Жизнь Собачья

      Наутро Бродяга первым делом побежал проведать Клювокрыла, накормил его, посидел с ним. На удивление, гиппогриф сразу принял Сириуса и быстро к нему привык. — Ты вернулся! Я боялась, что ты опять пропадёшь! — Эстер возилась возле машины, когда Бродяга подошёл к дому.       Бен уже сидел в машине и барабанил пальцем по полуопущенному стеклу.       Бродяга всем своим видом пытался показать, что хочет домой. Эстер открыла дверь, а он прямым ходом направился к дивану. Она потрепала его за ухо. — Хорошо, спи пока, не скучай!       Она ушла, несколько раз проверяя, заперла ли дверь, чтобы не получилось так же, как прошлым летом, когда он сбежал.       Как только машина отъехала, Сириус, уже в теле человека, целенаправленно шагал в ванну.       Он нашёл ножницы, уже знакомую коробочку с розовыми бритвенными станками, зубную щётку…       Как хорошо, что Эстер всё это покупает про запас!       Почти год в старой хижине и запретном лесу!       Вид у него был ничуть не лучше, чем после Азкабана.       Из зеркала на него смотрел «скелет» с длинными спутанными волосами — их проще сразу отрезать, чем пытаться расчесать.       Под левым глазом багровел синяк, и губа была разбита, что немного осложнило процесс бритья и чистки зубов.       Он дотронулся до опухшего глаза холодными пальцами, улыбаясь.       Гарри! Не побоялся напасть, хотя у меня была палочка, а он был безоружным! И ведь совсем малой, 13 лет, и полез драться!       Как же он им гордился! И разбитое лицо его нисколько не огорчало.       Он наслаждался струями воды, бодро барабанящими по его тощим плечам, хотя царапины, оставленные оборотнем, немного саднило. Эстер вчера их чем-то обработала даже… Столько заботы об «облезлой псине» — он вспомнил, как вчера назвал его Майкл. Мда… Ей бы романы крутить, а не бродячих псов собирать… Странная она девушка.       Погрузившись в свои мысли, Сириус не заметил, как входная дверь хлопнула. — Кто здесь?! — требовательным тоном спросила Эстер.       Сириус дернулся, осознавая ситуацию, и закрутил воду.       Дверь ванны распахнулась, на пороге стояла Эстер, в одной руке у нее была швабра, она направила рукоятку на неизвестного мужчину в её ванне, подобно копью. А во второй руке у нее был баллон лака для волос.       Сириус стоял за прозрачной шторкой, прикрываясь мочалкой. С волос струйками стекала вода.       Он с трудом сдерживал нервный смех. — Кто вы? Что вам здесь надо? — Эстер осматривалась по сторонам, пытаясь понять, что происходит.       На полу валялась грязная серая одежда мужчины, какая-то странная, не современная.       На стиральной машине лежала газета, на которой чернели пряди длинных волос, валялись ножницы, зубная щётка, одноразовый розовый станок… она остановила на нем свой взгляд.       Голый мужчина так и стоял за прозрачной шторкой, переминаясь с ноги на ногу.       Он так ничего и не ответил. А что тут скажешь? — Я не причиню тебе зла. — Наконец сказал он, голос его был хриплым, будто он давно разучился говорить.       Она всё ещё направляла на него древко от швабры и целилась распылителем лака. — Я тебя не обижу… — повторил Сириус.       С высоты его человеческого роста она казалась такой маленькой и беззащитной, что он даже удивился, она едва доставала ему до плеча.       Эстер нервно фыркнула. — Кто ты и как пробрался в дом? — требовательно спрашивала она, пытаясь разглядеть его лицо за спадающими на лоб прядями волос.       Внизу послышались чьи-то шаги, должно быть, Бен. — Сюда сейчас придет мой муж! — она явно растерялась и не знала, как припугнуть подозрительного незнакомца. — У тебя нет мужа — немного грустно улыбнулся Сириус.       Она побледнела и то ли зло, то ли обиженно прищурила глаза. — В ванной только женские и детские вещи, — поспешил добавить он. Вот уж не думал, что свободная и самодостаточная Эстер обидится на какого-то постороннего мужика, который намекнул на её «одиночество».       Эстер всё ещё оглядывалась по сторонам, не зная, как действовать дальше. — Учти, если вытворишь какую-нибудь глупость, я натравлю на тебя собаку! — она вспомнила, как в прошлом году Бродяга защитил её от двух нападавших.       Сириус постарался скрыть вырвавшийся смешок притворным кашлем. — Бродяга! Бродяга! — Эстер решила, что моральная поддержка в виде пса ей точно не помешает. — Бродяга! — никто не откликался.       Мужчина смотрел на неё как-то грустно, исподлобья. — Он не придёт — спокойным тоном отозвался Сириус. — Что. Ты. Сделал. С моей. Собакой?! — глаза Эстер округлились, кажется, Сириус ещё не видел в них столько угрозы. Твоей собакой? — Бродяга! — она всё ещё пыталась его позвать. — С ним всё в порядке, — как-то странно улыбнулся мужчина, — может быть, я оденусь и всё объясню?       Мерлинова борода! Неужели этот момент настал, а я к нему сейчас совсем не готов… Ну как, как ей всё объяснить? Врать не хочется, а правда слишком невероятная.       Она переводила взгляд с мужчины, который всё ещё стоял в ванне, прикрываясь мочалкой, на груду серой грязной одежды.       Эстер подошла чуть ближе и ногой подвинула трепье на полу, что-то брякнуло, это из кармана вывалился нож.       Она метнула на мужчину злобный взгляд, а потом бросила в него махровый белый халат. — Вот, оденься! И без глупостей!       На секунду она отвела от него глаза, чтобы он смог наконец-то расстаться со своей мочалкой и одеться.       Она смотрела на обрезанные пряди волос, на розовый станок… что-то её тревожило, что-то тут было не так. — Выходи, медленно, подняв руки! — командовала Эстер, легонько ткнув его рукояткой швабры под ребра. Лак она отложила в сторону, но с «копьём» не торопилась расставаться.       Он подчинился. Это было смешно, если бы он был настоящим преступником и убийцей, он легко бы с ней справился. — Бродяга! — у Эстер всё ещё была надежда на верного пса. — Он не придёт, — голос незнакомца был тихий, но уверенный. — Что ты сделал с моей собакой?! — тоже стараясь делать тон максимально уверенным, спросила Эстер. — ТВОЕЙ? — не выдержал он.       С одной стороны, ему польстило желание Эстер иметь такого «проблемного» пса, раз в год являющегося тощим и побитым… Но быть чьим-то? Нееет. Он выбирал свободу. — Да, моей! — парировала она. Но через секунду с сомнением спросила — Или это твоя собака? — кажется, её посетила какая-то странная догадка. — Можно и так сказать, — так же тихо и спокойно, но с небольшой усмешкой ответил он.       Она прищурилась и посмотрела на него с некоторым недоверием.       Особенно её заинтересовал оплывший глаз, разбитая губа и царапины на руках и теле.       Она догадывается…       Они спустились по лестнице и оказались в гостиной. — Садись на диван, руки держи на виду, и без глупостей! — приказала Эстер.       Сириус послушно сел, придерживая полы халата, он был на несколько размеров больше, чем нужно Эстер, поэтому по объему ему подошёл, но для его роста был короток. Выглядел он странно. — Что здесь происходит? — в гостиную вбежал взволнованный Бен. — Бен, бери телефон, сейчас мы будем звонить в полицию, — голос Эстер предательски дрогнул.       Бен же оцепенело смотрел на незнакомца, пока Эстер не потрясла его за плечо.       Он скрылся в мастерской и через мгновенье уже стоял рядом с сестрой, сжимая в руках трубку радиотелефона. — Так где собака? — странным голосом спросила Эстер у незнакомого мужчины. — Я и есть собака… — тихо ответил он.       Эстер дернулась всем телом и с трудом сдержала крик, кажется, она и верила и не верила одновременно.       Бен выронил трубку, он смотрел на него с открытым ртом, переводя взгляд с синяка под глазом на царапины на руках. — Ты же и сама, кажется, догадалась? — он пристально и очень серьезно смотрел ей в глаза. — Докажи! — тон был решительный, но голос дрожал.       Мужчина грустно кивнул и в то же мгновение превратился в большого угольно-черного пса.       Эстер вскрикнула, выронила свое импровизированное «оружие». — Это невозможно! — она мотала головой, руки поднесла к раскрытому рту. — Так не бывает!       Бродяга смотрел на нее извиняющимся взглядом. — Нет… нет… — кажется, она сейчас о чем-то очень быстро соображала. — Но почему мы? Почему ты Здесь?       Бродяга снова превратился в человека, отчего Эстер чуть ли не подпрыгнула. А Бен смотрел на него с выражением смешанного удивления и восторга. — Вы спасли меня год назад, после шторма, на берегу… и привели в дом, сам бы я не стал врываться, — Сириус пожал плечами.       Она всё ещё мотала головой, прикрывая открытый рот руками. — Сириус Блэк? — наконец-то спросила она.       Помнит ещё…или меня снова показывали в магловских новостях?       Он в ответ лишь наклонил голову в лёгком поклоне. И этот жест получился таким изящным, несмотря на то, что выглядел он сейчас крайне нелепо (в коротком женском халате на голое тело).       Она невольно поежилась. — Я должна сообщить в полицию…       Он только помотал головой, глядя ей прямо в глаза. — Не надо, — тихо сказал он, — я невиновен.       Она только хмыкнула… По правде говоря, она давно должна была позвонить в полицию, но почему-то этого не сделала. — Я не сделаю вам ничего плохого, — он говорил это тихо, спокойно, и взгляд у него был какой-то грустный щенячий.       У Эстер, конечно, был шок от увиденного, не каждый день на твоих глазах мужчина превращается в собаку и обратно…но что-то ей говорило о том, что чудеса бывают, и волшебство существует, и те странности, связанные с Беном, что-то значат. Бен же был взволнован и поражён! Ему не терпелось расспросить о том, как ему удается превращаться в собаку. — Я не сделаю ничего плохого ни тебе, ни Бену, — ещё раз повторил Сириус тихим спокойным голосом, глядя ей прямо в глаза.       При упоминании Бена она перевела на него взгляд, увидела, что он совсем не боится, и немного успокоилась. — Ты из-за Бена здесь? — спросила она нерешительно. — Нет, я здесь только потому, что ты нашла меня вчера на берегу и позвала в дом. Я не собирался приходить, я бы остался у побережья… Там есть одно тайное место…       Эстер приходилось делать огромное усилие над собой, чтобы понимать, о чём он толкует. — Значит, ты оборотень? — Нет, я анимаг, это совсем другое… — он тяжело вздохнул. — В общем, я волшебник, который может трансфигурировать свое тело в животную форму. — Волшебник? — в её голосе отчётливо слышались нотки скепсиса. А в глазах Бена читался чистый восторг, он верил ему! — Да, — он был абсолютно серьёзен и не сводил с неё своих серых глаз. — Бен тоже волшебник, — Сириус улыбнулся Бену одними уголками губ, — но он пока не может контролировать свою магию. Когда он злится или сильно напуган, могут происходить магические вспышки. С возрастом он научится их контролировать. В 11 его пригласят в школу чародейства и волшебства и всему научат.       Бен подошёл ещё на пару шагов ближе к Сириусу и весь превратился в слух, он был очень взволнован.       Эстер не сводила глаз со странного гостя, она не знала, верить ему или нет. — Прошлым летом я даже не догадался, что Бен волшебник, я понял это вчера из вашего разговора, — пытался успокоить её Сириус. — Такие вспышки магии, как у него — нормальное явление, так со всеми случается. — Значит, ты можешь сделать что-то ещё, кроме как превращаться в собаку? — возбуждённо, с горящими глазами, спросил Бен. — У меня нет волшебной палочки, её уничтожили, когда… когда арестовали. — он грустно вздохнул. — Там в моей мантии лежит письмо и газета, может быть, они убедят, что я не вру… — он смотрел в зелёные глаза Эстер спокойно и уверенно. — Мантии? — Ну, да, волшебники обычно носят мантии и забавные островерхии шляпы, — он усмехнулся. — Ты шутишь? Может, вы и на метлах летаете? — Эстер не хотелось так быстро «сдаваться».       Он ещё больше расплылся в улыбке. — У меня есть фотография, я тебе сейчас покажу.       Он решительно встал с дивана, в самый последний момент придержав полу халата, чтобы он не распахнулся. — Спасибо за халат, кстати… — смутился он… — и вообще за всё… Вы с Беном мне очень помогли… — Я ещё не сказала, что я тебе верю… Они вместе пошли а сторону ванны. — У тебя там оружие? — Ээ? Только нож, — он вынул содержимое карманов. — Я постираю? — спросила Эстер, запихивая его одежду в стиральную машину. — Спасибо, — смущённо ответил он. — Оставь нож здесь. — Хорошо. — Он оставил нож и мешочек с деньгами на стиральной машине, взяв с собой только письмо Лили и страницу из Пророка.       Предстоял долгий разговор.