Ведьмачья сказка или матерь для ведьмаков. Том 5

      — Ты ошибаешься, — все еще улыбаясь, опроверг мое предположение эльф. Его лицо снова медленно приняло серьезное выражение. — Основная моя цель пребывания здесь — это ты и Zireael. Но не для спасения мира, а для меня самого, — он все-таки повернул разговор в нужное русло. — Вчера ты позволила мне остаться…       — Не я, — внесла я поправку.       — Это дало мне надежду на то, что Zireael не так категорично ко мне настроена, нежели могла бы, — Аваллак’х не стал спорить со мной, а просто продолжил свою мысль. — Ей ты посоветовала взять паузу и как следует обдумать ситуацию. Могу ли и я рассчитывать получить совет от человека, видящего ситуацию с обеих сторон?       У меня нервно дернулась бровь, однако полную скепсиса фразу «Знающий у Незнающей спрашивает» я сдержала. Как бы абсурдно ни звучала его просьба, издевающимся надо мной он не выглядел. Скорее казалось, что он находился не в своей тарелке или был даже смущен. Если мне это, конечно, не мерещилось на фоне его всегда невозмутимого лица.       — Я бы не простила, — в итоге я все-таки заговорила серьезно, — но у Цири другой жизненный опыт, и она может принять иное решение. И я не хочу нести ответственность за ее выбор, за ее жизнь, — пояснила я свою позицию и решила, что кое-какой совет все-таки дать могу. — Если все, что я прочитала в твоей голове, действительно правда, если ты правда испытываешь к ней чувства, то это твой последний шанс. Ошибешься — ничто в этом мире больше не будет способно изменить ее решение. Поэтому используй его со всем своим магическим умом.       — Благодарю, — чуть склонил голову в знак признательности эльф, хотя я сомневалась, что он услышал от меня что-то ценное или хоть бы новое.       — Не стоит, — отмахнулась я.       Но эльф, похоже, считал соблюдение правил приличия важной частью беседы или просто использовал шаблоны поведения, пока голова была занята другими мыслями.       В разговоре снова повисла пауза, во время которой мы продолжали молча идти по дорожке, и я поняла, что мы вот-вот выйдем к озеру, у которого когда-то сидели с Эскелем. Весной это место выглядело совсем иначе, но вид по-прежнему открывался потрясающий. Так что я с удовольствием подошла к самой кромке воды и остановилась, наслаждаясь. Аваллак’х встал со мной плечом к плечу и, заложив руки за спину, тоже вгляделся в живописную даль.       — Ты прочла мои мысли, — прервал он тишину пару минут спустя, когда я уже не ожидала продолжения предыдущей темы. — Ты заглянула в самые отдаленные уголки моего сознания. Ты буквально шарила в моей голове, снося все преграды, беря оттуда все, что пожелаешь, видя ответы на любые вопросы, — слова давались Аваллак’ху с явным трудом, но похоже, он принял какое-то решение и останавливаться не собирался. — Узнала то, что я бы предпочел, чтобы не знал никто. И, несмотря на это, ты все равно не веришь? Почему? — на последнем вопросе он повернулся ко мне.       Лицом он владел куда лучше голоса. Вежливое любопытство и безмятежное спокойствие сильно контрастировали с прозвучавшими словами и подняли во мне неожиданно бурную волну протеста.       — Потому что нельзя любить с такой каменной рожей! — резко бросила я.       «Раз этот вопрос его волнует настолько сильно, что он отступил от выбранной линии поведения — не говорить о факте считывания его мыслей, — то какого черта делает безразличное лицо? И как вообще можно задавать такие вопросы? Как можно не понимать?!»       Эльф, несколько оторопев от моего внезапного выпада, удивленно приподнял брови. Я же почувствовала, как вся противоречивая и разрозненная информация о мыслях Аваллак’ха, которую я все эти дни продолжала так или иначе обдумывать и упорядочивать, наконец сложилась в цельную картину.       — Ладно Геральт тебе вписал, ты и бровью не повел. Сделал вид, что не больно, залечил да и забыл. Это одно. Но как можно оставаться невозмутимым и равнодушно смотреть на того, кого любишь? — его сдержанное удивление завело меня только сильнее. — Если эти чувства правдивы, если они в самом деле есть, если ты все еще здесь именно из-за них, то какого черта ты делаешь вид, что тебе все равно?! Скажи о них! Докажи ей, что она ошибается, видя в тебе только машину для хитроумных манипуляций. Покажи, что не все на свете хотят лишь использовать ее ради своих целей и выкинуть. После всего, что она пережила, после стольких людей и нелюдей, которые испытывали к ней лишь меркантильный интерес, она заслуживает ощутить искреннюю любовь и заботу! — распалялась я все громче. — Сделай ее счастливой, и я сделаю вид, что не знаю о том, что ты всеми силами старался подавить, искоренить, заглушить любовь в своем сердце. Забуду о твоих попытках заставить себя возненавидеть ее. Забуду о намеренном уничижении ее в своих глазах и низведении до «всего лишь носителя гена Старшей крови», до недостойного чувств человека, — я говорила все это и смотрела в его безмятежные аквамариновые глаза, глядя в которые можно было легко усомниться во всем, что я прочла в его мыслях. — Но если ты собираешься лишь в очередной раз претворить в жизнь какие-то свои хитроумные планы за ее счет… Лучше убирайся прямо сейчас и не доводи до греха, — резко закончила я свою мысль, на последнем слове взмахом руки открывая портал в Тир на Лиа.       Аваллак’х не двигался с места, молча глядя мне в глаза, а потом медленно опустил взгляд.       — Больно, — неожиданно и тихо сказал он.       — Что? — растерянно переспросила я, совершенно сбитая с толку.       — Не залечивал. Геральт в своем праве, — пояснил эльф, снова поворачиваясь к живописному виду.       — Что? — еще более обалдело переспросила я вторично.       — Ты говоришь, что нужно демонстрировать свои чувства или хотя бы говорить о них. Я пробую, — тяжело вздохнув, пояснил Аваллак’х.       — Не мне… — пораженно уточнила я.       Портал потух.       — Я здесь не только ради Zireael, — напомнил эльф. — У людей эмоциональная горячность и прямолинейность отчего-то считаются признаком искренности и чистоты намерений. Что ж… Ты тоже считаешь себя человеком. И хотя это не так, я должен считаться с этим.       — А у эльфов, значит, в почете отсутствие естественных реакций и приветливая ложь, — сделала я логичный вывод.       — Сдержанность и вежливость — важные добродетели в обществе долгоживущих существ, — подобрал другие слова Аваллак’х. — Умение оставаться беспристрастным и не поддаваться эмоциям часто приходит на помощь в самых разных ситуациях.       — Так вот почему у эльфов такая низкая рождаемость, — мне стало смешно, стоило лишь представить вежливые расшаркивания у вычурной эльфийской постели.       — Нельзя совсем отрицать этот фактор, — совершенно серьезно ответил Аваллак’х. — Незапланированных, случайных детей у эльфов действительно не бывает, — только договорив это, он позволил себе повернуться ко мне и улыбнуться, показывая, что оценил мою подколку.       — Непосредственность и страстность далеко не самые отрицательные человеческие качества, — заметила я. — И именно они тебе в Цири и нравятся.       Аваллак’х хмыкнул.