инстадрама

      арсений просыпается резко, словно от толчка — и тут же жалеет об этом. неприятные ощущения накатывают единой волной и ударяют по всем органам чувств. раз — в глаза бьет яркий свет из окна. два — уши улавливают противный сверлящий звук (у соседей уже все стены должны быть в дырках). три — во рту появляется сухость и мерзкий привкус, от которого так и хочется блевать. четыре — нос морщится от отчетливого запаха перегара. пять — руки, медленно скользящие по телу вверх, натыкаются на что-то холодное и влажное в районе шеи.       арсений издает глухой стон и мужественно открывает глаза, приподнимаясь на кровати. то, что он находится в своей комнате, не может не радовать. часы на стене показывают двенадцать часов и еще двадцать три минуты. солнце ехидно подмигивает солнечными зайчиками, заставляя щуриться. то, что минуту назад казалось дохлой рыбой, оказывается всего-навсего компрессом, сползшим, по-видимому, со лба во время сна.       арсений спускает ноги с кровати и упирается ступнями в дно таза. радуется, что тот оказался пустым, а после натыкается взглядом на свой телефон, лежащий на тумбочке. уже потянувшись рукой к драгоценному гаджету, парень слышит тихий стук в дверь и голос матери:       — сынок, ты проснулся? я могу войти?       — входи, — так громко, как может, отвечает арсений.       женщина улыбается сочувствующе, но вместе с тем иронично. оценивающе смотрит на непутевое чадо, решая, помучить ли еще или сразу стать феей-спасительницей. в конце концов, ласково треплет сына по волосам и мягко говорит:       — пойдем на кухню, я тебе таблеточку дам и покормлю.       — спасибо, — выдыхает арсений, утыкаясь лицом куда-то в область живота женщины. — ты самая лучшая мама, ты знаешь?       — а ты самый вонючий ребенок, — показательно морщится она в ответ и тут же смеется, встречая обиженный взгляд. — я серьезно, малолетний алкоголик, несет так, словно ты уже месяц в запое. хорошо, что отец спал крепко, а то тебе бы не поздоровилось.       — да-да, знаю, я не оправдываю его надежд и все такое, но, ма, — парень жалостливо смотрит на мать, — давай сейчас не об этом. мне бы вспомнить, что вообще произошло.       арсений все-таки отрывается от кровати, хватает первые попавшиеся вещи из шкафа и плетется в ванную.

***

      музыка играет слишком громко, в комнате слишком темно, в стакане слишком много алкоголя и слишком мало сока. арсению слишком хорошо. он будто плывет по комнате, двигается в ритм — плавно, мягко, заигрывая с кем-то. рядом с ним крутится ира: пытается поймать его волну, подражает движениям, стреляет глазками в сторону дивана. арс в глубине души смеется — сошлись в танцевальном баттле две дивы класса. и ведь одного и того же человека пытаются соблазнить.       шастун сидит вместе с ильей и димкой. у него на руках позвякивают браслеты и кольца о край стакана, а в голове шумит. он слушает комментарии макарова о том, что ира все-таки «пялится на тебя, тох, конкретно запала, действуй давай». вот только у антона вместо мозга — море и волны. голубые такие, красивые. и несут они его вовсе не в сторону главной красавицы класса. взгляд шастуна то и дело останавливается на единственном парне, что танцует посреди зала.       дима рядом цедит пиво, смотрит почти трезво и подмечает многое. ему хочется крикнуть «я в этом цирке не участвую!» и свалить подальше, но он хороший друг. позов прошел с антоном четыре стадии из пяти: закатывал глаза, когда шаст все отрицал, закатывал глаза, когда шаст орал благим матом и чуть не отпиздил журавля за двусмысленные шуточки, закатывал глаза, когда шаст целовался с оксаной (в надежде вернуться на «правильную» сторону) и, наконец, закатывал глаза, когда шаст замкнулся в себе, начал выкуривать пачку меньше, чем за день, и все чаще прибегал к помощи пива, чтобы отключить голову. на самом деле, дима был более продуктивным — он и поддерживал, и на журавля потом сам надавил, чтобы не докапывался до друга, и от окси антона оттаскивал, чтобы не дурил голову девушке, и чуть ли не пинками из депрессии выгонял. поэтому нет ничего удивительного, что позов по-настоящему заебался и решил, что на пятой стадии ограничится только закатыванием глаз.       чем успешно и занимается, наблюдая за тем, как шаст сталкивается взглядом с арсением и на несколько мгновений подвисает, пока не подбегает ира и не падает прямо на колени к парню. девушка что-то щебечет на ухо антону, проводит пальчиком по щеке, улыбается игриво.       арс хватает ближайший стакан и осушает залпом. его тянет блевать от чистого алкоголя, но еще больше — от вида кузнецовой, нагло оккупировавшей шастуна. попов зажевывает горечь мандарином, но рука сама тянется к бутылке.

***

      арсений чувствует, как вода смывает мерзкие ощущения — не до конца, но прогресс определенно есть. потихоньку возвращаются воспоминания: дача одноклассника, куча алкоголя разной степени крепости и паршивости, салаты, нарезанные за полчаса прямо на месте, килограммы мандаринов, елка в углу, украшенная советскими игрушками и дождиком (все, что нашлось в доме).       арс тщательно чистит зубы, сосредоточенно водит щеткой за щекой и даже язык выскабливает специальной силиконовой полоской на обратной стороне головки. лучше бы он с таким усердием вчера выкидывал из головы мысли о том, что нажраться просто гениальная идея. но чуда не произошло, поэтому парень мучается одолевающими вспышками воспоминаний. как серый — его лучший друг — внезапно решил взять его «на слабо», как они пили на скорость, как арс зачем-то потащился на второй этаж, где располагались спальни, и наткнулся на целующихся одноклассников. и все бы ничего, только все это происходило уже на кровати и почти без одежды. смущенно кашлянув, попов тогда вылетел из комнаты, крикнув, чтобы они хоть дверь замкнули, а потом подумал, что такое надо запить.       арсений проводит руками по мокрым волосам, выходит из ванной и шлепает босыми ногами на кухню, где уже ждет его приготовленный мамой суп и таблетка от похмелья. под стаканом с водой парень находит записку:

«уехали с папой к тете свете. не скучай, не пьянствуй, мальчиков не води. будем поздно.

целую, мама»

      арсений тихо тянет «бляяяять» и падает на стул. он совершенно не помнит, когда успел сделать каминг-аут перед матерью. ему остается только принять лекарство, запихнуть в себя суп и, убрав за собой, вернуться в комнату.       телефон так и лежит на тумбочке, маня к себе. арс укладывается на кровать, берет заветный гаджет и осознает, что тот выключен — очевидно, ночью ему было не до того, чтобы поставить его на зарядку. попов недовольно кряхтит, когда приходится вставать, искать заветный провод, втыкать блок в розетку и ждать, пока дисплей подаст первые признаки жизни. в томительном ожидании проходят несколько минут, а после на арсения обрушивается лавина.       уведомлений в «шторке» так много, что парень заранее чувствует пиздец. что такого он мог выставить в инстаграм? тех одноклассников, которым чуть не обломал секс? свои пьяные танцы на столе или у кого-то на коленях (хотя это все же к кузнецовой)? неужели он блевал так, что это назвали «фонтаном имени попова»?       палец арсения над кружочком историй подрагивает, но он все-таки пересиливает страх и клацает по экрану. сначала все идет более-менее спокойно — видео, выложенные для «близких друзей», то есть для всех, кроме родственников и официальной странички его школы, какие-то непонятные тосты, типичные для вечеринок игры по типу «я никогда не…» и «правда или действие», танцы — самые обычные, слава богу. но последняя история заставляет арса буквально заорать благим матом и огромным усилием воли не кинуть телефон куда подальше.       во-первых, эту историю видят все — очевидно, попов был настолько плох, что не сообразил ткнуть на нужный значок. во-вторых, видео посмотрела его мама. в-третьих, и это самое важное, то, что было запечатлено.       арсений прикрывает глаза и вспоминает.

***

      серый подходит к арсу в тот момент, когда тот собирается выйти на улицу. молча натягивает свою куртку, путаясь в рукавах, всучивает другу в руки шапку, хватает чьи-то сигареты, брошенные на полке и закрывает за обоими дверь. выпил он не меньше попова, но выглядит куда более трезвым.       — рассказывай давай, чего потух, — бросает матвиенко слова и пачку сигарет с зажигалкой. арс ловит в последний момент, пошатывается и улыбается благодарно. с ответом не торопится — выходит за калитку, подальше от дома, поджигает кончик мальборо, делает первую затяжку и выпускает дым в морозный воздух.       — блять, серый, мне так херово, — еле выдавливает из себя попов, поворачиваясь к другу. — из-знутри прям душит то, что я ничего скзать не могу ему. мне, з-знаешь, кричать о своих чуст… чутс… чувствах хочется, а не могу.       серега качает головой, глядя на друга. ему хочется вмазать и арсу, который только страданиями и занимается, и шастуну, который в упор не замечает симпатии одноклассника и пытается посягать на оксану (а оксана для сережи это святое). но в нетрезвой голове зарождается дурацкая идея, и матвиенко не может ее не озвучить.       — ну так ты выскажи все, — выпаливает он, не давая себе передумать, и смотрит на охуевшего арсения. тот хочет что-то сказать, но серый не дает — указывает взглядом на сигарету, кури, мол, дальше и продолжает: — но не ему лично, а просто… типа в пустоту. говорят, если все достало, нужно выйти в поле и покричать. у нас тут, конечно, не совсем поле, но людей нет, в доме музыка орет вовсю, никто тебе не помешает.       арс не долго ломается. докуривает до конца, выкидывает бычок и внезапно выдает:       — а давай.       и пока попов быстро осматривается, проверяя, не вышел ли кто еще из их компании на улицу, матвиенко ловко вытаскивает из кармана его куртки телефон. арсений сначала недоумевающе сводит брови, а потом смеется, манерничает на камеру, расслабляется. делает пару глубоких вдохов-выдохов и кричит изо всех сил:       — я люблю шастуна! и что вы мне сделаете, я в другом городе!       серый за кадром недовольно ворчит, что арс вспомнил какой-то древний мем, поэтому тот исправляется и делает сердечко из пальцев, как в тиктоке. не раздумывая долго, матвиенко публикует историю, пока его друг умиротворенно стоит рядом и чему-то улыбается.       — знаешь, серег, мне и правда легче стало. сп-спасибо тебе, — сентиментально тянет арсений и лезет обниматься. они вваливаются обратно в дом замерзшие, но довольные. еще какое-то время они продолжают вливать в себя алкоголь, орать с остальными песни и жадно доедать оставшиеся закуски, пока в какой-то момент попов не обнаруживает себя сидящим в кресле напротив шастуна. у того взгляд хмельной, поплывший, как и у самого арса, но они упрямо смотрят друг на друга, словно соревнуясь. антон какой-то частью себя отмечает, что арсений словно светится, и ловит себя на том, что губы невольно расползаются в улыбке. дима закатывает глаза, глядя на этих голубков, а остальные слишком заняты своими делами.       арс подается вперед, опирается на кресло. шаст ждет, затаив дыхание, какого-то чуда, не иначе, вцепляется пальцами в подлокотники. и смотрит, гипнотизирует взглядом взлохмаченные волосы, глубокие глаза, приоткрытые губы. облизывается, словно кот, увидевший сметану, представляя что будет, если привстать навстречу. столкнутся ли они так же мило и нелепо в поцелуе, как герои подростковых ромкомов?       — арс, я вызвал такси, поехали!       волшебство обрывается. антон тяжело выдыхает, глядя, как резко выпрямляется арсений. рядом с ними маячит матвиенко, размахивая телефоном, и шастун готов ему вмазать, но ведь упущенный момент это не вернет.       попова шатает, когда он идет в прихожую, когда обувается и натягивает куртку. серый выскакивает на улицу раньше друга. тот возится с застежкой, пока длинные пальцы, унизанные кольцами, не вставляют уверенно штифт в бегунок. арсений замирает и безмолвно наблюдает, как застежка скользит вверх, до самого подбородка, где кожа сталкивается с кожей. антон уже собирается убрать руку, когда арс перехватывает его ладонь, поддавшись чувствам. ругает себя мысленно и все же выкручивается — пожимает руку, бормочет что-то типа «пока, шаст, с наступившим» и вылетает за дверь.

***

      арсений закрывает лицо руками и протяжно воет. еще раз открывает список тех, кто просмотрел историю, и с ужасом видит там антона. жизнь, кажется, не может быть хуже, но очередное оповещение разбивает эти иллюзии.       арс переходит в директ и застывает: больше пятидесяти сообщений из пятнадцати диалогов. самые первые просто кидали смайлики или писали «ну ты даешь», дальше идут более близкие друзья, которые заверяли, что если это не рофл, то им пофиг на ориентацию. серега, просивший прощения, что выложил это видео, да еще и для всех, и клятвенно заверявший, что это все от алкоголя (пиздел, конечно, но арсений не знает и ведется). и, наконец, венец всего этого кошмара — сообщение от шастуна. арсу даже не приходится открывать чат, чтобы узнать, что там — все и так видно.       умереть хочется ужасно.