Запертые снаружи

*** Катя Сильные руки обхватили девушку сзади и притянули к груди. Постепенно он прокладывал дорожку поцелуев от уха к плечу. — Какая же ты невероятная, — прошептали его губы прямо над ключицей, — ты даже не представляешь, какой силой обладаешь надо мной. Она томно вздохнула, притянув его голову ближе к себе. Не колеблясь, его язык проник в рот девушки. — Ты так нужен мне, — она перевернулась и села сверху. Неистово продолжала целовать его. Он снял с нее футболку. Когда же он успел раздеть её? Его пальцы скользили по обнаженным плечам, лопаткам, ребрам, все ближе подбираясь к животу. — Я люблю тебя, — пристально взглянули наполненные топленым медом глаза, которые ей были уже до боли родные. Два тела разделили одно сердцебиение. — Ты мое безумие. На этом все закончилось. Катя резко дернулась и проснулась. Сверху на нее смотрел незнакомый потолок. Что? Она осмотрелась и наконец-то вспомнила все события вчерашнего вечера. Полуфинал, Джон, вечеринка, Дамиано, несущий её на плече… Черт возьми! Катя не сильно любила прибегать к ненормативной лексике, но сейчас ситуация не поддавалась никакому цензурному описанию. Единственным позитивом, который она отыскала в этой крайне неприятной ситуации, было то, что она была одетой. Со стороны дверей послышался шум, и девушка поспешно набросила на себя покрывало. В комнату не спеша вошел главный герой её сна. От этой мысли она немного покраснела. К тому же ситуацию не улучшило белое махровое полотенце, которое обтягивало бедра парня и, казалось, вот-вот спадет. Сглотнув, Катя старалась сосредоточиться на лице, но её отвлекали мокрые волосы, с которых стекала вода прямо вниз по его рельефному телу. Дамиано вальяжно облокотился в проеме дверей, наблюдая, как бегают её глаза по телу: — Обнаружила что-нибудь интересное? — да он над ней издевается! Закатив глаза, Катя поспешила встать с крови, все также держа покрывало на своих плечах. — Можно подумать, это большая редкость, — она старалась пройти мимо прямо в ванную, но он, наверное, был другого мнения. Повернувшись к ней, в проеме дверей практически не осталось пространства. Она могла посчитать сантиметры между ними. — Чего ты добиваешься? — вздернула подбородок. Да, вот так. Пусть видит, что Катя не смущается его. Контраст между почти обнаженным Дамиано и завернутой в одеяло Катей был потрясающий до — Я хочу поговорить, — его взгляд скользнул по её губам. — Нормально. Катя застыла. Вот так и все происходит? Они ссорятся, потом сближаются, стоит ему лишь посмотреть таким взглядом, и она готова простить ему все. Готова ли? Нет, пока что нет. Но она готова к разговору. — Сначала, я хочу пойти в душ, а потом наконец-то вернуться к себе. Он кивнул, освобождая ей путь. Катя закрыла за собой дверь на замок. Нет, она боялась не действий Дамиано, а своих ощущений. С одной стороны ей безумно хотелось выслушать его, а с другой осколки в её сердце засели глубоко. В тесной комнате запах его геля для душа обвил хрупкое тело девушки. Запах Дамиано. Он был опаснее любого оружия, любого наркотика. Умывшись холодной водой, её разум немного прояснился. Когда она вышла, Дамиано ждал её в гостиной. На нем была растянутая белая майка и свободные серые штаны. На столе напротив стояла её сумочка и кожанка, про которую она тоже забыла. — Я вернулся за ними. Ночью, — он провел рукой по волосам. — Эм, спасибо… — облегченно выдохнула. — Спасибо за все в общем. — Я ж говорил, что утром ты поблагодаришь меня еще, — её любимая ухмылка осветила его лицо. — Но, правда, сейчас уже день. Она потянулась к телефону и увидела с десяток пропущенных сообщений от Джона: — О, нет, — вымученно простонала Катя. — Я совершенно забыла про него. Дамиано, — закусила она губу, — может вечером все обсудим? — одной рукой она набирала сообщение Джону, предлагая встретиться ближайшем кафе, а второй искала ключи от номера. Не дождавшись ответа, она выбежала с номера итальянца. Быстро переодевшись в белый сарафан, Катя поспешила в назначенное место. Это было небольшое кафе с террасой. Стены были выкрашены в светло-голубую краску, а красные столики наполняли атмосферу оживленностью. Швейцарец уже был там. При виде девушки он галантно поднялся, отодвигая стул. — Привет, пропажа! Ты вчера так внезапно исчезла. Дамиано только почти под конец приехал, забрал твои вещи и ничего не объясняя умчался прочь. Где ты была? — на одном дыхании протараторил Джон. — Все нормально, просто… — «просто я напилась, а Даміано єдиний, хто помітив, і забрав мене звідти*» — просто нездоровилось. Дамиано оказался достаточно вежлив, чтобы отвезти меня в отель. — Вежливость — это последнее с чем у меня ассоциируется этот итальянец, — в голосе Джона скользила явная неприязнь. — Прости, что я так опоздала. Я только утром недавно телефон в руки, — старалась перевести тему девушка. — Разве ты не ночевала у себя в номере? Катя опешила от этого вопроса. Она не хотела рассказывать в чьем номере сегодня спала. — У себя конечно же, — смех получился каким-то нервным. — Зачем же еще Дамиано ездил за моими вещами. Но от нелепых оправданий её спас официант, который принес блюда. — Я заказал нам еду, надеюсь ты не против. Говорят, по вторникам здесь день милой сервировки приборов, — Джона позабавила эта мысль. «Милая сервировка приборов?». Дамиано в жизни не сказал бы слово «милая». Он нашел бы что-то более цепляющееся. Или придумал бы свой уникальный эпитет, который будет такой же непредсказуемой бурей, как и сам солист. Катя с ужасом осознала, что на протяжении приема пищи она мысленно сравнивает Джона с Дамиано. В этот момент внутри неё произошел щелчок и все стало на свои места. *** Дамиано Итальянец лишь мрачно смотрел на дверь. Вечер давно наступил, а от Кати никаких известий. Он хотел все послать к чертям собачьим и напиться с парнями. Или в одиночку. Ему было без разницы. Масла в огонь подливала Анна, которая писала ему каждый пятнадцать минут. Он уже жалел, что слишком переборщил с манерой общения. Не выдержав, он налил себе коньяк и закурил. Сигареты его успокаивали и нервировали еще больше. Дамиано не знал сколько так просидел, но к тому времени, когда вернулась Катя, бутылка опустела на треть. — Привет, — она села напротив него. — Привет, — интересно на каком минимальном расстоянии она сможет почувствовать его злость? — Итак? — закинула ногу на ногу Катя. — О чем таком важном ты хотел со мной поговорить? — Я хотел извиниться, — пауза, — произошло недопонимание. Ты была права. Вместо того, чтобы поговорить, я поступил как козёл. Всю жизнь я всегда не попадал под определенные рамки. В пятнадцать лет я решил заняться тем, к чему лежит сердце. Если б ты знала, сколько раз я выгребал за свой выбор. И не только я. Нет, послушай, я пытаюсь открыться тебе. За это время я понял, что единственное, что имеет значение в этом мире — это ты сам. Твои желания, твои цели. Но только при условии, что ты знаешь, за что борешься. Без цели и постоянного движения мы всего лишь мотыльки, которые кружат вокруг пламени. Всегда удобнее вернуться к чему-то старому и привычному, чем начать что-то новое. Но мы всегда лезли на рожон. Так было и пару лет назад. После Х-Фактора уже. Мы были тогда вместе с Вик, к ней начали приставать. Таких придурков хватает везде. Их было трое. Итана и Томаса не было рядом, когда все произошло. Перед этим мы сильно поссорились. Я никогда так не получал. К частью, на Виктория обладает громким голосом, и на её крики сбежались люди, — нервный смешок. Дамиано видел грустное выражение лица Кати, но все равно продолжал рассказать. — Я пролежал в больнице три месяца. В тот момент я думал, что это конец. Конец моей только начавшейся карьере, конец группе, конец всему. Тогда я впервые на своей шкуре ощутил беспомощность. Правда, она вертелась у меня на кончике языке, спускалась по горлу. Била молотком в виски, в грудь, не щадила ничего. Даже на кончиках пальцев был её липкий слой. Все разваливалось на глазах, а я ничего не мог с этим сделать. Тогда у меня начались кошмары, проблемы с гневом. Я напивался в одиночестве, чтобы забыть этот ад, в котором я жил несколько месяцев. Я был этим самым мотыльком без цели, который пытался подлететь близко к пламени, стараясь в нем согреться, но в итоге я сгорел. Прямо как чертов Икар. Но после этого Вик меня вытащила. Не побоялась прыгнуть на самое дно ко мне и подняла со всем моим дерьмом в душе. Вик занималась поисками психолога, за что я ей безгранично буду должен до конца своих дней. Потом с Итаном и Томасом все наладилось. С тех пор мы почти как семья. Они самые близкие люди, которые у меня есть. Иногда мне кажется, что я их не заслуживаю — уж слишком много творю. Но тогда у меня появилась цель. Заткнуть всех, кто вставлял нам палки в колеса, всех, кто издевался над нами, всех, кто ни во что нас не ставил. И угадай, когда я почувствовал, что вся моя решимость разбилась как это? — он резко бросил в стенку стакан, который разлетелся на тысячи осколков. Катя вздрогнула. — Прости, я не хотел пугать. Ты ворвалась в мою жизнь совершенно внезапно. Ты та, кто поселилась в моем сердце, не спрашивая разрешения. Та, с кем я хочу быть не лучшей версией себя, а просто собой. Со всеми заморочками и тараканами. Я не могу понять, как тебе удалось это. И я подумал, что это что-то значит для тебя. А потом увидел те гребанные цветы и у меня сорвали тормоза. Я вновь почувствовал себя лишенным всего. Я старался не думать о тебе, но это была пытка все время помнить тебя, — он встал и подошел к ней. Вставая, Катя не отрывала от него своего взгляда. Дамиано обхватил её лицо руками. — Ты, наверное, думаешь, что я псих, но я никак не могу объяснить почему за все это время, я все еще хочу почувствовать мягкость твоей кожи, прикоснуться к тебе без всяких предостережений, просыпаться с тобой каждое чёртово утро. Видеть, как ты смеешься, быть причиной твоей радости, выслушивать тебя, узнать все твои привычки, показать тебе мир, понять всю тебя… Он замолчал. А Катя, встав на цыпочки, накрыла его губы своими. Дамиано прижал её крепче к себе. Это было так правильно и естественно. Катя была его воздухом, его водой, его светом и его тьмой. Им оставалось лишь одно — невозможная к сопротивлению одержимость друг другом.