. Она лежала, вцепившись в его футболку, холодная, дрожащая и тихо плачущая по-своему. А он просто пытался уснуть, молча смотря в стену. Она всегда рядом, когда он теряет себя. Сейчас Агито просто отдаёт ей долг. Пока Лис тихо страдала, Ваниджима всё никак не мог выкинуть из головы мысль про их первую встречу. И парень испытывал смешанные чувства. С одной стороны, облегчение, если бы она вспомнила, это было бы проблема, а с другой... может быть сожаление. Интересно, что бы Рыжая сказала, если вернула это воспоминание? Наверное, стала бы болтать без умолку, действуя ему на нервы, так что пусть лучше не вспоминает.

***

      Лисса смогла уснуть только где-то спустя полчаса. Долго вздыхала и ворочалась, отчего Ваниджима уже подумывал выгнать её из кровати, но всё же наконец-то её дыхание выровнялось, и девушка затихла. А он сам больше уснуть не мог. В конце концов, он не Акито, который спокойно спал с ней и которому вообще непринципиально с кем спать. Кого как, а Агито напрягала девушка, лежащая сзади. И эта тоже бесстрашная больно, спит с кем попало. Ладно Акито, а кто знает, что он может с ней сделать? И дело ведь в этом чёртовом доверии, хотя может она и не была против, раз любила его. А может просто в безграничной глупости этой девчонки. Вздохнув, Агито повернулся к ней лицом, стараясь не разбудить, и осторожно стянул одеяло с макушки, совсем не ожидая увидеть представшую перед ним картину: Лисса тревожно морщилась, словно от кошмара, по её щекам медленно катились слёзы, хотя она продолжала крепко спать.       Это первый раз, когда Лис по-настоящему плакала перед ним. И это не то, что бы он хотел видеть. Её "дефект" — всего лишь защита, которую она воздвигла, потому пока спит, слезам этот барьер не мешает. И они льются по ночам. Помедлив пару секунд, Ваниджима на мгновение закрыл глаза, прикусив губу, а потом осторожно поцеловал её в лоб. Лис на мгновение дёрнулась из-за прикосновения, но вдруг спокойно вздохнула и расслабилась, уткнувшись ему в руку. Значит Акито сказал вчера правду? Ну и странная же девка. Но во сне похожа на крошечного котёнка, вся сжимается в комок, тихонько сопит, да и такая же беззащитная, маленькая... милая. У него даже на мгновение появилось желание обнять её и прижать к себе, скрыть от всего мира и чужих глаз. Но вместо этого, он просто снова набросил одеяло на её голову и повернулся обратно на другой бок, лишь бы больше не видеть её лица. От неё прям так и тянет какими-то чарами, но нет уж, Агито на них поддаваться не собирается! Через полчаса парень всё же провалился в сон. Всё никак не способный признать, что он давно во власти её чар... ещё с их первой встречи. И он не особо-то им и сопротивляется. А на утро, когда Ваниджима открыл глаза, Лиссы уже не было.