Жизнь Собачья

      Когда Дамблдор распахнул дверь в больничное крыло, Бродяга увидел, как смущенную мадам Помфри обступили Гермиона, Рон, судя по всему, миссис Уизли и её старший сын. Все они требовали ответа: где Гарри и что с ним?       Они обернулись на звук открывшейся двери, и миссис Уизли тут же сдавленно воскликнула:  — Гарри, Гарри!       Она бросилась к нему, и Бродяга отшатнулся в сторону, чтобы не быть сбитым сердобольной женщиной. Дамблдор встал между ней и Гарри. — Молли, — твердо сказал он, подняв руку, — пожа­луйста, выслушай меня. Гарри подвергся сегодня ужасно­му испытанию. Только что, в разговоре со мной, он еще раз пережил все случившееся. Сейчас ему нужны сон, ти­шина и покой. Если он захочет, чтобы вы остались с ним, — добавил он, глядя на Рона, Гермиону и Билла, — вы можете остаться. Но я хочу, чтобы ему не задавали воп­росов до тех пор, пока он не будет готов ответить на них. И уж конечно никаких вопросов сегодня вечером.       Миссис Уизли кивнула. Лицо ее было белее мела. Она резко повернулась к Рону, Гермионе и Биллу и прошипела сердито, как будто они шумели: — Слышали? Ему нужен покой!       Тем временем мадам Помфри буравила взглядом Бродягу, так что ему стало неловко, и он опустил вытянутую морду проверить, насколько у него грязные лапы. — Господин директор, — произнесла она, не отводя от него строгого взгляда, — можно спро­сить… — Этот пёс побудет некоторое время рядом с Гар­ри, — ответил Дамблдор, не давая никаких объясне­ний. — Уверяю вас, он отлично выдрессирован. Гар­ри, я подожду, пока ты уляжешься в постель.       Кажется, Гарри был счастлив, что его скоро оставят в покое. — Я вернусь сразу же, как только поговорю с Фаджем, Гарри, — сказал Дамблдор. — Я хотел бы, чтобы ты оставался здесь и завтра, пока я не выступлю перед школой.       Мадам Помфри повела Гарри к кровати и отгородила ширмой, давая возможность переодеться в пижаму.       Бродяга немного помедлил, заме­тив в дальнем конце палаты Грюма. Тот лежал, не двига­ясь, а рядом на тумбочке его ожидали деревянная нога и волшебный глаз.       Потрепала же тебя жизнь, дружище… Бродяга тяжело вздохнул. Когда в последний раз он виделся с Аластором до Азкабана, у него оба глаза были на месте.       Все направились к кровати, Бродяга последовал за ними.       Рон с Гермионой смотрели на Гарри почти с опаской, как будто боялись его. — Со мной все в порядке, — сказал он. — Я просто ус­тал.       Миссис Уизли зачем-то поправила одеяло, и глаза ее наполнились слезами, а Бродяга положил голову на кровать и дотянулся холодным носом до кончиков пальцев Гарри.       Из кабинета возвратилась мадам Помфри с бутылоч­кой пурпурного зелья и кубком в руках. — Ты должен выпить все, Гарри, — заявила она. — Это зелье, чтобы спать без снов.       Гарри взял кубок, сделал несколько глотков и тут же уснул.       Все собравшие вокруг кровати Гарри первое время будто и не дышали. Бродяга всматривался в их лица. Судьба его крестника волновала их не меньше, чем их собственные…       Удивительно, но Молли, в отличие от мадам Помфри, никак не отреагировала на огромного чёрного пса, который сидел возле неё, уткнувшись мордой в краешек одеяла Гарри, обдавая дыханием его ладонь. Должно быть, всё остальное слишком сильно её потрясло, чтобы обращать внимание на подобные «мелочи».       Через какое-то время Рон, Гермиона и Билл начали очень тихо перешептываться.       Их можно понять…       Миссис Уизли все ещё с большой тревогой смотрела на Гарри.       Бродяга уловил в её взгляде столько материнской нежности, сколько, кажется, сам не получил за всю жизнь… Что-то кольнуло в груди.       Он рад, он очень рад за Гарри, что хотя бы немного, всего часть каникул, он может проводить в доме, где на него с такой любовью и заботой смотрят.       Бродяга не сводил глаз с мальчика. Я буду рядом, буду оберегать его сон…       Свет в комнате был приглушён, неизвестно сколько прошло времени… Спать совсем не хотелось, вообще ничего не хотелось, кроме как защитить Гарри и больше никогда не допустить того, что сегодня произошло.

***

      До острого слуха Бродяги стали доноситься отдалённые крики, которые всё приближались… Он различил голос Макгонагалл и Фаджа. — Они разбудят его, если не прекратят немедленно! — возбуждённо шептала миссис Уизли. — И чего они там кричат? Ничего ведь не могло слу­читься!       Никто кроме Бродяги не заметил, как Гарри открыл глаза. А он был готов наброситься на любого, кто попробует только тронуть его крестника. Теперь он уставился на дверь и навострил уши.       Люди кричали и бежали в сторону больничной палаты. — Мне очень жаль, Минерва, но тем не менее… — громко произнес Корнелиус Фадж прямо под дверью. — Вам не следовало приводить его в замок! — кричала профессор МакГонагалл. — Когда Дамблдор узнает об этом…       Со стуком распахнулась дверь палаты. Все повернулись к дверям, и никто, кроме чёрного пса, не за­метил, как Гарри сел и надел очки. Фадж решительно влетел в палату. Следом за ним вбе­жали профессора МакГонагалл и Снейп. — Где Дамблдор? — спросил Фадж у миссис Уизли. — Его здесь нет, — сердито ответила она. — Это боль­ничная палата, министр, и вам не кажется, что вам было бы лучше… В этот момент дверь снова распахнулась, и на пороге возник Дамблдор. — Что случилось? — резко спросил он, переведя взгляд с Фаджа на профессора Макгонагалл. — Почему вы беспокоите больных? Минерва, я удивлен… я просил вас постеречь Барти Крауча… — В этом больше нет необходимости, Дамблдор! — взвизгнула она. — Министр позаботился об этом!       Блэк никогда не видел, чтобы профессор Макгона­галл теряла контроль над собой, а ведь он был одним из «мародёров». Ее щеки пылали от гне­ва, ладони были сжаты в кулаки, ее всю трясло от ярости. — Когда мы сообщили мистеру Фаджу, что нами пой­ман Пожиратель смерти, ответственный за все, проис­шедшее сегодня ночью, — тихо произнес Снейп, — он, по­хоже, решил, что под угрозой находится его собствен­ная безопасность. Он настоял на том, чтобы вызвать дементора для охраны. С этим дементором он явился в ка­бинет, где Барти Крауч… — Я предупреждала его, что вы не согласитесь, Дамб­лдор! — вмешалась профессор Макгонагалл. — Я сказала ему, что вы никогда не позволите дементорам пересту­пить порог замка, но… — Моя дорогая! — взревел Фадж. — Поскольку я являюсь ми­нистром магии, то именно я решаю, брать ли с собой охрану, если мне предстоит допрашивать потенциально опасного…       Но профессор Макгонагалл перебила его: — И как только этот… это существо вошло в кабинет, — крикнула она, — оно набросилось на Крауча и… и…       У Бродяги в животе похолодело. Профессор Макгона­галл подыскивала подходящее слово, но он уже и так все понял. Он знал, что сделал дементор: применил к Барти Краучу смертельный поцелуй. Он высосал из него душу, и теперь Крауч хуже, чем мертв… — Туда ему и дорога! — вспыхнул Фадж. — Похоже, на его совести несколько убийств! — Но теперь он не сможет свидетельствовать, Корнелиус, — заметил Дамблдор. Он не сводил с Фаджа взгля­да, как будто впервые разглядел его по-настоящему. — Те­перь он не сможет рассказать, почему он убил этих лю­дей. — Почему он их убил? Ну так ведь это и без того по­нятно! — горячо возразил Фадж. — Он же просто сума­сшедший! Судя по тому, что рассказали мне Минерва с Северусом, он думал, что выполняет указания Сами-Знаете-Кого! — Он действительно выполнял указания лорда Воландеморта, Корнелиус, — ответил Дамблдор. — Смерть этих людей была лишь побочным следствием плана, ко­торый должен был помочь Воландеморту вернуть себе былое могущество. План удался. Воландеморт вернул себе тело.       Фадж явно не поверил своим ушам. Растерянно мор­гая, он уставился на Дамблдора. Министр магии выгля­дел так, будто его только что ударили по голове мешком с песком. — Сами-Знаете-Кто… вернулся? — с трудом выдавил он. — Абсурд! Дамблдор, это нелепость… — Без сомнения, Минерва и Северус уже сообщили вам, — продолжил Дамблдор, — что мы слышали призна­ние Барти Крауча. Под воздействием Сыворотки Прав­ды он рассказал нам, как ему помогли бежать из Азкабана и как Воландеморт, узнав от Берты Джоркинс о его освобождении, явился, чтобы избавить его от отца и использовать для захвата Гарри. План сработал, говорю я вам. Крауч помог Воландеморту возродиться. — Послушайте, Дамблдор, — начал Фадж, и Бродяга с изумлением увидел, как министр заулыбался. Идиот… Наш министр — настоящий болван! — Вы… не­ужели вы всерьез верите этому. Сами-Знаете-Кто возро­дился? Бросьте, бросьте… конечно, Крауч мог верить в то, что выполняет указания Сами-Знаете-Кого, но верить словам сумасшедшего, Дамблдор… — Когда Гарри прикоснулся к Кубку Трех Вол­шебников, тот перенес его прямо к Воландеморту, — настойчиво продолжал Дамблдор. — Он был свидетелем возрождения Воландеморта. Я все вам объясню, если вы пройдете ко мне в кабинет.       Дамблдор бросил взгляд в сторону Гарри, увидел, что тот проснулся, но, покачав головой, сказал: — Боюсь, я не смогу разрешить вам расспросить се­годня Гарри.       Фадж продолжал загадочно улыбаться. Он тоже посмотрел на Гарри, затем обернулся к Дамблдору и спросил: — Вы… э-э… готовы поверить Гарри на слово, Дамбл­дор?       На мгновение повисла тишина, которую нарушило рычание Бродяги. Он оскалился в сторону Фаджа. (Да что там? Он готов был броситься на него, скажи он ещё хоть слово против Гарри.) — Конечно, я верю Гарри, — ответил Дамблдор. Его глаза гневно сверкали. — Я слышал признание Крауча, и я слышал рассказ Гарри о том, что произошло после того, как он коснулся Кубка. Обе истории объясняют все слу­чившееся после исчезновения Берты Джоркинс про­шлым летом.       Странная улыбка не сходила с лица Фаджа. Он снова бросил взгляд на Гарри, прежде чем ответить: — Вы готовы поверить, что лорд Воландеморт воз­родился, только на основании заявления сумасшедшего и слов мальчика, который… который… Фадж снова посмотрел на Гарри, и Бродяга смог себя сдержать только потому, что Гарри внезапно заговорил. — Вы читали статьи Риты Скитер, мистер Фадж, — тихо произнес он.       Рон, Гермиона, миссис Уизли и Билл подпрыгнули от не­ожиданности. Они не подозревали, что Гарри проснулся. Фадж слегка покраснел, но тут же упрямо посмотрел на Дамблдора. — Ну и что? — вызывающе произнес он. — Что, если я выяснил, что вы скрывали некоторые факты, касающие­ся этого мальчика? Змееязычный волшебник, да? И все время странные заявления и припадки… — Я полагаю, вы говорите о болях в шраме, которые Гарри испытывает в последнее время? — холодно спро­сил Дамблдор. — Значит, вы признаете, что у него бывают боли? — быстро переспросил Фадж. — Головные боли? Кошмары по ночам? Возможно, даже галлюцинации? — Послушайте, Корнелиус, — сказал Дамблдор, шаг­нув навстречу собеседнику.       От директора исходи­ло ощущение силы. — Гарри так же здоров, как и мы с вами. Шрам не повредил его мозги. Я считаю, что шрам болит, когда лорд Воландеморт находится поблизости от Гарри либо планирует совершить убийство.       Фадж отступил на полшага от Дамблдора, но выгля­дел все таким же упрямым. — Простите, Дамблдор, но я и раньше слышал о том, что шрам от заклятия может действовать в качестве будильника…       Бродяга сдавленно рычал, с трудом себя контролируя, Гарри коснулся его рукой. — Послушайте, я сам видел, как Воландеморт воз­родился! — крикнул Гарри. Он попытался выбраться из постели, но миссис Уизли не дала ему это сделать. — Я видел Пожирателей смерти! Я могу назвать их имена! Люциус Малфой…       Снейп дернулся было, но когда Гарри перевел на него взгляд, Снейп снова смотрел на Фаджа. — Малфой был оправдан! — негодующе воскликнул Фадж. — Старинный род… пожертвования на благород­ные цели… — Макнейр! — продолжил Гарри. — Тоже оправдан! Сейчас работает в Министерстве! — Эйвери… Нотт… Крэбб… Гойл… — Ты просто повторяешь имена тех якобы Пожира­телей смерти, кто был оправдан тринадцать лет назад! — сердито заявил Фадж. — Ты мог прочесть их имена в старых судебных отчетах! Ради бога, Дамблдор… мальчиш­ка рассказывал такую же безумную историю в конце прошлого года… его истории становятся все длиннее и не­правдоподобнее, а вы продолжаете глотать их… мальчиш­ка может разговаривать со змеями, Дамблдор, и вы все еще верите ему? — Вы дурак! — гневно воскликнула профессор Макго­нагалл, и Бродяга готов был ей зааплодировать. — Седрик Диггори! Мистер Крауч! Эти смерти — не дело рук какого-то безумца! — Нет никаких свидетельств обратного! — так же гневно крикнул Фадж. Лицо его побагровело. — Похоже, вы готовы сеять панику, которая разрушит все, что нам удалось наладить за последние тринадцать лет!       Бродяга не верил своим ушам. Он считал Фаджа немного суетливым, слегка напыщенным, недалёким, но в общем-то добродушным человеком. Сейчас перед ним стоял низенький сердитый волшебник, категорически отказывающийся даже думать о том, что могло бы разрушить весь его уютный, упорядоченный мирок — о том, что Воландеморт возродился. — Воландеморт вернулся, — повторил Дамблдор. — Если вы сейчас осознаете это, Фадж, и примете соответ­ствующие меры, возможно, нам удастся спасти положе­ние. Прежде всего необходимо удалить всех дементоров из Азкабана… — Абсурд! — снова закричал Фадж. — Удалить демен­торов! Да меня вышибут из кабинета, заикнись я об этом! Половина волшебников спит спокойно только потому, что знает — дементоры охраняют Азкабан! — А вторая половина, Корнелиус, спит гораздо беспо­койнее, зная, что самых опасных сторонников лорда Воландеморта охраняют существа, которые по первой его просьбе станут на его сторону! — возразил Дамблдор. — Они не останутся верны вам, Фадж! Воландеморт мо­жет предложить им гораздо больше, чем вы! Если к Во­ландеморту вернутся его сторонники и дементоры пе­реметнутся к нему, вам будет очень трудно помешать ему снова добиться той власти, которая была у него тринад­цать лет назад!       Фадж молча открывал и закрывал рот, как будто не мог найти слов, чтобы выразить свое негодование. — Следующее, что необходимо предпринять — это направить послов к великанам. — Послов к великанам? — взвизгнул Фадж, снова ов­ладев даром речи. — Что это еще за безумие? — Протяните им руку дружбы сейчас, прежде чем ста­нет слишком поздно, — продолжал Дамблдор, — не то Воландеморт убедит их, как он это сделал раньше, что он единственный из всех волшебников сможет вернуть им их права и свободы! — Вы… вы это серьезно? — ахнул Фадж, качая голо­вой. Он отступил от Дамблдора еще на шаг. — Если вол­шебное сообщество узнает, что я договариваюсь с вели­канами… люди ненавидят их, Дамблдор… конец моей карьере… — Вы ослеплены, — повысил голос Дамблдор, волны мощи, исходящей от него, стали почти осязаемы, глаза его сверкали, — любовью к своему посту, Корнелиус! Вы придаете — и всегда придавали — слишком большое зна­чение так называемой чистоте крови! Вы не понимаете, что важно не то, кем ты родился, а то, каким ты стал! Ваш дементор сейчас уничтожил последнего отпрыска одной из самых чистокровных волшебных семей. Посмотри­те, какую жизнь выбрал себе этот человек! Я говорю вам: сделайте то, что я сейчас предложил — и независимо от того, будете вы занимать эту должность дальше или нет, вас запомнят как величайшего и самого смелого мини­стра магии в нашей истории. Не сделаете — и останетесь в истории как человек, который отошел в сторону и тем самым позволил Воландеморту попытаться во второй раз уничтожить мир, который мы старались восстано­вить! — Сумасшедший, — прошептал, пятясь, Фадж. — Чок­нутый…       Повисла тишина. Мадам Помфри, прикрыв рот рука­ми, стояла в ногах у Гарри.       Бродяга замер, судорожно соображая…       Нет, он не станет так подставляться, он сделает всё, чтобы сохранить иллюзию безопасности… На министерство магии никакой надежды! Воландеморт вернулся! Мы должны дать ему отпор!       Миссис Уизли по-прежнему держала руку на плече у Гарри, чтобы не дать ему встать. Билл, Рон и Гермиона молча смотрели на Фаджа. — Если вы решительно намерены закрыть на все гла­за, Фадж, — продолжал Дамблдор, — то сейчас наши пути разойдутся. Действуйте так, как сочтете нужным. А я… я тоже буду действовать так, как сочту нужным.       В голосе Дамблдора послышался намек на угрозу. Это было просто заявление, но Фадж ощетинился так, будто Дамблдор навел на него волшебную палочку. — А теперь послушайте, Дамблдор, — ткнул пальцем в его сторону Фадж. — Я всегда давал вам определенную свободу. Я очень вас уважал. Я мог не соглашаться с неко­торыми вашими решениями, но я молчал. Немногие по­зволили бы вам взять на работу оборотня и Хагрида или без согласования с Министерством решать, что и как преподавать ученикам. Но если вы собираетесь работать против меня… — Я собираюсь работать только против лорда Воландеморта, — ответил Дамблдор. — И если вы тоже про­тив него, значит, мы с вами сторонники, Корнелиус.       Фадж, похоже, не нашелся что ответить на это. Какое-то время он молча раскачивался с носков на пятки и вер­тел в руках свой котелок. Наконец он произнес почти жалобно: — Не мог он вернуться, Дамблдор, это же просто не­возможно…       Снейп решительно вышел вперед, закатал рукав ман­тии и ткнул руку прямо в нос Фаджу. Министр отшат­нулся. — Вот, — хрипло сказал Снейп. — Вот, смотрите. Чер­ная Метка. Уже не такая четкая, как, скажем, часа полтора назад, но различить ее все же можно. Темный Лорд впечатал свой знак в руку каждого Пожирателя смерти. Именно так мы узнавали друг друга. Так Темный Лорд призывал нас к себе. Когда он касался Черной Метки на руке Пожирателя смерти, все остальные должны были немедленно трансгрессировать к нему. Целый год Метка становилась все более четкой. У Каркарова тоже. Как вы думаете, почему Каркаров бежал сегодня? Мы оба чув­ствовали, как горит Черная Метка. Мы оба знали, что он вернулся. Каркаров боится мести Темного Лорда. Он пре­дал слишком много его верных сторонников, и хозяин вряд ли примет его с радостью.       Фадж, покачивая головой, отступил от Снейпа еще на полшага. Похоже, он не слышал ни слова из сказанного им. Он уставился с отвращением на уродливую от­метину на руке Снейпа, затем с усилием оторвал от нее взгляд, посмотрел на Дамблдора и прошептал: — Я не знаю, чего добиваетесь вы и ваши сотрудники, Дамблдор, но я услышал достаточно. Добавить мне нече­го. Завтра я свяжусь с вами, Дамблдор, чтобы обсудить вопросы руководства школой. Я должен вернуться в Ми­нистерство. Он замер на полпути к двери, резко развернулся и по­дошел к кровати Гарри.       Бродяга напрягся, готовясь к атаке. — Твой выигрыш, — сухо сказал он, вынимая из кар­мана внушительный мешочек с золотом и кладя его на тумбочку. — Тысяча галлеонов. Церемония должна была бы состояться завтра, но в сложившихся обстоятельствах…       Он водрузил котелок на голову и решительным ша­гом вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Как только Фадж исчез, Дамблдор повернулся к группе, сто­ящей возле кровати Гарри. — Предстоит очень много работы, — сказал он. — Молли… я не ошибаюсь, полагая, что могу рассчитывать на вас с Артуром? — Конечно, можете, — ответила миссис Уизли. Она побледнела еще больше, но выглядела весьма решитель­но. — Артур знает Фаджа. Он и в Министерстве-то рабо­тает только потому, что любит маглов. А Фадж считает, что ему не хватает истинной гордости волшебника. — Тогда мне нужно отправить ему письмо, — сказал Дамблдор. — Нужно известить всех, кого мы сможем убе­дить в своей правоте, а Артур поговорит с теми в Мини­стерстве, кто не так близорук, как Корнелиус. — Я поеду к отцу, — тут же поднялся Билл. — Прямо сейчас. — Отлично, — сказал Дамблдор. — Расскажи ему, что случилось. Скажи, что я скоро сам свяжусь с ним. Но пусть он соблюдает осторожность. Если Фадж подумает, что я вмешиваюсь в работу Министерства… — Предоставьте это мне, — сказал Билл. Он похлопал Гарри по плечу, поцеловал в щеку мать, натянул плащ и быстро вышел из комнаты. — Минерва, — повернулся Дамблдор к профессору Макгонагалл, — попросите Хагрида как можно скорее подняться ко мне в кабинет. И еще — если она согласится прийти — мадам Максим.       Профессор Макгонагалл молча кивнула и вышла. — Поппи, — обратился Дамблдор к мадам Помфри, — будьте так добры, спуститесь в кабинет профессора Грю­ма. Там, я думаю, вы обнаружите домового эльфа Винки в ужасном состоянии. Сделайте для нее все, что сможете, и отведите на кухню. Я думаю, Добби позаботится о ней. — Очень… очень хорошо, — удивленно ответила ма­дам Помфри и тоже вышла.       Дамблдор молчал до тех пор, пока шаги мадам Пом­фри не затихли вдалеке. — А сейчас, — сказал он, — я хочу, чтобы двое из нас сняли друг перед другом свои маски. Сириус… будь добр, прими свой обычный вид.       Огромный черный пес посмотрел на Дамблдора, и в сле­дующее мгновение превратился в человека.       Миссис Уизли взвизгнула, отпрыгнув от кровати: — Сириус Блэк! — Мам, молчи! — крикнул Рон. — Все в порядке!       Снейп не кричал и не прыгал, но лицо его излучало смесь ужаса и ярости. — Он! — рыкнул он, глядя на Сириуса, который смот­рел на него с тем же выражением. — Что он здесь делает? — Его пригласил я, — ответил Дамблдор, переводя взгляд с одного на другого, — так же, как и тебя, Северус. Я доверяю вам обоим. Настало время забыть старые обиды и поверить друг другу.       Гарри подумал, что Дамблдор требует невозможного. Сириус и Снейп смотрели друг на друга с ненавистью. — Пока что я был бы доволен, — нетерпеливо про­должил Дамблдор, — если бы вы не выказывали друг дру­гу открытой враждебности. Пожмите руки. Сейчас вы по одну сторону баррикад. Время не ждет, и если даже те не­многие из нас, кто знает правду, сейчас не объединятся, то у нас просто нет никаких шансов.       Очень медленно Сириус и Снейп подошли друг к дру­гу и протянули руки, а пожав, тут же их отдернули. Вид при этом у них был такой, что было ясно: каждый желает другому если не смерти, то тяжелой болезни точно. — Для начала достаточно, — заявил Дамблдор, снова становясь между ними. — Для каждого из вас у меня есть работа. Хоть я и ожидал от Фаджа чего-то в этом роде, но подобная реакция полностью меняет дело. Сириус, ты должен сейчас же отправиться в путь. Предупреди Римуса Люпина, Арабеллу Фигг, Наземникуса Флетчера — в об­щем, всю старую компанию. На время спрячься у Люпи­на, я свяжусь с тобой позднее. — Но… — начал Гарри. Он хотел, чтобы Сириус остался. Он не хотел про­щаться с ним. — Мы увидимся очень скоро, Гарри, — обернулся к нему Сириус. — Обещаю. Но я должен сделать все, что могу, сам понимаешь… — Да, — произнес Гарри, — да… конечно, понимаю.       Сириус быстро пожал ему руку, кивнул Дамблдору, снова превратился в пса и подбежал к двери. Лапой по­вернул ручку и исчез в коридоре.