Цветы Вероны

Пролог

Три сердца

      Близился вечер. Закатное летнее небо потихоньку окрашивалось цветами зрелых персиков, пока по нему медленно плыли редкие, пушистые облака, напоминающие воздушную сахарную вату. Их спокойное и безмятежное бдение разрушал высокий одинокий шпиль готического собора, рьяно стремящийся в бесконечную высь, желая пронзить невесомую легкость, и сделать ее серостью будней…       Лучи заходящего солнца освещали величественные витражи громоздкого и вселяющего страх здания, пока сидящие на карнизе голуби тихо курлыкали, готовясь ко сну. Но вечерний покой и умиротворение прервали скорбный колокольный звон и детский смех маленьких девочек, что беззаботно плели венки, сидя на цветочной лужайке подле церкви.       — Роми, смотри! Смотри, какой цветочек! — воскликнула вдруг одна, присев рядом с необычным растением.       — Что? Что там? — аккуратно отложив незаконченный венок, заинтересовалась кроха с пышной черной косой, богато украшенной драгоценными заколками.       Подбежав, малышка в бархатном тëмно-красном платьице, расшитым золотыми нитями, напрыгнула на подружку сзади, аккуратно обхватив еë за шею.       — Ух ты! Беллона, какой он красивый! — восхищалась девчушка.       Приковав свои выразительные тëмно-синие глаза к необычному цветку она, сползая со спины, пыталась аккуратно присесть рядом.       — Прямо как ты, Роми! — улыбнулась вторая.       Взяв свой аккуратно сплетëнный венок из красных маков и, осторожно возложив его на тëмноволосую голову, светленькая девочка поднялась с земли, поправив немного помявшуюся юбку алого платья.       — Идём, Роми, все уже расходятся по домам. — Посмотрев на выходящую толпу из дверей собора, она протянула руку девочке.       — Угу, — кивнула кроха, вложив свою ладошку. — Бел, но я не успела закончить веночек для тебя, — надув губы, с печалью произнесла юная дворянка, медленно шагая и задумчиво смотря на свои новые ажурные туфельки.       — Ничего страшного, завтра у нас будет целый день! — воодушевлëнно кивнула девочка, ведя за собой малышку.       На вид Бел было все десять лет. Высокая, худенькая, румяная, с копной вьющихся пшеничных волос, умело уложенных в пышную прическу. Она уверенно ступала вперёд, придерживая длинную юбку своего красного платья одной рукой. Тëмноглазая, с бойким нравом и сильным духом. Беллона сохраняла спокойствие и хладнокровие, даже не смотря на то, что пару дней назад бедняжка осталась сиротой. Её родители сгорели во время страшного пожара, пока та гостила в доме Монтекки.       После несчастного случая, сеньора Монтегю настояла на проживании сиротки в поместье, так как очень любила Бел, и не только потому, что она была дочерью дражайшей подруги. В девочке мадам видела себя в детстве — тот же характер, те же повадки и манеры, которые прививались истинной леди с малых лет. Да и её маленькая дочурка была весьма привязана к Беллоне почти с младенчества, словно это не подруги, а сестры.       — Роми, детка! — послышался женский голос.       — МамА! — воскликнула вдруг малышка на французский манер.       Высвободив маленькие ручки, она стремглав побежала к своей матери.       — Роми! Роми! Осторожно! — закричала Бел, побежав за ней.       Не увидев камень, малютка споткнулась и упала, поцарапав руки о гравий.       — Ох, Роми! — раздался недовольный голос матери. — Ты ведь леди! Ты не должна себя так вести! — замахав богато украшенным веером сильнее прежнего, негодовала она.       Нервно посмотрев по сторонам, женщина, явно не желая видеть происходящего, переключила внимание на свои гипюровые перчатки, графитного цвета и кольцо с крупной черной жемчужиной.       Леди Монтегю, как она себя называла, была дочерью знатного аристократа Франции. Воспитанная в полной строгости, она редко показывала свои эмоции. Будучи юной, сеньора получила блестящее образование, и хотя она бегло говорила на трёх языках почти без акцента, «Монтегю» всё же явно выделяла на французский манер.       Подбежав к упавшей подруге, Беллона, быстро осмотрев ручки, повернулась к леди.       — Простите, мадам, — поклонившись в реверансе, произнесла Бел. — Это моя вина, больше этого не повторится, — виновато посмотрев на сеньору, извинилась та, на что последовал одобрительный кивок и еле заметная, но теплая и добрая улыбка.       Вернувшись к подружке, девочка заботливо вытерла её руки и поправила растрепавшиеся волосы.       — Ох, дорогая, ну что ты! — возразил подошедший усатый приземистый мужчина средних лет. — Она ведь у нас такая кроха, а ты к ней так строга…       — Истинные леди воспитываются в строгости с детства, дорогой, поэтому перестань с ней сюсюкаться, она уже достаточно взрослая, — недовольно произнесла леди, высоко подняв голову. И без того стройная высокая женщина, казалось, стала ещё на голову выше своего мужа.       Пропустив замечание мимо ушей, мужчина, поправив чернявые усы и присев на корточки, вытянул полные руки по направлению к своей любимой дочурке, чтобы та побежала навстречу.       — Роми, не беги, иначе снова упадешь, — прошептала Беллона, напоследок отряхнув платье…       Подойдя к отцу быстрым шагом, крошка Роми сразу же оказалась над ним.       — Ух, моя маленькая проказница, — подхватив дочь за подмышки и покрутив вокруг себя над лысеющей головой посмеялся лорд.— У меня есть кое-что для тебя! — Усадив её на плечо, довольно произнес Монтекки, нежно коснувшись до крохотного носика, от чего личико Роми слегка нахмурилось. — Беллона, иди ближе, это и тебя касается, — воодушевился он, вытирая щеки дочери.       Подойдя к семье, Бел ощутила, как рука строгой сеньоры заботливо легла на плечо, осторожно прижав её ближе телу, давая понять, что Беллона здесь совсем не чужая, и что теперь она часть этой семьи.       Высокая, бледная, безэмоциональная, будто мраморная статуя, казалось, эта женщина была холодной и безразличной ко всему, даже немного жестокой, но то — идеально сидящая маска. На самом деле сеньора была чуткой и понимающей.       Да, она действительно была строга, но не только к окружающим, а прежде всего к самой себе. Всегда идеальные манеры, поставленная речь, отточенные движения и безупречный внешний вид. Даже сейчас, её черные волосы, заплетëнные в тугие косы, аккуратно собранные в «крендельки», не выбивались из прически и не торчали в разные стороны, а на тёмном атласном платье не было ни единой мятой складки.       — Сеньор и сеньора Монтекки, — уважительно кивнул подошедший статный мужчина в черной рясе священнослужителя.       — Ох, старина, — обернувшись, тоскливо произнес лорд. — Ну-ка, Роми, поздоровайся с дядей Винченцо, — подначивал дочурку отец.       — Здравствуйте, дядя Винченцо — бойко крикнула девочка, а затем, смутившись, прижалась к папе сильнее.       Видя реакцию девчушки, святой отец растянулся в задорной улыбке, одобрительно потрепав ту по голове.       — Ох, а кто это у нас прячется? — игриво залепетал коренастый мужчина, увидев крохотную фигурку, что скрывалась за черным подолом. — Лорентина, выйди, покажись, — отведя руку за спину и, положив её на затылок, святой отец принуждающе подтолкнул малютку вперёд.       — З-здравствуйте, — послышался тихий хрупкий голосок.       Выйдя из-за спины своего покровителя, показалась маленькая, щупленькая девочка. Короткие, слегка взъерошенные волосы обрамляли фарфоровое кукольное личико, а коричневое с белыми манжетами платье немного нелепо сидело на его обладательнице. Тёмные и аккуратные, словно пуговки, глазки бегали по представшим перед ней фигурам, испуганно ища в них добрый отклик.       — Девочки, — воодушевлëнно начал Монтекки, поставив дочурку перед собой на землю, — знакомьтесь, это ваша новая подружка — Лорентина, — выпрямившись, довольно произнёс тот, сделав шаг назад, дабы девчушки могли познакомиться, пока леди Монтегю, присев, что-то тихонько шептала Беллоне, поглаживая её руки.       Понимающе переглянувшись меж собой, взрослые направились в сторону выхода из сада, начав беседу на каком-то своем непонятном взрослом языке.       — Меня зовут Беллона, — подойдя к новенькой, представилась та. — А это Роми, — украдкой посмотрев на стоящую чуть за спиной юную дворянку. — Будем дружить? — искренне улыбнувшись она протянула руку Лорентине.       Маленькая девочка с каштановыми волосами, облачëнная в простую одежду, скромно кивнула головой в знак согласия, а на ее лице появилась милая улыбка.       — Сколько тебе лет? — настороженно нахмурилась Роми.       — Недавно исполнилось восемь, — слегка смутилась она. — А вам?       — Мне десять…       — А мне шесть! — воскликнула наследница Монтекки. Взяв руку новоиспеченной подружки, она потянула её в сторону лужайки маков, воодушевлëнно закричав: «Идëмте играть!»       — Но, Роми, уже поздно, — пытаясь остановить девочек, возразила старшая.       — Ну Бел! Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — чуть ли не плача повторяла Роми, смотря щенячьими глазками.       — Хорошо, но только чуть-чуть, иначе нас отругают! — согласилась Беллона, идя к ним навстречу.       Усевшись на прежние места, подружки принялись плести маковые венки. Старательно повторяя за Беллоной, Лорентина тщательно укладывала цветы один к другому, как вдруг…       — У меня не получается! — раздосадованно прокричала юная Монтекки, откинув цветы, которые потеряли все свои лепестки. Столько времени она старалась сделать его, чтобы подарить любимой подруге, сделать ей приятное и хоть как-то утешить её, ведь Бел всегда рядом. Она всегда успокоит и утешит Роми, развеселит и поиграет. Но вот теперь, когда сама Бел нуждалась в поддержке, маленькая Роми никак не могла приободрить её, а всё из-за этого венка.       — Ох, ничего страшного, ты ведь только учишься! — улыбнулась Лор, пытаясь приободрить малютку.       — Но… но я хочу сплести венок для Беллоны! — почти плакала та, нервно теребя подол своего платья и шмыгая носом.       — Ох, Роми, ничего страшного…       — Нет, я хочу подарить тебе веночек! — капризничала малышка.       — Мы уже не успеем сплести новый сегодня, но завтра…       — Хочу сегодня!       Лорентина не совсем понимала, почему же девочка так сильно хочет сплести венок. Может она так капризничает, потому что избалована, всё же — дворянка из богатой семьи, а может, чтобы развеселить подругу в такой грустный день?       — Роми, а что, если сегодня взамен венка ты подаришь Беллоне цветочек? — задумчиво предложила средняя по старшинству, стараясь помочь Бел успокоить капризулю. Услышав это, Роми затихла, а после, внезапно соскочив с места с ошарашенными глазами побежала в сторону от полянки.       Пытаясь понять, что же она задумала, девочки внимательно наблюдали за неуклюжей крохой, стоя в противоположной стороне.       — Бел!       Спрятав что-то за спиной, девчушка побежала сломя голову обратно.       — Бел! — пыталась отдышаться прибежавшая Роми. — Вот, — поднеся к лицу любимой подруги цветок белой гвоздики, — это тебе!       — Ох, Роми, это тот самый… — облегчённо вздохнула Беллона, приняв ценный подарок. — Спасибо, мне очень приятно!       Аккуратно сложив стебель, девочка воткнула цветок в свою прическу.       — Вместо венка! — улыбнулась она.       Подружки, взявшись за руки, дружно пошли к выходу, не замечая никого и ничего. Им не было никакого дела, до того, что царило вокруг. Теперь важным для них были только они и их крепкая невинная детская дружба.       Время неукротимо летело. Девочки росли, но оставались такими же, как при первой встрече. Великодушная и скромная Лорентина, бойкая, но в то же время, кроткая Роми, заботливая и решительная Беллона…

Первая ночь

      На город опустилась тёплая ночь. Глубокое тёмное небо, украшенное тысячами звёзд и освещëнное жемчужным светом луны, казалось таким пугающе бескрайним и таинственным, но по-своему манящим.       Ночной ветерок разносил пьянящий цветочный аромат и звонкий стрекот сверчка по всей территории имения Монтекки. Огромный живописный сад, расположенный на заднем дворе, украшенный зелёным лабиринтом, фруктовыми деревьями и кустарниками, скульптурами привезенными из разных стран, большим фонтаном и десятком маленьких, казался сказочным лесом из детских книжек. В клумбах, что были выстроены по периметру дома, распустила свои яркие цветы ночная красавица, пока по изящным колоннам, а затем и по балясинам мраморной балюстрады величественного дома, медленно полз изумрудный плющ. Приглушённый свет от лампад, свисавших с потолка и колонн одного из балконов, манил к себе мотыльков и бабочек, оттеняя танец их неугомонных крылышек на стены и пол. Тусклый, он едва ли освещал страницы тонкой новенькой книжки, что ютилась в мягких и нежных ладонях девы.       — И вот его теплая рука прильнула к тонкой талии возлюбленной, — слышался тихий, взволнованный и выразительный женский шёпот с балкона.       Изящно расположившись на одном из кресел, юная красавица с ореховыми и по-лисьему хитрыми глазами читала очередной взрослый роман для своей юной подруги.       — Ну же, что дальше? — раздавалось в ответ. — Не томи! — кусая нижнюю губу от нетерпения, требовала девушка.       Обхватив колени, она сидела на соседней софе, укрытая распущенными чёрными, как сажа, шелковистыми длинными волосами.       — Юноша прижал к себе Фелицию, а их уста слились в таком страстном и горячем поцелуе, что… — голос вдруг коварно затих на самом интересном месте.       Сделав дразнящую паузу, светловолосая дева еле сдерживала смех в ожидании реакции.       — Бел! Ну же! Давай скорее, что дальше?! Иначе мы снова не дочитаем! — рассердилась Роми, ведь уже в который раз Беллона останавливается на самом интересном моменте.       Видя, как приятельница медленно, причем совершенно специально, перелистывает страничку, Роми, соскочила с места с явным желанием выхватить книгу.       — Ну-ну, — рассмеялась девушка, закрыв книжку при виде «охотницы».— Я запомнила номер страницы, а вот тебе придётся перечитывать сначала! — хихикала она, прижимая книгу к пышной груди, что виднелась из декольте молочного, с розовыми цветами платья.       — Ну, Бел! — надув губы, и скрестив руки перед собой, хмурилась дворянка, делая вид, что собирается уйти в комнату. — Вечно ты так!       — Ох, Роми, — отложив роман на широкий поручень перил, она быстро поймала расстроенную подругу в свои объятия, — не обижайся, — прошептав на ушко, она нежно прижала её со спины, скрестив свои руки на осиной талии.       — Да я не обижаюсь… Но в следующий раз обижусь! — воскликнула дворянка.       Продолжая стоять в объятиях, тëмноволосая Монтекки, откинув голову, прижалась к оголëнным плечам Беллоны, и, устремив свой взгляд в бесконечность неба, тяжело вздохнула.       — Бел, как думаешь, каково это, поцеловать того, кого любишь?       — Хм… даже не знаю, — задумалась та, обняв Роми сильнее, вдыхая свой любимый еле слышный тонкий аромат лаванды, который источали шелковистые волосы, — но это должно быть приятно… раз об этом так красиво пишут…       И девушки вдруг притихли. Стоя на балконе с видом на розовый сад, они ощущали, как нежный летний ветер любовно окутывал их тела; слышали нежные мелодии соловья, что пел свои песни где-то в глубине лабиринта. Наслаждаясь этим спокойным и таким уютным моментом, они продолжали вот так тихо, слегка затаившись, стоять, прижавшись друг к другу чуть сильнее…       — Вот бы попробовать, — выдохнула дворянка, осторожно освободившись из объятий.       Подойдя ближе к колонне, густо окутанной большими цветами разноцветного вьюнка, она, осторожно обхватив ее, прильнула головой и мечтательно вгляделась в глубину сада. Наблюдая за тяжело вздыхающей мечтательницей, девушка медленно приближалась к ней. Ступая шаг за шагом, она любовалась этой стройной, манящей своими изгибами фигурой, слегка прикрытой длинным сатиновым платьем цвета ясного неба… Разглядывала роскошные локоны, которые лежали на фарфоровых плечах и маленькую милую родинку, расположенную чуть выше лопаток, поднимая свой взор выше к тонкой и такой соблазнительной шее, что так манила к себе своей хрупкостью и беззащитностью…       — Роми… А хочешь… хочешь попробовать со мной? — сделав последний уверенный шаг и прижав её к холодному камню своим телом, горячо прошептала Беллона.       — Бел? — заволновалась Монтекки.       Обеспокоенный взгляд нервно забегал, смотря то на пухлые алые губы, то на ореховые, живые и такие пленительные глаза. А через пару мгновений, опустив веки и слегка приоткрыв рот, юная дворянка чуть потянулась к высокой девушке, ясно дав понять своё желание поцелуя.       Тяжёлое тёплое дыхание Беллоны, собственное сердце, что билось в груди, подобно военному барабану, и нежные мягкие губы со вкусом терпкого граната, которые осторожно прикоснулись к губам Роми — всё это заставило её трепетать, ощутить внеземную лёгкость и окрылëнность, новое желание, которое было ей незнакомо до этого момента. Казалось бы, что может быть приятнее этих нежных ощущений? Как вдруг Роми почувствовала влажный и горячий язык, что чувственно касался и будто дразнил, коварно увлекая за собой.       — Бел, погоди, — немного оттолкнув её, прошептала девушка, пытаясь отдышаться.       — Что не так? — заволновалась подруга. — Тебе не нравится? — медленно убрав руки, она отступила назад.       — Нет, нет! — схватив кисть и приложив её к груди возле сердца, забеспокоилась дворянка. — Вот, чувствуешь? Чувствуешь, как сильно бьётся? — прижав ладонь сильнее и замерев, произнесла она, внимательно смотря в тёмные глаза, ожидая ответа.       — Роми, — едва прикоснувшись, а потом и сжав грудь, прошептала светловолосая красавица. — Ты… Ты меня вынуждаешь!       С этими словами Беллона с новой силой грубо прижала Монтекки к камню, покрывая её белую кожу пылкими поцелуями.       Роми ничего не осталось, кроме того как принять любовь и страсть, что обрушились на неё словно шквал. Ощущать наслаждение, которое дарила ей её горячо любимая с детства Бел. Резким движением тёмноглазая девушка подхватила ногу возлюбленной, закинув её на свою талию, продолжая жадно впиваться в заветное тело.       — Бел, Бел, что ты делаешь? — тяжело дыша и обнимая любовницу за плечи, не понимала Роми.       — Хочу сделать тебе приятно, — прошептала та на ушко, прижимаясь ногой к промежности. — Чувствуешь, как тебе хорошо? — мурлыкала она, посасывая мочку уха.       — Я… мх… — прерываясь тихими стонами, пыталась что-то сказать Монтекки, но не могла связать и двух слов.       Опьянённая наплывом удовольствия и ранее неизвестных чувств, дворянка желала раствориться в этом страстном океане.       Расстегнув пуговицы и скинув верх платья с любовницы, Беллона подсадила девушку на себя, руками придерживая её за бедра.       Принеся Роми в комнату, она уселась на кровать, не выпуская любимую из объятий… Расшнуровав камизу, Бел легким движением обнажила желанное тело. Крепко сжимая, разводя и сводя бёдра в своих ладонях, светловолосая красавица осторожно посасывала набухшие соски, нежно лаская их влажным языком.       От наслаждения дворянка сильно прижимала пшеничную голову к своей упругой груди, прильнув губами к затылку.       В комнате слышались тяжёлое томное дыхание удовольствия, тихие стоны и всхлипы… лёгкие, но такие сладкие причмокивания.       Повалив партнершу на кровать, Бел быстро скинула свои одежды, представ во всей своей красе.       — Беллона, ты такая красивая, — прошептала Монтекки, привстав с постели и потянувшись к той, желая обнять.       Обхватив тонкую талию, Роми прижалась ухом к сердцу подруги, вдыхая её аромат. Масло жасмина и персика, которым она пользовалась, придавал телу нежный, немного сладковатый запах фрукта и насыщенный, слегка резковатый цветка.       Легонько убрав тёмный локон за ушко, Бел гладила возлюбленную по спине. В эти минуты спокойствия, в голове юной дворянки закрутились тяжёлые мысли. «Правильно ли всё это? А что, если кто-то узнает… Мой первый поцелуй, предназначавшийся для мужа, забрала Беллона…» Роми печально вздохнула, а её глубокие синие глаза устремились за ответом к светлому и знакомому лику.       — Что такое? — увидев грустное выражение лица, забеспокоилась девушка.       — Я… — начала Монтекки. — Мне почему-то стало страшно…       Её лицо вдруг омрачилось пустым и далёким взглядом, словно её душа вышла за пределы этой комнаты в поисках успокоения где-то там, за горизонтом.       — Страшно? — положив ладони на щёки, переспросила Беллона, пытаясь понять и утешить партнершу.       — Да… То, что мы сейчас… этот поцелуй… — беспокойно говорила Роми, стараясь не обидеть подругу.       — Но тебе ведь было хорошо? — склонившись, успокаивающе прошептала та. На её лице на долю секунды вдруг появилось выражение сожаления и тоски.       — Было…       — Тогда почему, сейчас тебе страшно? Ты боишься, что об этом кто-то узнает? — размышляла Бел, в чьих глазах читалась вина за содеянное.       Присев рядом, она, взяв ладонь возлюбленной, принялась аккуратно поглаживать её тонкие пальцы. — Что ж, тогда давай не будем продолжать, представим, что этого вечера не было, будто это был сон, — шептала Беллона, пытаясь улыбнуться.       — Бел, прости, я не знаю, не знаю, как быть, — тихо произнесла Роми с дрожью в голосе.       — Ну-ну, не плачь, только не плачь! Ведь не произошло ничего плохого! Ничего не произошло, это просто дурной сон, сон и только! — вытирала слезы с румяных щёк подруги Бел.       Взглянув в синие глаза, девушка тепло, по-сестрински чмокнула лоб Роми. Поднявшись с постели, она подобрала сорочку с пола, и принялась было её надевать, как вдруг ощутила нежные руки на своей талии.       Наблюдая за отдалившимся силуэтом, девушка вдруг ощутила невыносимую тяжесть и жжение в сердце, которые, будто раскалённая наковальня, тянули её тело и душу куда-то вниз.       — Не уходи! Я не хочу, чтобы ты уходила, — прижавшись к обнажённой спине, беспокойно шептала дворянка. — Бел, если это сон, то тогда…. тогда я не хочу просыпаться… Если ты уйдешь, то это будет самый ужасный кошмар на свете!       Торопливо касаясь горячими губами спины, Монтекки прижимала подругу к себе всё сильнее.       — Ох, Роми, — выдохнула та. Прикусив губу и посмотрев на потолок, она приложила свои ладони к кистям любовницы. — Ты заставляешь меня творить такое безумство, — аккуратно развернувшись, не выходя из объятий, произнесла Беллона.       Обернувшись, она увидела воодушевлённое и искренне радостное лицо, не сдержавшись, она набросилась на неё с долгим страстным поцелуем. Повалив Роми, девушка уперлась коленом в её промежность, жадно схватив за грудь.       — Ты… — тяжело дыша начала Бел, смотря прямо в изумлённые синие глаза. — Ты ведь понимаешь, что теперь назад пути нет?       — Да, — немного испуганно прошептала Монтекки, вжав руки партнерши ещё сильнее в свою грудь. — Но я и не хочу назад, — обхватив затылок, Роми жадно притянула подругу для ответного поцелуя.       Горячие ладони светленькой девушки уверенно двигались по желанному телу, заставляя его покрываться мурашками. Томные вздохи, доносились до ушей, подогревая вожделение и раскаляя похоть. И вот сладкий, словно мёд, приглушённый стон от легкого прикосновения пальцев к самому чувственному месту возбуждённой девы, взбудоражил Беллону. Её словно осенило. Этот приятный, такой милый голос, который она слышала каждый день, на протяжении почти всей своей жизни, наконец одарил её этим прекрасным звуком, от которого внутри все затрепетало. Её жадная до удовольствий натура, с неслыханным доселе вожделением жаждала услышать это вновь.       Спускаясь разгорячёнными губами всё ниже, покрывая кожу любимой жаркими поцелуями, Беллона пыталась уловить каждый вздох и каждое движение в надежде услышать заветный стон. Спустившись в самый низ, девушка осторожно коснулась половых губ, источавших любовный сок нетерпения; едва его почувствовав, она наполнилась неким умиротворением и ещё большим возбуждением и желанием. Медленно проведя широким языком от набухшего клитора до пупка, Бел ощутила сильный протяжный вдох, и пальцы Роми, которые та грубо запустила в её пшеничные волосы.       Утопая в горячих чувствах, юная Монтекки пьянела, словно от вина. Эти пылкие прикосновения, дарящие сладость, кружили её голову, заставляя вновь и вновь погружать в мир похоти и страсти.       Бел, ее милая подруга детства, дарила ей то, о чём она не смела и мечтать, о чем никогда и задумывалась. Эта красивая, пышногрудая красавица ублажала её так, словно знала все слабые точки её хрупкого тела.       Поцелуй за поцелуем ложились на половые губы разгоряченной любовницы, от чего та грубее сжимала светлые волосы в своих кулаках. Она уже не боялась прижимать голову к себе сильнее, казалось, наоборот, девушка пыталась направлять её, чем сильнее раззадоривала свою партнёршу.       Не желая более томить свою возлюбленную, Беллона, облизав свой палец, медленно, но весьма уверенно вставила его в узкую и такую мокрую, жадную до наслаждения щель, что в тот же миг услышала стон… Стон, что заиграл совсем новыми, более ярким красками. Яркий, желанный, он вырвался из сладких уст возлюбленной. Сильнее и глубже вставляя свой палец, она жаждала услышать его снова.       — Ах-хаах, — громко дышала Роми, согнув ноги в коленях. — Бел, мне… мне так… так хорошо, — еле произнесла она, притягивая колени ближе к груди.       Услышав это, девушка принялась жадно, причмокивая, томно и сладко посасывать клитор.       Обжигающие губы, влажный язык и её горячий палец, что с особой силой проникал внутрь, заставляли Монтекки не просто тяжело дышать, а стонать, стонать всё громче и громче, желать всё сильнее и сильнее… С каждой секундой, с каждым мгновением, Роми ощущала всё более и более приятное чувство, которое выводило её душу и несло куда-то далеко ввысь, к чему-то недостижимому и такому желанному.       Слыша заветный голос, Беллона, словно подстегиваемая кнутом, торопилась услышать, на что ещё способен сладкий голос любимой.       Впившись в пшеничные локоны, Роми сильно напряглась, а из уст послышался протяжный звук, который был слаще и ярче всех тех предыдущих вместе взятых. Именно он — то, чего так жаждала Беллона, то, что она так вожделела услышать. Этот стон услаждённого тела словно самый яркий фейерверк, самый прекрасный бутон в саду, самая крупная и вкусная ягода, которые отныне принадлежали лишь ей.       — Роми, моя милая Роми, что же ты творишь со мной, — тихо шептала девушка, устраиваясь рядом.       — Я… — произнесла Монтекки, не открывая глаз. — Я, кажется, видела звёзды, — улыбнувшись, она вытянула руку вверх, будто пытаясь до них дотянуться.       — Глупышка, — улыбнулась подруга в ответ, нежно проскользив ладонью по вытянутой руке, а затем и по телу. — Если бы я могла, я бы дарила их каждый вечер.       Повернувшись на бок и открыв свои синие глаза, дворянка увидела умиротворённое, но отчего-то печальное лицо, которое опиралось на согнутую в локте руку.       — Тогда… тогда я бы хотела дарить тебе хотя бы луну, — задумчиво произнесла та.       — Ах, Роми, ты такая милашка, когда так хмуришь бровки, — усмехнулась девушка, положив свою голову прямо лицом к лицу. — С нетерпением буду ждать, — прошептала Беллона, а её губы расплылись в довольной, широкой улыбке…       Ночь постепенно переходила в утро. И вот уже на небе показались первые лучи огненного рассвета. Они медленно и осторожно проникали в комнату, наполняя её апельсиновым светом. Ощутив солнечное тепло, Бел нехотя, но всё же проснулась. Надев своё платье, она тихо вышла из комнаты, задержавшись в дверях, дабы украдкой насладиться наготой любимого тела.

***

      Небесное светило постепенно поднималось все выше над горизонтом, прогревая прохладный утренний воздух…       Открыв глаза, Роми увидела свою комнату, но, кажется, в ней что-то изменилось… Она словно заиграла новыми красками. Казалось, что вычурно украшенные резьбой стены стали не такими вычурными, а даже забавными. Мрачные тяжёлые портьеры перестали быть такими, теперь они виделись теплыми и уютными, а кровать и пуховые перины и вовсе ощущались воздушным облаком. И этот яркий солнечный свет не слепил Роми, он наполнял её счастьем и ожиданием предстоящего дня, озаряя её лицо широкой и довольной улыбкой.       — Роми! Роми! — послышался беспокойный голос матери за дверью. — Роми, детка, — резко распахнув дверь, в комнату вошла леди Монтегю, разодетая так, словно в городе важный праздник.       Комната наполнилась её терпким ароматом высушенного на солнце сена и сладкой сирени. Не обращая внимания на сонную дочь, женщина, летала по комнате от одного места к другому, уверенно ища нужные ей вещи.       — Ох, ну что же это такое! Почему именно сегодня, в такой ответственный день, Монти взяла выходной! — негодующе восклицала она, и что-то бурчала себе под нос, морща идеально гладкий лоб. — Почему ты еще в постели?       И хотя леди Монтегю привыкла полагаться на свою верную служанку, но со всем прекрасно справлялась сама, а ворчала она только потому, что считала, что это показное негодование придает ей некую деловитость и загруженность.       — Что, что случилось? — заволновалась дочь, немного приподнявшись с кровати.       — Как это что?! — начинала злиться мадам, увлечённо перебирая наряды в распахнутом шкафу, выбирая самые подходящие. — С минуты на минуту сюда приедет сам граф Парис, а ты всё еще в постели! Немедленно приводи себя в порядок!       — Но даже если он приедет, то наверняка с вопросами к отцу. Причем тут я? — Осознав, что она совсем без одежды, Роми быстро укуталась в одеяло, неловко устроившись в середине широкой постели, настороженно наблюдая за матерью.       «Только бы она не увидела, только бы она не увидела», — повторяя про себя множество раз, тревожилась девушка, почти пропуская все вопросы и разговоры матери мимо ушей, слыша только свой внутренний голос. Её сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха и волнения.       — Ох, Господи! Ну почему мне досталась такая глупая дочь? Собирайся, Роми! Живее! — требовала мать, вернув дочь на землю. — Граф Парис может стать твоим мужем, милочка, но, судя по всему, ты желаешь остаться в девках до конца своих дней! — нервно вытаскивая из шкатулок драгоценности с небольшими камнями, хихикнула Монтегю. — Вот, я даю тебе десять минут на сборы, и ни минуты больше! — положив украшения на стол, сказала та. — И не дай боже ты совершишь оплошность! — пригрозила она, стоя на пороге комнаты, держась за дверную ручку. — Десять минут! — сказала женщина, хлопнув дверью.       — Парис, Парис… — бурчала Роми, неохотно подползая к краю кровати, пока её сердце бешено колотилось, а по спине текли капли холодного пота.       Наконец, усевшись, она облегченно выдохнула с мыслями, что матушка ничего не заметила.

Накал

      Ясное васильковое небо и слепящее летнее солнце заставляли всё живое изнывать от жары. Казалось, что цветы в саду имения Монтекки начинали вянуть, а благородная зелень выцветала. Мощëные тропинки были раскалены, словно снизу их кто-то подогревал на огне. За большим круглым столом в изящной беседке собрались за приватным разговором граф Парис, сеньор и сеньора Монтекки. Их лица были серьезными, словно они решали сложнейшие задачи, как вдруг отец Роми одобрительно кивнул и похлопал графа по плечу, будто тот является его любимым и единственным сыном. А леди Монтегю, наблюдая за этим, лишь слегка приподняла уголки тонких губ. Увидев эту картину, юная тëмноволосая красавица почувствовала, что сердце сжалось, затарабанив как ненормальное. По спине пробежали мурашки и выступил холодный пот, а в горле возник тяжёлый ком, который мучил девушку противным ощущением. «Муж», — отчётливо слышала она внутренний голос, что эхом раздавался в её голове.       — Роми, детка, — крикнул довольный Монтекки при виде любимой дочурки, подзывая её рукой, на каждом пальце которой виднелись перстни с драгоценными камнями. Но вместо того, чтобы ускориться, Роми еле передвигала свои ноги, которые словно окаменели. Её лёгкое платье цвета ежевичного сока в этот момент казалось таким тяжёлым и сковывающим, а это тонкое воздушное украшение на голове вот-вот её раздавит.       — Роми, не заставляй нас ждать! — произнесла мать, явно показав взглядом своё недовольство.       Наконец дойдя до нежеланной беседки, юная девушка увидела светловолосого юношу, который был на две головы выше неё. Широкоплечий, с идеальными чертами лица, такой красивый и разодетый в дорогие одежды, он скорее напоминал принца сошедшего прямо со страниц книг. Его спокойное лицо внушало доверие, а тёмные глаза были такими же притягательными как у Беллоны.       — Леди Роми, — холодно кивнул он в знак приветствия.       Не обронив ни слова, та аккуратно присела в изящном реверансе. Подняв голову, она увидела приблизившегося молодого человека. Уверенно подойдя, он вдруг резко встал на одно колено.       — Леди Роми, я прошу вашей руки и сердца, — томно произнёс он, достав маленькое колечко, богато украшенное драгоценными камнями. Словно деревянная, дворянка медленно протянула руку в знак согласия.       — Я согласна, — еле слышно прошептала она, а её синие глаза вдруг засверкали от чуть проступивших слез.       — Ох, это прекрасно! — довольно лепетала леди Монтегю, быстро замахав изумрудным веером…       — Доченька… — бормотал счастливый отец, вытирая крупную скупую слезу.       Но девушка ничего не слышала, в ушах что-то противно гудело, глаза слепили душные солнечные лучи, а нос раздражал отвратительный приторный аромат розового сада… За какие-то считанные секунды, она стала невестой одного из самых влиятельных людей города. Невестой человека, которого знала так же хорошо, как незнакомца, торговавшего хлебом на рынке, с которым она обменивалась лишь словами приветствия. Какие-то мгновения предрешили её судьбу, разрушив детские мечты и надежды, перечеркнув её маленькие и большие желания. Пара действий и пара слов и вот юная Роми уже почти замужняя женщина, чья жизнь и судьба, скорее всего, будет такой же как у многих дочерей знатных дворян.

***

      — Боже, ну и жара сегодня, — нахмурилась дева. Убрав светлый локон за ухо и закрепив его заколкой в виде белой гвоздики, она продолжила создавать букеты из свежих цветов.       Солнечные лучи, проникая сквозь широкое окно, ясно освещали красные гвоздики, аккуратно разложенные на широком и тяжёлом деревянном столе. Цветы, травы и прочая растительность заботливо и умело формировались в красивые букеты. Десятки уже готовых красовались в выставочных вазах на полках для продажи. Беззаботно напевая себе под нос любимую мелодию, цветочница нежно перевязывала очередной букетик широкой лентой.       Внезапно дверь магазинчика резко распахнулась, а на пороге показалась запыхавшаяся дворянка.       — Роми? — приятно удивилась Беллона, обернувшись на неожиданный звук.       Но разглядев подругу, Бел поняла, что что-то стряслось, и это что-то ужасное, страшное, от чего сердце бешено заколотилось.       — Роми, что случилось? — занервничала она, вытирая руки о фартук.       Не сказав ни слова, Монтекки кинулась на возлюбленную. Не смея больше сдерживаться, она заплакала навзрыд, вжимаясь в любимую грудь.       — Ох, моя сладость, поплачь… Поплачь, станет легче, — с силой прижав к себе любимую, шептала Беллона, успокаивающе гладя ту по спине и тепло целуя макушку.       — Бел, он… — захлебываясь слезами, пыталась начать объяснение Роми. — Бел! — И девушка пуще прежнего забилась в истерике.       — Роми, Роми, все хорошо, я рядом, слышишь? — продолжая прижимать её, шептала подруга.       Простояв так пару минут, всхлипы вдруг затихли. Нежно взяв девушку за плечи, Беллона посмотрела на заплаканное раскрасневшееся лицо.       — Ох, милая, какая же ты у меня красивая, — улыбнулась она, поправляя чёрные растрëпанные волосы.       — Парис, — пыталась шептать Монтекки, но от того, что её голос пропал, из её рта не вылетело и звука.       — Погоди, я дам тебе воды, — усадив девушку на стул, она принялась хлопотать у столешницы с посудой.       — Я обручена! — выдавила вдруг Роми, собравшись последними силами.       Услышав это, Беллона замедлила торопливые движения, словно она о чем-то задумалась, а после снова возвращая прежний темп.       — Это хорошо, — выдавив из себя улыбку, она протянула стакан воды. — Ты ведь такая красивая, это должно было произойти! — говорила она, присев на край рабочего стола, избегая встречи взглядов, разглядывая пыльный подол платья.       — Бел, но я не хочу, не хочу…       — Ну-ну, что такое? Ты думала прожить всю жизнь с родителями? Замужество это прекрасно! Муж, дети… — рассуждала Бел.       Резко вскочив со стула, Роми молча устремилась к выходу.       От безразличной речи той, от кого она так ждала поддержки, в груди юной дворянки выросла обида, сильная, разъедающая, словно кислота.       Раздосадованная, она быстро добралась до выхода и даже дотронулась до ручки, как перед её лицом возникла знакомая кисть, что закрыла почти открывшуюся дверь.       — Куда это ты собралась?! — дерзко бросила Бел, прижав беглянку прямо к тяжëлым дубовым доскам. — Думаешь я позволю тебе уйти вот так?       Быстро повернув ключ в замочной скважине, Беллона закрыла дверь, не выпуская девушку из капкана.       — Пусти!       — А то что? — прищурившись и на выдохе прошептала та, наклонившись к уху.       Ощутив глубокий вдох, её губы расплылись в дерзкой улыбке, словно кто-то бросил ей вызов, который она с радостью приняла.       — Я закричу!       Резко развернув Роми к себе, Беллона с силой вжала дворянку в стену так, что та немного ударилась головой. Смотря сверху, тёмный взгляд ловил каждый вздох, каждое моргание и дрожь, захваченного в сети тела. Тяжело дыша, Беллона ждала маленькой осечки своего синеглазого заплаканного оленëнка, который пробудил в ней странную злобу и желание.       — Ну? Почему же ты не кричишь? М? — грубо, сквозь зубы прошипела она, упëршись ногой в промежность.       — Бел, выпусти… выпусти меня, — еле слышно шептала Монтекки.       — Что? Что ты бормочешь, глупая девочка? Хочешь, чтобы я выпустила тебя и ты бы помчалась домой? М? — грубо обхватив хрупкую шейку четырьмя пальцами и давив большим на нижнюю губу, Бел пристально смотрела в синие глаза.       Желая избежать взгляда, Роми опустила голову, пытаясь руками прикрыть лицо.       — Убери руки, — грубо, словно приказала Бел.       Просунув свои пальцы меж ладоней возлюбленной, она сжала её розовые щеки так, что Роми пришлось открыть рот.       Тяжёлое дыхание, испуганные, но заинтригованные и ожидающие чего-то глаза заводили Беллону всё сильнее.       — Не можешь сама? — приблизившись, почти вплотную, к губам возлюбленной коварно улыбнулась она. — Тогда я помогу…       Набросившись на дворянку с горячим и страстным поцелуем, Бел резко задрала её юбку.                         Прикоснувшись пальцами к причинному месту, она ощутила тёплую влагу.       — Ох, Роми, только взгляни, — шептала Беллона, — ты такая мокрая здесь, словно описалась, — хихикала она, ожидая реакции.       — Нет! Это…       — Доказательство твоей любви ко мне? — ехидно улыбнулась любовница.       Облизав палец, она продолжила ласки прямо сквозь мокрую ткань, принявшись тяжело дышать у открытого рта любимой, наблюдая за её беспомощным взглядом.       — Роми, Роми, — шептала Беллона, — твой брак абсолютно ничего не значит для меня, ибо я люблю тебя по-настоящему, слышишь?       Нырнув рукой в бельё, девушка с особой грубостью жадно вставила разгорячëнные пальцы в щель. Послышался тихий, кроткий стон, тот самый, что Беллона услышала первый раз.       — Ты будешь стонать только для меня, поняла? — жёстко вставляла пальцы Бел, — все твои стоны, все они, все до единого принадлежат мне, — резко проникая внутрь с какой-то нарастающей грубой ненавистью, говорила та.       Упоëнно поглощая тяжёлое и томное дыхание возлюбленной, девушка принялась покрывать сладкую, нежную шею пылкими поцелуями, добавляя к ласкам осторожные укусы.       Обхватив плечи, дворянка готова была раствориться от пленительных наслаждений. Эта язвительная жёсткость и грубость вперемешку со страстными ласками обволакивали Роми, заставляя её подчиняться любым желаниям и требованиям. А вся эта обида, она словна испарилась, будто её и не было, как не было и Париса и кольца.       Жадно схватившись за чёрную косу, Беллона дерзко облизывала обнажившуюся шейку, осторожно лаская большим пальцем влажный и набухший клитор.       — Моя сладкая, — прикусывая ушко, Бел продолжала трахать пальцами узкую щëлку Роми, — с тебя столько льется, чувствуешь, м? Чувствуешь, как ты плавишься от моих рук…       Но в ответ слышались только возбуждающие стоны любимой.       — Роми, ты ведь обручена… помнишь? — злорадствовала Беллона, упиваясь властью над юной Монтекки. — Высунь свой язык, — горячо прошептала та, ожидающе взглянув на рот.       Повинуясь требованию, Роми слегка высунула язык, наблюдая за похотливом вглядом подруги.       — Умничка…       Приблизившись вплотную, Бел принялась жадно посасывать сладкий, словно конфетка, язычок, пристально смотря в синие глаза. Дыхание Роми учащалось с каждым мгновением, перерастая в тихие стоны, которые в свою очередь, становились все громче.       — Нравится, да? — язвила Бел, жадно смотря на жертву.       В тёмных глазах бушевал ураган чувств страсти и любви к милой, маленькой и всё такой же капризной дворянке. Ураган, который влюбленной до безумия девушке уже сложно было держать в себе.       Схватив юную Монтекки за ноги и подсадив на себя, Бел направилась в соседнюю комнату, наполненную свежими цветами и травами для букетов, лекарственных мазей и ароматических масел.       Тёмное, без окон, освещаемое парой факелов небольшое помещение полнилось упоительным ароматом цветов, которые были повсюду: в вазах, на полках, на полу, небрежно разбросаны или аккуратно собраны в кучу или мешки…       Нежно уложив девушку в заранее подготовленные для создания аромамасла бутоны, подруга принялась нетерпеливо раздевать её. Тонкие пальцы цветочницы быстро бегали по телу, расстегивая многочисленные пуговицы, пока тёплые руки дворянки трепетно расшнуровывали корсет.       Освободившись от одежд, Беллона, облокотившись на мешок с лепестками, усадила любимую на себя.       — Что ж, моя маленькая крошка Роми, а теперь двигайся, — улыбнувшись и слегка прикусив нижнюю губу, она подложила руку меж своих ног под сидящую на них партнёршу.       Лицо дворянки вспыхнуло от смущения. Закрыв глаза, она попыталась устроиться удобнее на стройных ногах любимой.       — Но почему, почему ты хочешь чтобы я двигалась сама? Это ужасно смущает… — тихо прошептала покрасневшая Монтекки, потеряв равновесие и неловко облокотившись на плечо.       — Смущает? А разве не ты хотела подарить мне луну? — схватив кисть и, прижав ее к своей сочной груди, двусмысленно улыбнулась та. — Ну же, тебе понравится, — подбадривала Бел, подразнивая возлюбленную ласками, касаясь влажного клитора.       Смотря в похотливые глаза любовницы, девушка принялась настороженно насаживаться на длинные пальцы. Ощущая их тепло, её тело постепенно двигалось само, словно инстинктивно желая получить как можно больше заветного удовольствия.       Видя, как Роми, тяжело дыша, самозабвенно двигает тазом, Беллона вставила пальцы свободной руки в маленький разгорячëнный ротик, а та, в свою очередь, схватившись за нежную руку, с особой жадностью принялась их посасывать.       — Роми, я люблю тебя, — чуть привстав, шепнула Беллона, начав сладко облизывать язык дворянки, не убирая своих пальцев.       От горячих губ и страстного шёпота тело девушки плавилось по изящной кисти цветочницы, словно олово. Прижав свою голову к большой груди любимой, Монтекки издала протяжный, страстный стон, пока тело накрывало волнами наслаждения.       Обняв любимую и прижав к себе, Беллона довольно гладила чёрные, шелковистые волосы, закрыв свои глаза.       Пленительный, тонкий и ненавязчивый любимый аромат лаванды дарил ей спокойствие и умиротворение. Сейчас, когда его обладательница так близко, единственное, чего желала Бел, так это остановить эти мгновения дабы продолжать наслаждаться ими как можно дольше.       Но, увы, если бы всё было так просто…

Наказание

      Знойный летний день все никак не кончался. Палящее солнце продолжало злостно испарять воду из городских фонтанов и садов, нагревать добела крыши домов и старую широкую мощёную дорогу, словно создавая очередное адское наказание. Соединяя путь от главной улицы, узкая, с высохшей грязью тропка вела к задним, запасным выходам и пристройкам высоких зданий. Скрытая в тени, она, в основном, предназначалась для прислуги и работников заведений. Высотность и близкая расположенность домов создавали легкий ветерок и прохладную тень, добравшись до которых, ими жадно наслаждалась путница.       Неся на согнутом локте большую корзину лекарственных трав, она неторопливо брела по изученной вдоль и поперёк тропинке, пока её выбившиеся из высокой прически каштановые локоны колыхались от сквозняка. Тёмные, почти чёрные глаза украдкой заглядывали в знакомые оконца, а встречаясь взглядами с добрыми соседями, юная девушка улыбаясь им в ответ.       — Здравствуй, Лорентина! — улыбнулась грузная женщина средних лет, заметив идущую на встречу травницу.       Осторожно скинув на пол мешок с мукой, она вытерла обратной стороной ладони капельки пота с широкого морщинистого лба. Ожидая, пока знакомая подойдет ближе, изнурённая женщина принялась обмахиваться нижней частью фартука, пытаясь надышаться прохладным воздухом.       — Добрый день, тётушка Клеменция, — радостно помахала та в ответ. — Как ваше самочувствие? — дойдя наконец до булочницы, тихонько убрав локон за ухо, поинтересовалась она.       — Ох, спасибо детка, мне гораздо лучше, даже не знаю, что бы я без твоих настоев делала…       — Ну что вы, что вы, любой другой знающий человек так же помог бы вам, в этом совсем нет моей заслуги, — засмущалась девушка, взяв корзину в две расслабленные руки.       От неловкости она потупила взгляд на свежие, аккуратно уложенные растения.       — Ох, скромности в тебе хоть отбавляй, а меньше не станет, — довольно улыбнулась Клеменция, уперев руки в боки. — Травы на заказ? — любопытно заглянув внутрь корзинки, поинтересовалась она.       — Верно.       — Настой или мазь?       — Всего понемногу… Ох, вот, возьмите чабреца, его можно заварить в кипятке, получится вкусный и полезный отвар, — любезно протянула она пучок душистой травы.       — Благодарю, солнышко, — с материнской теплотой, произнесла женщина. — А это тебе, — передав сверток тёплого хлеба и маковых булочек. — Из тех маков, что ты принесла в прошлый раз!       — Ох, ну что вы тётушка, это лишнее, правда!       — Бери, бери, не робей…       Видя смущённое лицо и неловкость, булочница осторожно положила выпечку в корзину.       — Ну ступай, солнце-то высоко и дел невпроворот…       — Верно, большое вам спасибо! — уважительно кивнув головой, тепло улыбнулась Лорентина.

***

      Продолжив свой путь, травница напевала себе под нос детскую песенку, которую она часто пела с подружками, когда они были детьми.       — Леди Лорентина! — послышался вдруг мужской голос из-за спины.       Высокий стройный юноша спешно приближался к девушке, придерживая багровый шаперон.       — Граф Парис! Не ожидала увидеть вас так скоро! — улыбнулась та. — Вы не против пройтись до моей лавки, а то, боюсь, от такой жары все травы в корзине совсем увянут…       — Да, — немного смутился молодой человек. — Прошу простить, что снова занимаю ваше время, — продолжил тот, поправив пряжку ремня, что сидел поверх шёлкового дублета.       — Ох, ничего страшного, граф, я всегда рада помочь! К тому же свадьба — дело совсем нелегкое…       — Именно поэтому я бы хотел просить вас ещё кое о чем! Не могли бы вы заказать белых роз и как можно больше, я хотел бы, чтобы во время церемонии всё вокруг было украшено белыми розами… — воодушевился юноша. — Я нахожу в них некую схожесть с леди Роми… — улыбнулся он.       Дойдя до нужной двери и достав ключ, лежащий на дне корзинки, Лорентина принялась открывать замок.       — Ох, конечно! Можете не волноваться, мы прямо сейчас попросим Беллону об этом, она такая мастерица! — открыв наконец дверь и тихо войдя в магазинчик, залепетала травница.       Поставив ношу на пол, она осмотрела комнату в поисках подруги.       — Странно, почему-то её здесь нет, — удивилась девушка, подойдя к столу, за которым обычно трудилась Беллона.       — Должно быть отлучилась куда-то — задумчиво осмотрел комнату Парис. Вдруг раздался резкий звон захлопнувшейся сквозняком двери.

***

      Глаза Беллоны резко открылись, а сердце заколотилось от неожиданности и страха.       — Бел? — обеспокоенно прошептала Роми, испуганно обернувшись к двери. — Ты ведь закрыла дверь?       Юную дворянку вдруг затрясло от волнения, а в горле пересохло.       — Тс-с-с, — прижав указательный палец к губам, призывая возлюбленную к тишине, Беллона судорожно принялась вспоминать, повернула ли она ключ в замке.       «Но ведь однозначно же повернула… Значит кто-то вошел с заднего входа, но и он был закрыт. Ключ есть только у меня, господина Монтекки и Лорентины…»       — Одевайся тихонько, — еле послышался голос светловолосой любовницы.       — Беллона! Беллона, ты здесь? — закричала Лорентина, в поисках подруги. Осматривая комнату, она подошла к лестнице ведущей наверх.       — Бел, у нас гость! — чуть поднялась по крутым ступенькам девушка.       — Это Лорентина, — услышав знакомый голос, немного успокоилась Бел, но её сердце готово было вырваться из груди, когда она услышала это страшное слово — «гость»…       — Что нам делать? — тяжело дыша, нервничала Монтекки, судорожно бегая глазами в поисках своего платья.       — Беллона, ты тут? — приоткрыла чуланную дверь травница.       — Что ж, я наверное пойду, — подойдя к черному входу, неловко произнес граф. — Дела все же не ждут, нужно скорее всё подготовить!       — Ох, прошу извинить, неловко получилось… Я обязательно передам ваши пожелания Беллоне, — улыбнулась девушка. — Всего вам доброго и большой удачи! — крикнула напоследок Лор, закрыв дверь за гостем.       Вернувшись к приоткрытой двери чулана, она вдруг услышала шуршание.       Тусклый свет, почти догорающих факелов, нервно дергался на стенах и каменном полу. Обнажённые, не успевшие одеться девушки увидели свою остановившуюся в проёме подругу.       После яркого солнечного света на улице, глаза травницы не совсем привыкли к темноте, но при очередной нервной вспышке, ей почудились образы Беллоны и Роми.       — Бел? — сделав шаг внутрь. — Роми? — пытаясь разглядеть подруг получше.       И вот глаза вошедшей, наконец привыкли к тусклому свету… Стоя чуть спереди Роми, держа в руках её камизу, Беллона, затаив дыхание, смотрела на Лорентину, что щурясь, дабы понять что происходит, медленно приближалась к ним.       — Лор, стой! Стой, где стоишь, — произнесла цветочница, спешно надевая сорочку на возлюбленную.       — Х-хорошо… — смутившись увиденной наготе, она резко отвернулась.       Подобрав свою рубаху с пола, Беллона быстро накинула её на себя, указав любовнице на лежащее рядом платье.       — Ох, Роми, я поздравляю тебя с помолвкой… — смотря в стену, пыталась сбавить напряжение Лор. — По пути я видела Графа Париса… м-мы обменялись парой слов… А ещё, он сделал большой заказ на цветы!       — Ты принесла травы? — оборвала тихий рассказ Бел, поправляя волосы и уверенно направляясь к выходу.       Пройдя мимо подруги в одной камизе, она попыталась вести себя максимально естественно, хотя сердце в груди всё не унималось, казалось, оно сейчас разорвётся или выпрыгнет.       — Да, набрала целую корзину! — воскликнула Лорентина, следуя за цветочницей в главную комнату.       Выйдя из чулана, Беллона плотно закрыла дверь, оставив Роми одну. Подойдя к столу, Лорентина налила стакан воды и, отпив немного, протянула его приблизившейся подруге. Опёршись на прилавок, Беллона судорожно начала пить большими глотками.       — Бел? Ты всё же… — начала было девушка, но тут же прервалась, ибо понимала, что произошло, глядя на светлое встревоженное лицо.       Лор по-доброму, но с некой грустью наблюдала за взволнованным взглядом, смиренно и, немного смутившись, ожидая следующих действий.       — Я знаю, знаю…. — отставив пустой стакан, Беллона потерла переносицу, пытаясь собраться с мыслями. — Просто я не могу! — сжав дрожащие губы, Бел устремила свой взгляд в потолок, дабы не позволить слезам пролиться.       Она прекрасно понимала, что происходит и знала, что за это будет, но её чувства и желания, уже вырвались наружу подобно диким мустангам, а загнать их в стойло, увы, было поздно. Чуланная дверь заскрипела, и на пороге показалась Роми, с растрёпанными волосами и торчащими из-под платья завязками от сорочки. Увидев ее, травница попыталась улыбнуться, словно ничего не было.       — Ох, Роми, позволь, я помогу! — не дожидаясь ответа, она, соскочив с места, быстро приблизилась к Монтекки.       Пока двое занимались внешним видом, Беллона, отстранённо смотрела куда-то сквозь стены, всё ещё стараясь подавить слезы. Никогда ещё её светлое жизнерадостное лицо не было таким пустым и одиноким. То, что их застали, вернуло её с небес на землю. Её словно окатило ледяной водой, то, что между ними происходит — запрещено, за такое осудят, высмеют, накажут или даже убьют… И во всем виновата она. Это она поцеловала Роми и переспала с ней, она перешла границу их дружбы, уничтожив путь назад. Она и только она виновата во всём.       — Постой, у меня где-то был гребень… — послышалось вдруг.       В его поисках Лорентина принялась хлопать многочисленными дверцами шкафов и выдвигать полочки.       — Бел, ты не помнишь, где?       Но ответа не последовало. Девушка стояла в самом дальнем углу, уставившись в окно, словно её не было в этой комнате. Погружённая в себя, она ничего не замечала и не слышала. Видя опустошенность любимой, дворянка осторожно подошла к ней. Прильнув к руке, которой та опиралась на край столешницы, Роми устремила свои большие синие глаза на раскрасневшуюся щеку и прилипшие к ней пшеничные волосы.       — Бел… — аккуратно убрав светлый локон за ухо, она легонько приложила голову к теплому плечу. Уткнувшись в него, девушка принялась жадно вдыхать любимый аромат жасмина, словно это был последний раз, когда она могла вот так просто наслаждаться им.       Наблюдая эту картину, Лорентина сделала вид, что всё ещё ищет несчастный гребень где-то в закромах, хотя с самого начала он, как и всегда, лежал в кармашке её платья. Дать насладиться этими минутами, теплом друг друга, притворившись, что ничего не видела, это всё, что она могла сейчас сделать для своих горячо любимых и единственных подруг.       — Роми, — тяжело выдохнула Бел, принявшись поглаживать её ладонь. — Прости…       — Нет, нет! Не нужно извиняться! Ты не виновата! — испуганно смотрела любовница в печальные глаза.       — Нет, Роми. Во всём виновата я… Прости, я не должна была…       — Бел, прекрати, ты делаешь мне больно, — дрожащим голосом шептала Монтекки, пока по её щеке катилась слеза.       — Я не должна была целовать тебя тогда! Я должна была уйти, не должна была продолжать…       — Нет, нет, Бел, это ведь я, я согласилась на поцелуй, и это я остановила тебя, помнишь? Это я виновата! — вжимаясь в пышную грудь плакала она. — В конце концов, ничего ведь не произошло! Это сон! Всего лишь сон…       — Ох, девочки, ну хватит… — бойко прервала грустные речи травница. — Правда… Хватит плакать, — залепетала она, разливая по стаканчикам мятный отвар. — Плачете, словно кто-то из вас уезжает навсегда. Мы ведь по-прежнему вместе… — рассуждала Лорентина, разворачивая маковые булочки.       Её лицо озаряла тихая улыбка, которая словно маска, скрывала тяготы сожаления, терзавшие её сердце. В глубине души она одновременно и корила себя за то, что увидела обнажённых подруг в этом треклятом чулане, но и оправдывала… А что если бы их увидела не она…       — Тётушка Клеменция передала булочки, идёмте, пока горячие, — подготовив тарелочки, она аккуратно разложила угощение, которое оказалось как нельзя кстати. Заботливо обхватив красное личико любимой и заглянув в заплаканные глаза, Бел, тепло, по-сестрински, как она обычно это делает, чмокнула Роми в лоб, а на её лице вдруг появилась тихая, искренняя улыбка.       — Идём… — шмыгнув носом, улыбнулась та в ответ.

***

      Устроившись за небольшим столиком, девушки поначалу избегали взглядов друг друга, пока неловкое молчание не прервалось вдруг громким, пронзительным и раскатным смехом, похожим на ржание коня и осла одновременно.       — Это дед Кончетти! — звонко рассмеялась Беллона. — Должно быть, опять рассказывает свои шутки тётушке Клеменции.       — Интересно, какую на этот раз? — успокоившись, подхватила Лорентина, вытирая весёлые слёзы.       И снова раздался этот заражающий ослиный смех, да еще и пуще прежнего. Казалось, немощный старичок сейчас вот-вот задохнется в приступе. Держась рукой за стену, он, скорчившись, выдыхал эти звуки своим полубеззубым ртом, украдкой поглядывая на свою грузную спутницу, которая сама уже не сдержавшись, залилась громким смехом, напоминающим крик морской чайки. Наблюдая в окно за уходящей парой, подруги, посмеявшись, принялись наслаждаться выпечкой, рассуждая, над чем же те двое так смеялись, а после, переключились на весёлые воспоминания своих детских лет…       Как они познакомились у собора, как их однажды долго искала вся прислуга и жандармы, пока те мирно спали в винном погребе имения Монтекки, спрятавшись во время сильного дождя. Как они убегали от надоедливой тётки Монти в сад, чтобы поиграть в догонялки или прятки, и как она, пышных форм неповоротливая дама в узких одеждах, которые вот-вот да и разошлись бы по швам, пыхтя, бегала за ними по лабиринту, пытаясь вернуть проказниц за учёбу… Как Роми очень долго не могла определиться в каком платье пойти на бал, а, наконец, собравшись, не дошла и до ворот своего дома, наступив на длинный подол, и упала в грязную лужу. Или как Лорентина случайно выпустила кабана во внутренний двор, и как затем все гонялись за хряком, чтобы загнать его обратно. Вспомнили даже про неудачную попытку Беллоны перелезть через высокую ограду, которая закончилась тем, что кропотливо собранная и очищенная ягода, высыпалась из корзины в высокую траву, а на новом платье красовалась огромная рваная дыра, в которую можно было нырнуть с головой…

Ещë не вечер

      Солнце медленно уходило за горизонт, лениво утаскивая за собой рыжие лучи. Дневной зной постепенно сменялся прохладным ветерком, что разносил звуки и пьянящие ароматы вечерней Вероны. Чарующие мелодии, доносились из таверн и с уголков торговых площадей, где играли бродячие музыканты. Хмельной смех и рассказы старых приятелей о былых временах, походные байки пьяных искателей приключений и бывалых воинов, радостные возгласы очаровательных дам, что кружились в танцах или хлопали в ладоши при виде очередного фокуса уличного артиста… Еле слышные напевы бардов или любовников под балконами своих дев делали вечерний город более оживлëнным и шумным, нежели тот являлся днём.       Пламя от свечей озарило окна небольшой лавки, занимающей два нижних этажа четырехэтажного здания. Здесь любой желающий мог приобрести цветы, масла или же лекарственные настойки, мази и травы. Открытая по просьбе Беллоны пару лет назад, она приносила хороший доход сеньору Монтекки, чему тот был несказанно рад. Работая вместе с Лорентиной, которая обучалась мастерству травницы у монахов собора, девушка в дальнейшем хотела с помощью названного отца полностью выкупить здание, сделав его собственностью для себя и верной подруги.       Маковые булочки уже давно закончились, но не воспоминания и тёплые разговоры, на которые не хватило утомительно долгого и жаркого дня. К вечеру на столе уже красовались три бутылки вина, одна из которых была пустой, а вторая подходила к концу, тарелка изюма, большой кусок пармезана, ломоть хамона и свежий хрустящий чесночный хлеб, тот самый, что передала булочница…       Слегка приоткрыв окно для проветривания помещения, девушка вернулась за стол, чтобы продолжить свой прерванный рассказ.       — … и тогда Венченцо похвалил меня, сказал что я большая молодец, — немного нервничая, говорила Лорентина, теребя в руках ягоду.       — Ну ты действительно большая молодец! — воодушевилась Роми. — Ты одна сделала такую работу, которую не смогли сделать они!       — Это не совсем так, — потупив глаза в стол, отнекивалась подруга.       — Всё так, Лор, и прекрати себя недооценивать, — разлив вино по двум пустым бокалам, произнесла Бел. — И хватит цедить! Пей! — посмотрев на всё ещё полный фужер травницы, сказала Беллона.       — Я пью, пью, — тихо пролепетала та, которая весь вечер макала губы в вино. Сделав глоток, Лорентина вдруг резко отставила бокал и, сморщившись, сильно сжала кулачки у своего лица, будто съела что-то кислое.       — Да, прости, это не твоё любимое, — хихикнула Роми.       Послышался цокот копыт и шум колес по мощёной дороге. Они эхом раздавались по длинной широкой улице вечерней Вероны. Шум стих у лавки, и из летней ажурной кареты вышел высокий юноша, облачённый в лёгкий дублет с багровым плащом и серые, почти черные шоссы.       Подойдя к магазинчику, он безуспешно попытался открыть тяжёлую дверь.       — Кто там? — крикнула Бел, не вставая из-за стола.       — Это Меркуцио, я приехал за Роми, — послышалось в ответ.       Глянув в окно, раскрасневшаяся Лорентина подтвердила личность прибывшего.       — Сейчас, пару минут! — крикнула Роми в приоткрытое окошко, ответив на зов юноши.       Нехотя встав из-за стола, она печально посмотрела на своих любимых подруг, что провожали её тоскливым взглядом.       — Роми… — совсем тихо произнесла Беллона, глядя на возлюбленную, словно желая удержать её в этой комнате как можно дольше.       — Сладких снов! И до завтра! — улыбнулась та напоследок.       Подойдя к двери, дворянка услышала характерный резкий скрип стула, а обернувшись, ощутила до боли знакомый запах и тепло любимой.       — Я люблю тебя, — тихо прошептала Бел, обнимая маленькую девушку как можно сильнее.       — Бел… — едва не расплакавшись, шепнула та в ответ, горячо вжавшись в любимую, пытаясь подавить слёзы.       Их объятия длились всего пару несчастных мгновений, но так прочно и глубоко осели в их памяти, словно эти секунды длились целую вечность.       Закрыв дверь, Беллона молча села за прежнее место, глядя куда-то вдаль.       — Чертов Парис! — воскликнула вдруг Беллона, резко соскочив с места, словно не замечая сидящую рядом. — Какого чёрта он появился со своим предложением? — злилась она, облокотившись руками на стол.       Злоба и отчаяние переполняли цветочницу. Её подруга детства, эта маленькая капризная куколка с глазами оленёнка, любимая нежная Роми теперь принадлежит не только Беллоне.       — Лор! Почему?! — гневно воскликнула она.       — Бел! — соскочив с места, Лорентина захватила подругу в объятия. — Это должно было произойти…. ты ведь сама это понимаешь.       — Это раздражает! Меня раздражает, что всё меняется и ничего не будет как прежде. Почему, Лор? Почему мы не можем быть всегда вместе втроём, как в детстве? Почему между нами возник этот Парис? Что ему от нас нужно? — всё не унималась Беллона, сильно вжимая в себя подругу.       — Бел, милая, иногда ты говоришь такие милые и невинные детские вещи… Это ведь естественно… Рано или поздно кто-то из нас вышла бы замуж, этого не изменить.       — Да… — пытаясь успокоиться, глубоко выдохнула Бел. — Я все понимаю, но внутри от этого понимания мне не становится легче…       — Бел, мы всегда будем вместе, несмотря ни на что… Ты, Роми и я… Мы всегда будем подругами, чтобы ни произошло, — слегка отпрянув и заглянув в печальные глаза, искренне улыбнулась травница.       Почти всю свою осознанную жизнь Лорентина знала Беллону, знала её страхи, мечты, тайные желания, привычки и предпочтения. Для неё, высокая светловолосая красавица была не просто лучшей подругой, она была для неё всем. Бел заменила ей и сестру и мать, и потому её привязанность к ней была даже сильнее, чем привязанность к Роми. И вот сейчас, видя её страдания и потускневшие глаза, Лор словно сама ощущала эту боль. Она видела эту растерянность во взгляде уверенной и целеустремленной девушки, которая, казалось, всегда знала что делать и как поступить, но не сейчас. Сейчас она видела Беллону такой, какой, наверное, не видел никто и никогда.       — Ах, Лор! — облегчённо, но тяжело вздохнула девушка, заглянув в добрые тёмные глаза. — Уже слишком поздно, надо бы спать, завтра куча дел…

Откровение

      Громоздкий белокаменный особняк, что располагался в пяти кварталах от центра города, занимал обширную площадь. Обнесëнный высокой стеной, надёжно скрывающей всю территорию, он мог претендовать на звание самого красивого здания во всей Вероне. Изысканные сады и палисадники, многочисленные скульптуры и колонны, украшенные всевозможными орнаментами создавали впечатление, будто имение принадлежит античному царю. Преодолев высоченную арку ворот, экипаж остановился прямо у центрального фонтана.       Неловко выйдя из кареты, слегка опьяневшая Роми чмокнула брата в щёку на прощание.       — Ох и достанется же тебе, бельчонок, — рассмеялся юноша, наблюдая за хмельной девушкой.       Помахав рукой, не оборачиваясь, юная дворянка медленно побрела к дому, погрузившись в свои мысли, ни на что не обращая внимание. Незаметно для себя она открыла тяжелую парадную дверь, а перед её взором вдруг предстала мать, гордо стоявшая на мраморной лестнице, ведущей наверх. Длинный подол лоснящейся тёмно-вишнёвой ткани аккуратно лежал на ступенях, словно его кто-то старательно укладывал — складка к складке, прямо как на дорогой картине. Длинные чёрные волосы тщательно уложены в высокую причёску под золотой сеточкой, как обычно, даже не пытались вылезти наружу. А изысканные украшения, элегантно подобранные этой леди, дополняли образ, подчеркивая стройность и пышность нужных мест. Терпкий запах высушенного сена и сладость сирени витали в воздухе, немного навязчиво лаская нос.       — Роми, ты знаешь который час? — неодобрительно сверкнув серыми глазами, раздражённо спросила женщина, приподняв бровь. — Ты ещё и пьяна!       — Прошу меня простить, мамА, мы с девочками… — поклонившись, не поднимая глаз, начала оправдываться дочь.       — И слышать не желаю! Роми, твоё поведение оставляет желать лучшего. Сейчас, на встрече с графом… А что ты позволила себе ранним утром! Ты понимаешь что это поведение базарной торговки, а не леди? — Повысив тон, но всё же сдержанно возмущалась сеньора, сжав тонкие губы. — Роми, пойми наконец, ты должна вести себя подобающе, а твои проступки или неточности должны быть незаметными, — сильно сжав перила от напряжения продолжала она, наблюдая как дочь медленно подходит к ступеням.       — Простите… — начала девушка. Ощущая давление, она всё же посмотрела в эти серебристые глаза.       — Ох, Роми, — смягчившись и быстро спустившись, словно соскользнув, предстала перед дочерью мать. — Моя маленькая девочка, — прикоснувшись ладонью к мягкой щеке, тонким голоском произнесла та. — Дорогая, я ведь хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, чтобы ты не повторяла моих ошибок…       Глаза леди Монтегю наполнились печалью. Она предалась своим воспоминаниям, на её лице вдруг отразилось тяжёлое, неподъёмное сожаление, пока она нежно гладила дочь по голове. Ведь кому, как не ей было знакомо это ощущение брака по расчёту. Быть отданной родной семьей неизвестно кому, совершенно в другую страну. Быть лишённой всего того, что было так любо и желанно. Остаться одной в чужом городе, а обретя близких, потерять их…       — Роми, детка, знай, и никогда, никогда не забывай, что у стен есть уши, что любое живое или мёртвое настроено против тебя. Если ты оступишься, то тебе этого не простят, а твои маленькие ошибки могут стоить тебе репутации и даже жизни. Пожалуйста, не забывай об этом, — посмотрев в синие взволнованные глаза тревожно, на одном дыхании прошептала мама, словно боясь, что её кто-то услышит.       Нежно чмокнув дочурку в лоб, женщина вновь прижала девушку. Вот так внезапно вылив свои опасения и переживания, леди Монтегю не знала, как ещё предупредить, не запугав свою маленькую девочку.       — Я завтра поеду к мадам Ливетти, она устраивает званый ужин в честь дня рождения своего правнука. Не хочешь со мной? — Гладя по голове, спросила она, желая пресечь свои эмоциональные порывы. — Отец всё равно не вернётся, он сегодня срочно уехал по делам… Хотя какие посиделки, я обещала ему, что накажу тебя, оставив дома…       На её лице появилась странная улыбка, какой ранее не видела юная Роми.       — Марш в постель! — нервно посмеялась женщина, осторожно подтолкнув девушку наверх.       — Доброй ночи, мамА, — немного смутившись, улыбнулась та, пытаясь понять настроение матери и вообще, что же происходит.       — Доброй, детка…       Проводя взглядом дочь, сеньора спешно направилась к выходу в розовый сад. Поздний вечер дарил свою прохладу и нежные ароматы цветов, что распускались к ночи. Одинокая луна уже красовалась на фиолетовом закатном небе. Где-то в глубине лабиринта, слышались тоскливые трели соловья. Торопливо преодолев мощеные тропинки, леди Монтегю дошла до небольшой часовни, окружённой черемухой и яблонями. Войдя внутрь, она зажгла пару свечей и плотно закрыла тяжелую дверь.       — Францеска, милая, прости, что так долго не приходила, — грустно вздохнула женщина.       Отодвинув одну из дальних икон, она достала из маленького тайника белый платочек с инициалами, в который аккуратно было завёрнуто тусклое, немного деформированное колечко с черной жемчужиной.       — Я всё ещё помню тот день, когда ты привезла их, — тепло улыбнулась она. — Помню, как надела его на мой палец, — аккуратно погладив жемчужину своего кольца шептала женщина. На её лице отразилась тёплая, нежная улыбка, послышались легкие смешки, но через пару мгновений её брови нахмурились, а губы и веки сжались, словно от боли. — И помню, как нашла твоё… — вытерев слёзы с уголков глаз и шмыгнув носом, она вдруг замолчала.       — Ты, должно быть, хотела, чтобы я нашла его, чтобы оно было у меня… — тяжело всхлипывала она, смотря на украшение. — Ты, как всегда… — усмехнулась сквозь горечь Монтегю, — думаешь обо мне… Прости… прости, — сдерживая слёзы и смотря по сторонам в попытках успокоиться, шептала она. — Я не могу часто навещать тебя… Даже сейчас, после твоей смерти, он всё ещё не доверяет мне, а его верные псы — они словно моя тень… Но твой подарок… он всегда со мной, как и ты… я ношу у сердца, — прижав маленькую ладанку, что висела на тонкой цепочке под платьем, еле слышно произнесла она.       Маленькое священное украшение, привезённое из родной Франции, было очень ценным для неё, но ещё ценнее было то, что женщина хранила внутри. Светлая прядка волос любимой, что обменяла её на черную прядь Монтегю.       — Твоя маргаритка стала такой взрослой, и так похожа на тебя… — резко сменила тему та, желая отвлечься — Ты должна гордиться ею… Она такая молодец… Открыла своё дело, и прекрасно с ним управляется!       В голосе женщины слышались нотки гордости и довольства, а её лицо озарилось воодушевлением и некой трепетностью.        — Но ты видишь… думаю, ты понимаешь мои опасения, видишь с небес… Ах, Фра, я надеюсь, что всё будет в тайне… Но сердцем чувствую… чувствую, что это не так… И не знаю, как предотвратить, как помочь…       Сидя на широком каменном выступе, женщина долго обсуждала свою жизнь, свои страхи и сожаления, маленькие мечты и желания, с давно погибшей в ужасном пожаре матерью Беллоны.

***

      Синевато-чёрные облака подобно пуховому одеялу осторожно окутывали луну. Бурная вечерняя жизнь утихла. Город наполнился тишиной и спокойствием, которые нарушались редким сильным храпом, доносившимся из открытых окон городских домов и стрекотом сверчков, таящихся в тёмных уголках. Свет в лавке лекарств и цветов давно погас, а двери и окна были плотно закрыты, кроме окна, что было на втором этаже. Легкая вуаль молочного цвета волновалась от сквозняка, который наполнял небольшую уютную комнату. На подоконнике лежали книги и рукописи о травах, маленькие записки и рецепты лечебных мазей и настоев, которые уже не помещались на многочисленных полках книжных шкафов. На стенах висели картины и зарисовки с цветами, высушенными растениями, их схемами и названиями, но отдельно ото всех, у изголовья одной из постелей висел маленький, подобно иконке, холст с высушенной белой гвоздикой и надписью «Sempre insieme», заключённый в серебристую рамку. Справа от тяжёлой дубовой кровати стоял широкий письменный стол с кучей бумаг, и ещё одна такая же кровать, приставленная к белой стене.       Разглядывая скучный потолок, освещённый жемчужным светом луны, темноглазая девушка томно вздыхала в ожидании сна. Повернувшись на бок, дабы занять более удобное положение, она увидела перед собой светлое, островатое лицо и румяные щёки, на которых лежали разлохматившиеся пшеничные локоны. Немного беспокойный, но добрый взгляд наслаждался спокойствием спящей подруги. Её тёплое, еле слышное дыхание, подёргивания закрытых век приносили большую радость лежавшей рядом. Подруги часто спали вместе, потому что так было спокойно обеим. Лишённые материнского тепла в детстве, они обрели его в друг друге. Девушки читали книги на ночь, делали друг другу самые разные причёски, вместе готовили, обсуждали женские секретики и ещё множество мелочей, которые обычно делают мать и дочь.       Но сегодня ночью в темноволосой голове крутилось множество мыслей, а вдобавок выпитый алкоголь кружил голову словно карусель. Снова и снова переживая этот момент, эту неловкость и смущение, юная Лорентина безуспешно пыталась успокоить себя и привести в порядок свои чувства. Ведь любовь и привязанность к подруге весьма оправдана, в конце концов эта дружба длится с детства, но с другой стороны, Лорентина ведь тоже дорожит этой дружбой, но дружба ли всё это? Или же это тоже нечто большее? Кто они все теперь друг для друга? И как быть дальше…       Глаза Лор отражали и печаль, и надежду и какую-то радость, но в то же время некое беспокойство и страх.       — Сладких снов, Бел, — еле слышно прошептала она, а затем аккуратно, еле коснувшись, поцеловала губы спящей…       Не открывая глаз, девушка инстинктивно ответила на поцелуй. Глаза Лор округлились, а сердце затрепетало от волнения и неожиданности. «Она что, не спит?» Быстро перевернувшись на другой бок, травница не могла найти себе места от смущения. И такое было с ней впервые. Она часто целовала подругу на ночь, но что же теперь? Почему сейчас ей так неловко? Потому что она видела то, чего не должна была? Потому что осознала то, чего не понимала до сих пор?       Тревога росла с каждой новой мыслью бедняжки, и от сна теперь не осталось и следа. Сжавшись калачиком, она вдруг ощутила тепло руки, что так нежно обняла её и крепко прижала к себе. Охватив мягкую ладонь, Лор осторожно поглаживала тонкие пальцы, пока по щеке неторопливо катилась крупная слеза…

Долой стены

      На дворе давно уже стоял полдень. Но палящее солнце было прочно потеряно в сплошной пелене серых тяжёлых туч, несущих ослепительные вспышки молний. В воздухе витал аромат приближающегося дождя. Давящая тишина, что являлась предвестником грядущей бури, изредка сотрясалась пока ещё отзвуком грома. Леди Монтегю покинула особняк всего пару часов назад, пока небо еще было ослепительно ясным, в сопровождении верной тётушки Монти, оставив Роми под присмотром племянника мужа.       — Ну что, досталось тебе вчера от маменьки? — насмехался юноша, сидя за тяжёлым столом из красного дерева, смотря на торопливо бегущую по лестнице сестрицу.       — Смеешься? А вот представь себе, она совсем не ругалась! — съязвила дворянка, прищурив глаза, оглядев гостиную.       Подойдя к длинному столу, она взяла красное наливное, ароматное яблочко, которое собирался съесть Меркуцио.       — Ни за что тебе не поверю! — словно поддразнивая, смеялся он, откинувшись на спинку стула.       — Как хочешь, — не обращая внимания на смутившегося и не ожидавшего такого ответа брата, бросила девушка.       Подойдя к окну, она немного с ужасом оглядела небо.       — Мама не говорила, когда вернется? — продолжая разглядывать тучи, поинтересовалась она.       — Нет, она и пары слов не сказала перед уходом… Совсем на нее не похоже, — задумавшись, почесал затылок Меркуцио.       Размышляя, что же произошло вчера, он наблюдал за сестрой, маячившей по комнате, явно погружённую в свои мысли.       — Роми, — окликнул он её, когда та подошла к двери, ведущей в сад, — я сейчас уеду кое-куда, пока дождь не начался… — Аккуратно надевая шаперон, слегка интригующе произнёс юноша, направляясь к парадному выходу. — Но ты об этом никому! Хорошо?       — Дай угадаю, имя начинается на «Т»? — тихо похихикала девушка.       — Что говоришь? — переспросил витавший в облаках юноша, напоследок рассматривая себя в зеркало.       — Как скажешь, говорю, но с тебя причитается!       — Договорились! — согласился Меркуцио, открывая главную дверь.       Бодро шагая по мощёной широкой тропинке, окружённой цветами, юноша воодушевлённо напевал песню, которая часто слышалась вечерами. Не дойдя до ворот, он услышал скрип. В проеме показалась тощая хрупкая фигурка с громоздкой корзиной.       — Доброго дня! — воскликнула девушка, увидев молодого человека.       — И тебе, Лорентина! Роми только что ушла в сад, — улыбнулся он в ответ, показывая большим пальцем за спину в нужную сторону.       — С-спасибо! Доброго дня… — смущенно попрощалась девушка.       По наводке юноши она, минуя дом, вошла в роскошный сад поместья, оставив ношу у калитки.       — Роми! — быстренько крикнула она, желая остаться незамеченной для прислуги. Неуверенно продвигаясь глубже, она внимательно вслушивалась в тишину. И хотя местность была ей хорошо знакома еще с детства, она всё равно ощущала себя здесь чужой.       — Лор, я здесь! — послышался знакомый голос. В глубине лабиринта показалась рука, облачённая в лавандовую ткань. — Идем сюда!       Спеша на зов, юная девушка с опаской вошла внутрь.       — Роми! Я не вижу твоей руки! — кричала травница, идя по узкому коридору из высокого кустарника. Вдруг раздался оглушающий раскат грома, от которого всё внутри сжалось. Громкий и пугающий, он заставил Лорентину ускорить свой шаг.       — Роми! — обеспокоенно кричала она, испытывая страх от давящего лабиринта и ударных раскатов.       — Я зде… — едва вырвалось у Монтекки. Столкнувшись и потеряв равновесие, девушки едва не упали. — …сь, — придя в себя, договорила та, придерживая Лор за талию.       — П-прости, — смутилась девушка. — Я, я испугалась, гром… — мямлила она, избегая взгляда.       — Да всё нормально, Лор… Бел не с тобой?       — Нет, думаю, она дома… Я просто была на лугу, искала нужные травы, а потом набежали тучи… Побоялась, что не успею дойти до лавки, — бормотала травница, идя за подругой. — Вот и решила, что ты можешь быть дома…       — Да, погода сегодня действительно пугает… Что ж, во время дождя можем поиграть в шахматы… Или лучше в прятки, — воодушевилась Роми, держа Лорентину за руку, ведя к одному из выходов.       Снова раздался сильный раскат грома, от которого зазвенело в ушах. А затем последовала ошеломительная дождевая стена, от которой девушки в один миг вымокли до нитки. Холодные капли и невозможность раскрыть глаза забавляли дворянку, но очень пугали травницу. Крепче сжав руку Монтекки, Лор бежала следом, зажмурив глаза. Громко смеясь, Роми наслаждалась буйством погоды, и частые вспышки молнии, раскаты грома её лишь раззадоривали. Толком не видя дороги и заливаясь смехом, она бежала наугад, в хитросплетённом пути лабиринта.       — Лор! Бежим скорее, — возбуждённо кричала она, не оглядываясь.       Наконец выбежав из зеленых стен, первая резко остановилась, увидев не то, что ожидала, пока вторая впечаталась в спину.       — Это не тот выход, — смеялась дворянка.       — Бежим! — разглядев вход пещеру, служившую винным складом, прокричала травница, потянув подругу за собой.       Пытаясь отдышаться, девушки смеялись, переваривая потрясение и видя нелепый вид друг друга. Растрёпанные причёски, мокрая одежда, запыхавшийся вид лишь сильнее смешили их.       — Как ты могла свернуть не туда? — смеялась Лор, выжимая волосы.       — Оно само! — заливалась та в ответ, оперевшись руками на свои колени.       — Вот это ливень, — завороженно смотрела Лорентина в приоткрытую дверь.       — Угу, — чуть отдышавшись, согласилась Роми, заглянув в просвет.       — Думаю, это надолго…       — Раз уж мы здесь… не хочешь попробовать новое вино? Думаю, тебе понравится его сладость, — ища нужные бочки, бормотала дворянка, отойдя к вглубь пещеры.       — Как раз в моей корзине есть закуска! — воскликнула травница. Но вдруг еёё глаза округлились, словно она вспомнила что-то поистине ужасающее. — Роми, моя корзина! Я… я оставила её у входа!       — Там не было ничего важного? — заволновалась девушка, смотря на растерянную подругу.       — Только травы и сыр с багетом, — поникла та, смотря на видневшуюся за высокими кустами лабиринта каменную арку.       — Повезло, что ты без книг…       — Да… но всё же, — тоскливо выдохнула Лор.       — Ничего не видно! — вдруг раздражённо воскликнула дворянка, разглядывая в потёмках деревянные дощечки с названиями и заметками. — Лор, там на полке, слева…       — Нашла!       Тусклый, дрожащий на сквозняке свет от факела едва наполнил переднюю комнату двухярусной пещеры, оборудованную под склад винных бочек. Закрыв дверь, травница спешно поднесла успокоившееся пламя к надписям.       — Перла Нэра (Perla Nera)… Тимо дель’Анима (Timo dell'anima)… Гарофанэ Бьянко (Garofano bianco)…       — О, это моё любимое! — улыбнулась травница, услышав знакомое название вина.       — Да, думаю оно пока одно из лучших, — согласилась девушка.       — Такое умеренное и сложное, слегка закрытое, немного пряное, бархатистое… — словно сомелье, вспоминала вкус напитка Лорентина, следуя за подругой вглубь комнаты.       — Трэку’ари Росси (Tre cuori rossi) — то, что мы ищем… но я не вижу его здесь, должно быть его спустили вниз… — нахмурив брови и поднеся указательный палец к нижней губе, рассуждала Роми.       — Только не говори…       — Да, мы идем за ним! — улыбнулась она, поджигая ещё один факел.       — Может не надо? В конце концов, тут есть наше любимое, — замямлила травница, но всё же продолжая идти за дворянкой.       — Лорентина, ну почему ты такая трусиха! Мы быстренько возьмём, что нам нужно и вернёмся сюда, — открывая дверь, воодушевлённо бормотала себе под нос девушка.       Старая дверь, поддавшись, противно заскрипела, а за ней оказалась беспросветная тьма.       — Идём! — протянула правую руку подруге дворянка, вытянув левую с факелом прямо внутрь всепоглощающего мрака.       Тяжело сглотнув скопившуюся слюну, травница нехотя шагнула следом. Осторожно ступая, девушки медленно продвигались всё ниже и ниже по неширокому каменному коридору. Шум дождя и грома постепенно исчез, оставив подруг в глухой тишине.       — Так тихо, — шептала Лорентина, вцепившись в ладонь Роми.       — Мы почти пришли…       Сделав ещё десяток шагов, в свете факела девушки увидели перед собой очередную дверь. Нащупав ключ где-то сбоку, дворянка открыла замок. В нос ударил сильный аромат дерева, вина и пряностей, но в глазах по-прежнему виднелась мрачная пустота. Отпустив ладонь травницы, девушка принялась водить факелом у стены, словно что-то ища.       — Так-то лучше! — улыбнулась Роми, зажигая факел у входа.       Она подожгла ещё пару, спускаясь по небольшой лестнице. В тусклом дрожащем свете девушки едва могли разглядеть высокую пещеру заполненную винными бочками разных размеров, бутылками, пустыми и полными, кучей мешков, полками с толстыми учётными книгами. Подойдя к самому крайнему стеллажу, девушка принялась искать табличку с названием.       — Росси, Росси, где же ты, — шептала она, словно подзывая питомца.       — Роми! Я нашла! Я нашла! — воскликнула Лорентина, стоя у огромной бочки и пары маленьких бочонков.       — Отлично!       Спешно подойдя к подруге, девушка протянула ей свой факел. Встав на четвереньки, она принялась что-то нащупывать под стеллажом. Вдруг послышалось дребезжание стеклянных бутылок, и тяжелый шорох. Подтащив деревянный ящик ближе, девушка достала бутылку.       — Трэку’ари Росси (Tre cuori rossi), — проведя пальцем по наклейке, произнесла Роми, вглядываясь в буквы.       Улыбнувшись подруге, она принялась вытаскивать пробку, не вставая с пола.       — Вот, пробуй первой! — протянув бутылку, улыбнулась Роми.       — Ух ты! Такое вкусное! Кажется, оно отдает гранатом, — глаза травницы воодушевлённо засверкали в свете факелов, пока дворянка открывала вторую бутылку.       — Ммм… — довольно промычала Роми, отпив пару глотков. — Такое тёплое! И правда, словно гранат! — пыталась тщательнее распробовать напиток девушка.       Закрыв глаза, она сделала еще пару жадных глотков, словно желая утолить жажду после долго путешествия.       — Что ж, идём наверх! — встала она, захватив ещё две бутылки. — Чтобы не возвращаться, — пояснила та, взглянув на удивлённую подругу. Неуверенно ступая вперед, Лорентина несла два факела перед собой, зажав свою бутылку подмышкой, пока позади неё бодро, с характерным звоном шагала Роми, крепко обняв свои…

***

      Мрачное небо стало ещё чернее, и дождь всё не унимался, окутав город водяной стеной. Гром каждым своим ударом всё сильнее заставлял сжиматься сердца от страха и истерично биться в испуге, пока частые вспышки молний разъярëнно рассекали небо. Дороги превратились в реки и грязевые каналы. Грузный, мрачный почтовый экипаж резко остановился у имения Монтекки. Облачëнный в длинный красный плащ, держа над собой ещё один, одинокий силуэт спешно расплатился с извозчиком, а затем ловко перепрыгнул через грязевой ручей. Проникнув в имение через лазейку в каменной стене, человек уверенно побрел к черному входу, но остановился, увидев корзину, оставленную под аркой, ведущей в сад.

***

      — Очень вкусное вино, — нахваливала напиток травница, сидя на маленькой бочке, облокотившись спиной на большую.       — Мне кажется, я чувствую лёгкий отголосок персика, — прищурив глаза и смотря в потолок, рассуждала Роми.       — Но пахнет кисленько, чем-то цитрусовым… Апельсин! — вдруг отпрянув от бочки, воскликнула Лорентина. Но от резкого движения девушка, потеряв равновесие, с грохотом скатилась на пол. В ответ на неуклюжее падение раздался звонкий смех сидящей на перевëрнутом ведре дворянки.       — Сколько ты уже выпила? — продолжала смеяться она.       — Чуть больше, чем полбутылки, — не вставая, хихикала опьяневшая подруга.       Смеясь, Монтекки подошла к упавшей и протянула ей руку, намереваясь поднять бедняжку. Колыхающаяся, словно лист на ветру, рука взялась за тёплую ладонь. Потянувшись к Роми, Лорентина, не рассчитав сил, притянула девушку к себе, повалив её прямо на себя.       — Лор! — смеялась дворянка, неловко ёрзая сверху, запутавшись в своих длинных волосах. — Ой, прости, тебе не больно? — ощутив, что она опëрлась рукой не на свой локон, забеспокоилась подруга.       — Всё в порядке, — тихо улыбнулась травница, аккуратно убрав черные пряди за ухо, пытаясь помочь. — Ай-ай-яй-ай! Стой-стой-стой-стой! — быстро залепетала тонким голоском девушка, пока подруга снова попыталась встать.       — Да-да-да! Вижу, это кольцо! Погоди немного, я распутаю, — запереживала дворянка, вновь склонившись ближе. Устроившись поудобнее прямо на Лорентине, она принялась распутывать хитросплетëнное украшение из каштановых волос.       — Ничего не видно! — негодовала она. — И сосредоточиться тяжело…       — Не переживай, я потерплю, — успокаивала её подруга.       Сморщив лицо, травница терпеливо ожидала, когда последуют неприятные ощущения от вырывания волос… Но почему-то их не последовало, а вместо этого она ощутила как мягкие ладони прижали её руки к полу, пока тёплое и такое нежное прикосновение к губам перелилось в нежный поцелуй. Открыв глаза, она увидела лицо прямо перед своим носом.       — Ро…       Не успела она произнести имя, как губы снова были захвачены поцелуем, но уже более настойчивым и глубоким. Ошарашенная и не ожидавшая нечто подобного Лорентина растерялась и совсем не знала, как на это реагировать. Она ощущала жаркий, сладкий поцелуй, отдающий пьянящим вкусом терпкого граната. Мягкий и влажный язык осторожно касался сначала кончика, а потом и спинки её языка. Сердце учащëнно билось, а с каждым вдохом, дыхание становилось всё тяжелее и импульсивнее. Тёплое тело дворянки, выпитое вино словно сковали и обездвижили Лорентину, заставив её наслаждаться происходящим. Чувственный и горячий поцелуй, страстные посасывания языка становились всё напористее и сильнее. Прервавшись, Роми, не смыкая губ, отпрянула, пытаясь отдышаться.       — Роми?.. Что… — испуганно шептала девушка. — Что…       — Что вы делаете?! — резко прервал травницу негодующий голос, донёсшийся с порога.       Сердца девушек забились в бешеном ритме, словно их схватили на месте преступления. Испуганно посмотрев в сторону источника, они увидели в дверях знакомую фигуру.       — Бел! — резко соскочила дворянка.       — Бел, это не то… не то, что ты думаешь, — взволновано мямлила травница, спешно поднимаясь с пола.       — Не то, что я думаю? — усмехнулась Беллона, поставив корзину прямо у закрытой двери. Ореховые глаза прищурились, а уголок губ и кончик брови слегка приподнялись, сделав ухмылку обладательницы дерзкой и особенно хитрой.       — Просто… просто кольцо Роми запуталась в моих волосах… — отчитывалась Лорентина, пряча глаза от подруги, медленно отступала назад к стене, пока Роми виновато пятилась к большой бочке.       — Бел, прости! — крикнула дворянка.       — За что?       — Это я поцеловала Лорентину! — на одном дыхании выпалила та.       — Что? Что ты сказала? Ты поцеловала Лорентину? — нахмурив брови переспросила вошедшая подруга. — Мм… Лор, и что? Тебе не понравилось? — поддразнивающе спросила девушка, подойдя к столу, на котором стояли бутылки вина. Сняв мокрый плащ, она осторожно повесила его на торчащий в стене гвоздь и взяла одну из бутылок.       — Мм, что-то новое, — довольно улыбнулась цветочница, изучив надпись.       — Оно безумно вкусное, — воодушевилась Роми, нервно и виновато посматривая на Бел. Вытащив пробку, Беллона сделала пару жадных больших глотков, а затем осторожно присела на самый край стола и, сделав ещё пару небольших, одарила присутствующих спокойным взглядом. Она не видела поцелуя, видела лишь почти лежащую на Лорентине хмельную Роми. И казалось бы, от резкого признания Монтекки, от их виноватых глаз, внутри девушки должно было что-то произойти. Но нет. Она не ощутила горечи или тяжести, не чувствовала обиды или предательства. К своему удивлению, Беллона чувствовала лишь учащëнное биение своего сердца, некое возбуждение от предвкушения чего-то интригующего, интересного. Внутри неё нарастал волнующий трепет.       — Понравилось? — двусмысленно улыбнулась Бел, глядя на своих подруг.       — П-понравилось? — раскраснелась Лорентина, не зная как скрыть свой взгляд. — Нет-нет, вовсе нет, — мямлила она, неосознанно ступив назад к стене.       — Не понравилось, значит? — усмехнулась цветочница, отпив ещё пару глотков.       — Роми, неужели ты так ничему и не научилась? — не отводя взгляда спросила Беллона. — Лорентине не понравился твой поцелуй, — хихикнула та, отставив бутылку.       — Бел? Так ты не злишься? — удивилась Монтекки.       — Злюсь? На что? На поцелуй? Вовсе нет… С тобой мы занимались куда более дурными вещами… Но кажется, ты так ничему и не научилась, — показательно подмигнула травнице.       — Нет! — бойко воскликнула та. — Она хорошо це… просто я… мне… — снова замямлила девушка, смущëнно смотря на подруг.       Видя то, как взъерошенная Лор, которая стояла в углу стены, бойко сжала кулаки, и то, как растерялась, когда внимание переключилось на неё. Как она принялась нервно перебирать платье и прятать глаза… Эта её неловкая попытка оправдать Роми сильно рассмешила цветочницу так, что та залилась звонким смехом.       — О Боже, Лор! Ха-ха-ха! Ты такая… такая смешная! И такая милая…       Наблюдая за вновь прибывшей, девушки тоже заулыбались. Роми, как и Бел, смеялась над забавно выглядящей Лорентиной, а та в свою очередь над собой и ними.       — Эх… — выдохнула цветочница. — Ладно вам, девочки, всё хорошо, я ничуть не злюсь на вас, правда! Мне даже кажется это забавным… — задумалась она, неоднозначно посмотрев на девушек. — Идите ко мне! — призывала она распростëртыми руками, желая обнять любимых подруг.       Ослепительные вспышки молнии, за которыми следовали оглушительные раскаты грома, сотрясали округу, выжимая дождевые тучи. Птицы и животные прятались в укромных местах, пережидая бурю, а люди сидели дома или в общественных заведениях, наблюдая за разбушевавшейся погодой.       В особняке Монтекки было поразительно тихо. Никакой дневной суеты и домашних работ. С отъездом синьора и синьоры прислуга, выполнив утреннюю работу, разбрелась по своим делам. Юный Меркуцио всё ещё не вернулся со своей прогулки, а Роми всё ещё проводила время со своими подругами…

***

      — Только посмотри на эту грудь, — вожделенно шептала Беллона из-за спины Лор, отчего шея той покрывалась мурашками. Стянув платье с плеч и прижавшись к спине, девушка нежно и умело массировала пышные груди Лорентины, так, что та, смущаясь, но всё же чуть постанывая, прижимала мягкие ладони сильнее. Сидя на столе, светловолосая девушка дарила наслаждение и наслаждалась сама, пока травница таяла, стоя в объятиях.       — Что, нравится? — зажав твердые набухшие соски меж пальцев, почти мурлыкала Беллона, нежно касаясь губами оголëнной, покрытой мурашками, шеи.       — Конечно же ей нравится, — улыбнулась Роми, отпив немного вина прямо перед раскрасневшимся лицом Лорентины. И хотя Лор слышала вопросы и смешки, она уже никак не могла на них ответить, ибо от удовольствия и выпитого вина её голова кружилась в пленительном танце наслаждения. В дрожащем свете факела дворянка наблюдала за ласками Бел, за её тонкими ловкими пальцами, за легкими вздрагиваниями Лорентины. Её возбуждал вид тонких выпирающих ключиц, которые тяжело вздымались, вторя глубоким вдохам и выдохам. Притягивал и вид тонкой лебяжьей шеи, которую та показала во всей красе, склонив голову к правому плечу. Словно завороженная, юная Монтекки приблизилась к девушкам, и, сладко посмотрев в глаза любимой, она одарила её долгим, горячим и глубоким поцелуем, пока сама потихоньку медленно задирала юбку травницы.       Слегка прикусив язык, дабы вырваться, Бел нежно улыбнулась Роми, любовно смотря в похотливые синие глаза. Заботливо проведя по пшеничным волосам, дворянка склонилась чуть ниже, чтобы притянуть голову травницы к себе. Легонько облизав юрким кончиком языка сладкие губы, она слилась с ними воедино в долгом и развратном поцелуе. Пылкие губы Монтекки просто не давали вдохнуть и произнести хоть что-нибудь — её горячий язык, словно змея, пленительно обвивал жертву, даря ей новые чувства.       — Роми-Роми, — довольно улыбалась цветочница, любуясь страстным поцелуем, — я даже начинаю ревновать, — хихикала она, не отрываясь от мягкой и большой груди Лор. Услышав это, дворянка наощупь принялась спешно развязывать шнурки корсета, что держали грудь Беллоны взаперти, пока Бел, осторожно прижав Лорентину за талию, усадила её на стол, меж своих ног.       Решительно задрав юбку, цветочница обнажила длинные и стройные ноги подруги, принявшись медленно, но чувственно поглаживать её розоватые бедра.       — Мх… Бел… — отпрянув от поцелуя, занервничала травница. — Это, это слишком, — покраснела она, пытаясь опустить юбку.       — Тш-ш, всё хорошо, — шепнула та, посасывая мочку уха и разводя ноги девушки сильнее.       — Бел, не нужно…       — Не переживай, тебе понравится, — улыбнулась Роми, прильнув к торчащим соскам Лорентины. — Ох, да о них и порезаться можно! — подразнила она. Нежно облизывая ореолы и еле касаясь влажными губами сосков, Монтекки вожделенно наслаждалась процессом. Опьянëнная возбуждением, она целовала мягкую грудь Лорентины, и жадно сжимала упругую грудь Беллоны.       Пока ладони цветочницы поглаживали внутреннюю часть бедра, подкрадываясь всё выше, её губы дарили тепло и страсть нежной и невинной шейке травницы.       — Ах-а, — приглушëнно простонала Лор, ощутив лёгкое покусывание сосков.       — Как сладко! — довольно мурчала Бел, повернув смущëнное личико в свою сторону. — Роми, ты ведь тоже слышала? — спросила девушка, а затем одарила сидящую меж ног партнёршу сладким поцелуем.       — Это было так мило! — улыбнулась та.       Скользящим движением проведя пальцем по возбуждëнному соску, дворянка, покрывая живот влажными поцелуями, спускалась всё ниже и ниже, не упуская и сантиметра нежной кожи. Дойдя до скомканного в области паха платья, девушка присела на колени, оказавшись лицом прямо между ног подруги.       — Роми, неужели ты такая смелая? — поддразнила дворянку Бел, увидев её решительные действия. — Лор, придержи своё платье, — прошептала она, передав собранный подол в руки травницы.       — Мне… мне так неловко, — и без того покрасневшая Лорентина смутилась ещё сильнее, увидев Роми, которая разглядывала её сокровенное место.       — Всё в порядке, — тихо успокаивала её цветочница. — Дай Роми насладиться видом, ты ведь так прекрасна… — шептала Бел, раздвигая ноги травницы сильнее, кладя её правую ногу на свою. Подхватив левой рукой согнутую в колене ногу Лор, цветочница медленно, едва касаясь, провела свободной рукой по правой части обнажённых половых губ.       — Смотри, Роми, как она дрожит, видишь, как ей нравится… — улыбалась девушка, прислушиваясь к обрывистому дыханию подруги. — А теперь посмотрим, что будет, если я потрогаю здесь…       И с этими словами Беллона осторожно коснулась средним пальцем горячего и набухшего клитора.       — Ах-ах-аа! — вырвался протяжный и приглашённый сладкий стон.       — Ох, Лор, кто бы мог подумать, что воспитанница монахов может так развратно стонать… — довольно ухмыльнулась Бел, прижав клитор чуть сильнее, от чего Лор прикусила губу, желая подавить стоны. Коварно улыбнувшись, Беллона нежно и аккуратно сдвинула пальцы ниже, прямо к сочившейся щели, от чего подруги вновь услышали разгорячëнные звуки наслаждения.       — Лорентина, даже не старайся скрыть, как тебе хорошо, — хихикнула Роми. — Беллона выведет тебя на чистую воду, как бы ты ни старалась!       Приблизившись к уху как можно ближе, на одном пылком выдохе цветочница прошептала:       — Расслабься, Лор, отдайся чувствам… Видишь это? — поднеся руку с тянущейся любовной влагой на пальцах, спросила Бел. — Это значит, что твоему телу нравится…       Чувственно подув на шею горячим воздухом, девушка вновь принялась ласкать сочившуюся промежность и наслаждаться тихими постанываниями и вздрагиваниями. Осоловелый, полный наслаждения взгляд Лорентины устремился ввысь, видя в мрачном потолке пленительную красоту звёзд.       — Роми, двинься ближе, — улыбнулась Беллона, раздвинув половые губы Лор. — Вот здесь, посасывай, но очень и очень нежно, — указав пальцем на самое чувствительное место, произнесла она, — … прямо…       — Прямо как ты тогда? — воодушевилась Монтекки, придвинувшись ближе. Приблизившись вплотную, юная Монтекки видела обнажённый клитор травницы, который, казалось, пульсировал от ласк и желания. Осторожно прильнув к нему почти кончиками пухлых губ, Роми ощутила, как сильная дрожь охватила тело подруги. Трепетные покалывания и судороги заставляли девушку звонко стонать и извиваться, словно в танце агонии. Её кулаки с силой сжимали собранную юбку, пока раздвинутые ноги рвались соединиться друг с другом. Протяжные стоны, переходящие в крики и громкие жадные вздохи, становились всё громче и ярче с каждой лаской и поцелуем. Покусывая шею и плечи, Бел сильнее держала девушку в своих объятиях, пока дворянка доводила её до пика наслаждений.       Сильнейший за время этой бури удар грома заглушил жаркий крик наслаждения юной Лорентины. Казалось, дождь обрушился с новой силой, неистовый, он словно желал повторить библейский потоп и смыть с лица Земли целый город.