Жизнь Собачья

      Бродяга лежал на уже привычном диване в гостиной. Эстер принесла ему подушку и одеяло, но он ими не воспользовался. После Азкабана он предпочитал спать в своей анимагической форме.       Но сон все равно не шел. Вроде бы хорошо, что его тайна раскрыта, ему больше не надо обманывать Эстер и Бена, они его приняли и готовы помочь. Но что же тогда не так? Откуда это чувство тревоги? Откуда эта пустота внутри?       Он почесал нос о вытянутые передние лапы.       В дверном проёме показалась Эстер. — Не спишь?       Пёс мотнул головой. — Не хочешь… — она приподняла, показывая ему, бутылку коньяка — выпить?       Он превратился в человека и подвинулся, чтобы она могла сесть рядом. — Ужас, мне так стыдно, я как-то раз напилась при тебе и несла всякую чушь… Сириус пожал плечами. — На самом деле не так уж и много ты выпила, а потом тихо-мирно уснула. — Он выдержал небольшую паузу, — это я потом допил твой коньяк. — Эй! — она шутливо толкнула его локтем, — а я подумала, что совсем уже…       Сириус невесело ухмыльнулся. — Я хотела продолжить разговор. — сказала Эстер своим самым серьезным тоном.       Сириус чуть не подавился коньяком. — Что тебя интересует? — Ты рассказал страшные вещи о магическом мире. Какой-то псих темный волшебник, убийства, предательства, несправедливый суд, жуткие существа, куча всяких опасностей…       Сириус и без того сидел угрюмый и с потухшим взглядом (интересно, когда-нибудь с него спадёт эта «печать Азкабана»?), а теперь совсем погрустнел.       Он сейчас не видел для себя места в волшебном мире, а теперь же засомневался и в самом этом мире. Слишком много в нем было мрачного, глупого и несправедливого. Начиная от политики министерства и заканчивая готовящимся к своему возвращению Воландемортом (он знал, что это неизбежно).       Но и мир маглов был для него чужим, в нем тоже нет места для Сириуса Блэка. — Ты говоришь, что Бен волшебник, что он должен через год отправиться в вашу школу… Но если там творятся такие жуткие вещи, как я могу его отпустить, если в вашем мире настолько опасно? — Он другой, магия — часть него, если не научить её контролировать, если изолировать его от таких, как он, ничего хорошего не выйдет. — Тихим усталым голосом, как бы нехотя, ответил Сириус и сжал стакан обеими руками. — А насчёт опасностей… Мир маглов тоже опасен. — Всё это время он смотрел перед собой в пол, избегая взгляда Эстер, но сейчас он посмотрел ей прямо в глаза. — Как ты защитишь его, разгуливая ночами по пустынным заправкам и обороняясь от «убийцы, ворвавшегося в твой дом» при помощи швабры?       Эстер вспыхнула, хоть и понимала, что он прав. Он не сводил с неё своих серых глаз, его взгляд был пронзительным и печальным. Она сделала несколько вдохов, прежде чем смогла ответить ему (без обиды и злости). — Я, наверно, не лучший пример для Бена… Я ничего не смыслю в детях, я совсем не была готова его воспитывать. Но так вышло… Я со своей жизнью не всегда знаю что делать, а теперь от меня зависит и его жизнь. Конечно, я очень полюбила его и привязалась к нему, и я рада, что он со мной, но я очень боюсь сделать что-то не так…       Сириус понимающе кивнул и снова уставился в пустоту перед собой.       Он так хотел стать частью жизни Гарри, но не думал, а справится ли он с этой задачей. Он предлагал ему жить вместе, но при этом совершенно не представлял, как он сам теперь будет жить.       Содержимое бутылки убывало, а двое в полутемной гостиной думали о своей роли в жизни близких им людей.

***

— У тебя есть семья? — после долгого молчания спросила Эстер, Сириус, погруженный в собственные мысли, вздрогнул. — «Мародеры» были моей семьёй, — он нахмурился. — Ну, а родственники? У тебя есть кто-то ещё? — Я порвал со своей семьёй в 16 лет, когда сбежал из дома.       Эстер приподняла одну бровь. — Они сказали, что я для них умер… А сейчас они все мертвы и я последний из рода Блэков.       Голос был холодным, отстранённым. — Они все тоже были волшебниками?       Сириус нервно хохотнул и произнес с холодным отвращением: — О, дааа, древнейшее и благороднейшее семейство, все они чистокровные волшебники.       Эстер с ужасом смотрела на то, как меняется его лицо, когда он про это говорит. — А стоило кому-нибудь связать свою жизнь с полукровками или, Мерлин упаси, с маглами, от них отрекались и выжигали с семейного древа… меня там тоже больше нет. — С семейного древа? — это так странно звучало, сейчас 90-е, а не викторианская эпоха, Эстер не верилось, что до сих пор кто-то этим живёт. — Да, с гобелена в фамильном особняке. — Ты жил в фамильном особняке Блэков? — Эстер пыталась разглядеть в Сириусе признаки его аристократического происхождения, и когда он говорил о родственниках, холод и надменность проступали сквозь черты загнанного и изможденного человека. — Я не хочу вспоминать это жуткое место, надеюсь, что мне никогда больше не придется там побывать.       Они оба замолчали. Бутылка была выпита, а легче не стало. Пришлось переместиться на кухню, чтобы взять следующую, а заодно подчистить содержимое холодильника. — Ну, а твоя семья? — наконец спросил Сириус, отправляя в рот сразу два колбасных кусочка. — Я тоже постаралась уехать из дома, как только закончила школу. Моя мать — очень сложный человек. — Сириус понимающе хмыкнул, Эстер продолжала, — Отец ушел ещё раньше, я его не виню, у нас были с ним хорошие отношения, хотя после того, как он снова женился и родился Бен, мы очень мало общались.

***

      Они просидели так, пока не рассвело, неспешно разговаривая о том, что обычно старались не вспоминать.       Заливая душевную горечь горьким напитком.       Много лет Сириус так много не говорил о Себе и своей семье, а может быть и никогда…