Суть ненависти

***

      Весь Сырой особняк погряз в напряжении. Утварь на кухне слегка подрясывалась, разбилось одно блюдо, упавшее с металлической подставки для посуды. В гостиной за большим столом происходила решающая партия, реванш выпрошенный, нет, вымоленный Бергом у Беневиенто. Донна выигрывала у Карла с счетом 5:4 в свою пользу. Немец был согласен на ничью в последней партии. Внутри него все перевернулось после того, как кукольница сходила с позиции E3 конем на G4, тем самым съев черного коня. Карл многострадальчески вздохнув, но сколько всего было в этом вздохе. Донна довольно улыбнулась. Впервые она предстала перед кем-то из семьи, кроме Марии, конечно, не скрывая лицо черной вуалью.       — Минус конь, — хихикнула Беневиенто, явно насмехаясь над ситуацией, ведь на гербе брата красовался именно конь. — Береги своего последнего.       — До окончания игры еще далеко, куколка. — рыкнул мужчина, ощущая поддерживающие поглаживания по голове от Рози. — Ох, милая, береги свою скотинку.       Карл переставил черного ферзя с D7 на G4, угрожая белому коню, съев его собрата. В реальности это выглядело жестоко, если представлять шахматную доску как поле сражений двух королевств. Убийство брата величественной королевой в черном на глазах другого. Донна напряглась, сходила ладьей. Брат отозвал ферзя, а потом в ход опять пошли кони. Белый перешел в активное наступление, угрожая черному королю, но кукольница не заметила, что черный конь стоит на C6, а ее — на E5. Гейзенберг зловеще рассеялся, вертя в руках белую фигурку своего герба.       — Не сберегла. — усмехнулся он, глотнув чаю, что ему налила Мари. Ему, себе и конечно хозяйке дома. Донни вытерла платочком холодный пот со лба, нервно сделала глоток чая. Она точно по вкусу могла определить, какой из десятков сборов заварила сестра.       Внезапно на лице кукольницы блеснуло озарение. Она не заметила коня, а Гейзенберг, ослепленный желанием отомстить, не увидел слона на F6. Девушка воспользовалась этим и слоном уничтожила последнего черного коня.       — Оу, оба королевства остались без конницы. — присев на стул между двумя игроками, прокомментировала Мария. Лефорт не заметила, как было произведено еще несколько ходов, тем более она не смогла уловить мысли своих родственников, которые наступали друг на друга с ослепительной скоростью.       Обстановка на поле битвы. Черный король величественно занимает D7 в его защите ладья, слон, прекрасная королева на B6 и легион пешек в количестве четырех. Его противник, белый предводитель, возвышаясь на F3 в окружении так же ладьи, слона, королевы и легиона маленьких, но верных солдат, однако у белых было численное преимущество. Черный слон ушел в наступление. Белая ладья совершила шаг вперед, а за ней пешка Гейзенберга с D5. Маленькая пешка Донны сделала ход на клетку вперед, бросая королеве брата вызов. Карл усмехнулся:       — Это всё? — сказал мужчина, взяв королеву и сделав ход на один вперед. Донна переместила слона с E5 на C7.       — Шах и мат, — торжественно произнесла она, откинувшись на спинку высокого стула, а под столом перекинув ногу на ногу, выпила темного чая. Триумфально!       Гейзенберг резко встал над столом, уперев руки по обе стороны доски. Он разглядывал доску, бегал глазами от одной ее стороны до другой, анализируя, пытаясь понять, что только что произошло, как победила сестра, где он совершил оплошность, а потом он понял, что его король не мог никуда отступить. В осознании провала мужчина опустился на стул, взяв чашку в руки.       — Кхм, поздравляю, — произнес он. Донна с удовлетворением улыбнулась, затем поднесла чашку к губам. Мария недоумевала еще больше мужа, переведя взгляд с поля баталии на стороны конфликта. — Последний ход был…одним из самых красивых, когда-либо сыгранных на шахматной доске.       — Благодарю, — не скрывая гордости, произнесла Донна, — Уже на 16-м ходу ты начал совершать мелкие неточности и ошибки, постепенно ухудшая свое положение.       — Сегодня был не самый лучший мой день, — Карл никак не мог признать свое позорное поражение, но пытался выглядеть спокойным, хотя внутри бушевала буря. Беневиенто больно ударила, нет, она сокрушила его внутреннее себялюбие. — Как-нибудь сыграем еще раз.       — С радостью, — улыбнулась хозяйка Сырого особняка. — Для облегчения твоего состояния, морального состояние, и восстановления твоей гордости советую сыграть с девочками Димитреску, их можно обыграть в два хода детским матом. — обронила Донна, собирая фигуры.       — Димитреску? — удивился Карл, встав и закурив. — Не знал, что они играют.       — Недавно начали. Купили у Герцога красивейшую шахматную доску и с тех пор практикуются, торговец сам учит их.       — Эй! Не дыми тут! — воскликнула Энджи своим писклявеньким голоском, Берг отодвинул ее ногой от себя.       Свою безобразнейшего вида бежевую рубашку, под которой обычно надевалась черная майка, кожаное пальто и коричневые брюки сменились с наступлением ранней весны на серые брюки без клеточки и полос зауженные книзу и немного мешковатые, синий сюртук с такого же цвета жилет под ним в сочетании с белой рубашкой. Высокие черные сапоги, протертые во многих местах и уже давно потерявшие изначальный цвет, сменились на новые, видом не сильно отличающиеся от старых. Шляпу Карл тоже повесил на крюк, волосы большую часть времени завязывались в хвост. Всю эту одежду он откопал в дальних сундуках фабрики. Когда-то давно это сшила бабулечка, занимающаяся пошивом для Димитреску. Карл уже и не помнил, почему принял эти наряды, которые считал безвкусными и неудобными. Две вещи в его внешности оставались неизменными — черные круглые очки с темными окулярами и кубинские сигары в зубах.       Резкие изменения Гейзенберга произошли буквально за пару месяцев. По большей части из-за нашумевшей новости, изменившей жизнь каждого жителя румынской деревни. По настоянию Матери Миранды Марии пришлось переехать из ржавой сырой фабрики обратно во замок Димитреску. Альсина на радостях выделила сестре самую большую спальню, распорядилась о самых мягких перинах, одеялах и подушках, единолично следила за тем, чтобы сестра ни в чем не нуждалась и ни о чем не беспокоилась.       Подобная смена обстановка благоприятно отразилась на здоровье Мари, прекратились головные боли, ее больше не мучила тошнота, цвет лица стал более здоровым, побагровел румянец на щечках. Также Мария прибавила в весе, доктор Эбернети, коллега Моро, убеждал будущую мать в том, что это норма и прибавка небольшая, хвалил ее аппетит и выписал бутылек на случай, если вернется недомогание. Конечно же Донна была недовольна последним, она считала, что всё нужное есть в растениях, растущих в их долине, не нужно всяких непонятных снадобий, состав которых неизвестен. Кукольница продолжала снабжать сестру вкусными чайными сборами и потихоньку перешла от изготовления кукол на шитье, потому что загорелась желанием скроить одежду для малыша на все случае жизни, помимо этого туалет Мари также нуждался в обновлении, ибо скоро все его содержание перестанет налезать на даму в положении.       — И что, идем к Альси и девочкам? — спросила Мария, глядя на Карла. Тот затянулся, оперевшись задницей о стену.       — Не думаю, что они будут мне рады. — Карл выпустил дым, — Мужчины не посещают замок. Альсина вряд ли изменит это правило ради меня.       — Прошу прощения, что встреваю в ваш разговор, однако я считаю, что Альсина будет к тебе… более благосклонной и терпеливой.       — Почему это? — фыркнул Карл, сбросив пепел от сигары в рот какой-то большой кукле.       — Нет, Альсина тебя порвет. — вздохнула Донна, взяв Мари за руку. — Тебе пора, да?       — Да, я обещала девочкам составить им компанию на литературном вечере. — улыбнулась Мария, а потом бросила взгляд на Карла. — Пойдем вместе.       Мужчина просто кивнул, докурив сигару. Собираясь в замок, Мари приняла от Донны парочку гостинцев — чай, печенье и новое платье светло-зеленого цвета. Беневиенто наказала надеть его, когда начнет зеленеть.       — Ой! Мы кое-что забыли, Мари.       — Да, точно!       Девушки переглянулись, тем самым заставили Карла напрячься.       — Что вы забыли? — спросил мужчина, подняв бровь. Как неожиданно его притянула к себе и поцеловала жена, схватив его за воротник рубашки. Естественно, Карл никак не мог сопротивляться чарам своей любимой, он только положил руки ей на талию, чувствуя, что живот становится больше с каждой неделей. Мария положила руку на грудь мужа над сердцем и, отстранившись от него, прошептала:       — Поднимись с нами на второй этаж.       Инженер как завороженный направился прямиком к лестнице через дверь в длинный коридор. Мари покраснела. Она не испытывала прежде способность к внушению после первого случая в замке Димитреску, когда обнаружила это умение. Донна была весьма удивлена этому и с вопросом взглянула на сестру.       — Я сама в недоумении, Донни. Но мы знаем, что добровольно он бы с нами не пошел.       Донне оставалось лишь согласиться с утверждением сестры, потому что Мария была права. Карл ни за что бы в здравом уме и трезвой памяти не пошел за ней, а ведь Беневиенто лишь хотела сшить ему костюм, как они с Мари и договорились, но им нужно было всего навсего снять с Карла мерки.       — Эм, Мэри, что происходит? — спросил Карл, встав на маленькую табуретку по просьбе жены. — Зачем вы… О, господня срань!       — Я только сниму мерки. — улыбнулась Донна, взяв в руки ленту. — Это недолго.       По щелчку Марии Карл отмер, вздрогнув. Он был в замешательстве, как это случилось. Однако Гейзенберг сразу понял, что это связано с грибом внутри него. Мысль о том, что Лефорт может подчинить себе всех в этой чертовой деревне, заставила его ужаснуться. Сила Мэри увеличивается, возникают новые способности. Почему? Наверняка из-за близости с Мегамицелием.

***

      

«INSCRIPTIE

Drumurile pe cari nu le umblăm,

drumurile ce rămвn оn noi,

ne duc şi ele, fără număr, undeva.

Cuvintele pe care nu le rostim,

cuvintele ce rămвn оn noi,

descoperă şi ele, fără de margini, făptura.

Luptele ce nu le dăm,

luptele ce rămвn оn noi,

ne lărgesc şi ele оn taină patria.

Sămвnţa pe care n-o dăruim,

sămвnţa ce rămвne оn noi,

multiplică şi ea fără capăt viaţa.

Moartea de care nu murim,

moartea ce rămвne оn noi,

ne adвnceşte şi ea tăcerea.

Şi pretutindeni prin toate

оşi pune temei poezia.

НАДПИСЬ

Неисхоженные дороги

остаются путями в нас,

и влекут нас куда-то вдаль.

Непромолвленные глаголы

остаются словами в нас,

открывая бескрайний труд.

Неначавшиеся сраженья

остаются боями в нас,

расширяя Отчизны миф.

Неподаренное зачатье

остается ростками в нас,

сотворяя бессмертной жизнь.

Неизведанная кончина

остается могилой в нас,

углубляя молчанья мглу.

Так везде и во всём и всех

созидают себя стихи.»*

— прочла Кассандра своим сёстрам. В её жёлтом кулоне играли языки пламени, а чёрные волосы опадали на ее плечи, словно тень.

Сестры Кассандры, холодные и равнодушные, смотрели на нее со смешанным презрением и завистью. Они не верили в ее способности и считали ее безумной. Но Кассандра знала, что она одна способна видеть то, что другие не видят.

      Всю свою жизнь Кассандра предсказывала гибель и несчастья, но никто не слушал ее предупреждений. Ее слова звучали как пустой звук, а ее страдания были невидимыми для других. Она была проклята быть слышанной, но не услышанной.

      Но теперь, в этих гибельных временах, Кассандра чувствовала, что ее предсказания становятся все более темными и грозными. Ей ясно было видно, что неизведанная кончина приближается, готовая поглотить мир в своей бездонной тьме.

      Она продолжала читать стихи своим сестрам, внушая им тревогу и страх. Но они только смеялись и отмахивались от ее слов. Кассандра знала, что когда-то все исполнится. И все, кто не прислушается к ее словам, погибнет вместе с миром.

      В ее глазах пляшущие языки пламени только усиливали ее предвидения. Она видела огонь, разъедающий города и пустые улицы. Видела толпы людей, теряющих надежду и погружающихся в безысходность.

      Но даже среди всех этих видений, Кассандра оставалась одинокой. Никто не верил в ее предсказания, никто не заботился о ее страданиях. Они обращались с ней, как с безумной женщиной, и она была обречена наблюдать, как их мир рушится.

      «Неизведанная кончина приближается», прошептала она, отводя взгляд от своих сестер. «И я видела ее во всех своих снах и видениях. Но до сих пор никто не слушает. Возможно, это будет наша плата за безразличие».

      Кассандра понимала, что судьба неизбежна. Но она не жаловалась на свою участь. В ее глазах горело решимость и непоколебимая вера в свои пророческие дары. Она знала, что, хотя ее слова могут показаться бесполезными и напрасными, они все же будут слышаны.

      И тогда, может быть, в ее муках и страданиях будет найдена истина. И можем быть, в этих стихах, родившихся из ее горя и силы воли, звучит надежда на то, что когда-то люди прислушаются и увидят, что неведомая кончина может быть остановлена, если они только будут действовать.

      Так Кассандра читала свои стихи, наслаждаясь игрой пламени в своем желтом кулоне и надеясь, что кто-то услышит ее голос, прежде чем будет слишком поздно.

      Мария, Бэла и Даниэла в оцепенении взглянули на Кассандра, довольно сложившейся свой свиток, а затем сложившаяся руки на коленях в ожидании похвалы. Кас любила похвалу и совсем не любила, когда её критиковали. Она столько сил и времени потратила на свой маленький рассказ, что не помнила как и когда именно ей пришла эта идея, но своей работой средняя из Димитреску была очень довольна.       — Но мы договорились только на стихи! — возмутилась младшая Даниэла.       — Дэни, не ругайся. — нежно произнесла Мария, положив руку на бедро племянницы и слегка погладив её. — Касси всего лишь хотела предоставить нам удовольствие своим рассказом, основанного на мифах Древней Греции о Троянской войне. Сестра героя греко-троянской войны Гектора Кассандра была наделена даром прорицания, но ее видения были обречены быть неуслышанными.       — Почему? — тихо поинтересовалась Дани.       — Потому что она отвергла любовь древнегреческого бога солнца. За отказ он проклял ее. — пояснила Кассандра гордой улыбкой.       — Вы необыкновенно талант… Талантливые.       Мари пробило на слезы. Она накрыло лицо руками. Обеспокоенные девочки поднесли своей тетушке платок.       — Спасибо, милые. Прошу прощения, я… Я не сдержалась. Так бывает… Из-за гормонов. — тихий всхлип. Марию обняла Кассандра так нежно и как будто по-матерински. Бэла и Даниэла не остались в стороне и также обняли свою тетю. — Спасибо, дорогие мои. Вы так мне помогаете. Я так рада быть частью вашей семьи.       — А мы очень рады, что нас станет больше. — улыбнулась младшая из дочерей Альсины.       Их лица были белыми, отмытыми от крови, которая скрывала их светлые и аристократические черты лица. Девочки оделись в изящные тюлевые платья, придававшие им легкость и воздушность, словно они летали без трансформации в омерзительный мушиный рой.       — Мы искренне рады за тебя и дядю Карла. — медленно проговорила Бэла, если бы ей позволяло ее тело, она бы непременно покраснела. — Нам не хватало кого-то еще, дети из деревни нас боятся, а мы были бы не против почитать с ними или поиграть. Без серпов. Да, без серпов.       Мария улыбнулась, погладив каждую из племянниц по щеке. Внутри нее разрасталось материнское тепло, окутывающее постепенно все тело. Это была любовь в ее чистом обличии, ведь любовь материнская к ребенку одно из самых незапятнанных вещей в этом проклятом мире, не смотря на то, какие поступки могут совершать те, кого мы называем монстрами, не зная, что ими являемся мы сами. Люди боятся того, что есть в них самих.       — А я написала историю про семью. — прошептала в стеснении Дэни, опустив взгляд. Ее белые тонкие пальчики беспокойно перебирали подол светло-зеленого почти мятного платьица, заботливо сшитой Донной Беневиенто. — Про нашу с мамой семью, но я знаю, что Бэла написала историю про вас с дядей Карлом, как будто вы молоды и встретились не здесь.       — Ох, не будем говорить дяде Карлу о том, что в этой истории он моложе себя обычного, — улыбнулась Мари, поглаживая выпирающий из подола животик. По ее подсчетам было около пятнадцати неделек.       Кассандра и Даниэла сели на мягких подушках по обе стороны от тетушки, держа ее за руки, и приготовились внимательно слушать сестру.

Карл и Мария впервые встретились в университете в Бухаресте, Румыния. Оба были студентами и изначально просто знакомыми. Однако, по мере того как они проводили больше времени вместе, они почувствовали, что между ними возникает что-то особенное. Их дружба постепенно превратилась во что-то большее, и они начали встречаться. Карл был умным и амбициозным молодым человеком, который мечтал о карьере в финансовой сфере, а Мария была красивой и талантливой девушкой, которая училась на будущего врача. По мере того, как их отношения укреплялись, Карл и Мария решили создать семью. Они поженились в красивой церкви в Бухаресте перед своими близкими Матерью Мирандой, семейством Димитреску, мисс Беневиенто, доктором Моро и друзьями, встреченными молодоженами в университете. Их свадьба была незабываемым событием, полным радости и любви. Сразу после свадьбы Карл и Мария решили, что хотят иметь детей. Они мечтали о собственной семье и о том, чтобы поделиться своей любовью с новым членом семьи. Их мечты исполнились, когда Мария забеременела. Рождение их дочери стало настоящим счастьем для Карла и Марии. Они назвали ее Анна и посвятили все свое время и энергию ее воспитанию. Анна была прекрасным ребенком, полным энергии и любопытства. Она была радостью и гордостью для своих родителей. Карл и Мария продолжали строить свою семью в Румынии. Они работали усердно, чтобы обеспечить Анне лучшее будущее, и вместе с ней они проводили много времени, создавая прекрасные воспоминания. Их история любви и семьи стала примером для многих других пар в Румынии. Карл и Мария показали, что сильная любовь и взаимопонимание могут преодолеть любые преграды и привести к счастливой и успешной жизни. Таким образом, история любви между Карлом и Марией, появление семьи и рождение прекрасной дочери Анны в Румынии стала важной частью их жизни и оставила след в сердцах многих людей, которые видели, как они строили свою семью на основе любви и преодоления трудностей.

      Бэла опустила руки со своими набросками истории и посмотрела на своих зрительниц. У сестер на щеках блестели слезы. Их очень тронул рассказ малышки Исы про вечную любовь. Мариша начала успокаивать своих маленьких мышек, объясняя, что в этом нет ничего грустного, а Изабелле сказала, что та очень постаралась, вложив в своей коротенькой повести всю историю их с Карлом семьи и достаточно правдиво, ведь они и впрямь почувствовали между собой нечто особенное после многих часов, проведенных в операционной.       Настал черед истории Дэни. Она заметно волновалась затем, что ее история была про их семью, семейство Димитреску. Даниэла боялась, что ее история не имеет чего-то невероятного, потому что в ней нет никаких отсылок на мифы или прекрасной истории любви.

      В небольшом доме, где время текло медленно, жила мать по имени Альсина со своими тремя дочерьми — Кассандрой, Бэлой и Даниэлой. Эта семья была единственной опорой друг для друга в жестких условиях 19 века. Девочки выросли озабоченными и заботливыми благодаря примеру своей матери, которая всегда ставила семью на первое место.       Альсина была сильной и образованной женщиной, и несмотря на трудности, она всегда находила время для чтения и образования своих дочерей. Она учила их мудрости, доброте и самостоятельности.       Бэла была веселой и энергичной, всегда готовой помочь другим.Кассандра была спокойной и задумчивой. А младшая Даниэла была нежной и любознательной, она всегда была готова узнать что-то новое и полезное.       Вместе они пережили множество трудностей, справляясь с мучительным голодом и охотой селян. Но они знали, что разделить радости и горести вместе — это сила, которая не знает границ.       С каждым годом девочки росли и укреплялись в своей любви друг к другу и к своей матери. Они унаследовали от нее не только доброту и силу, но и твердую уверенность в том, что семья — это самое ценное, что у нас есть. Вместе, они умели находить радость в простых моментах: когда бродили по полям и собирали цветы, когда сидели у огня и рассказывали друг другу сказки.       Альсина всегда была горда своими дочерьми и их семейной связью. Они были для нее не только детьми, но и верными друзьями. Их любовь и поддержка были неизмеримыми, и они знали, что могут преодолеть любые трудности вместе.       Вместе они создали целую историю, в которой каждый день был наполнен любовью и добротой. Их семейный дух и настойчивость были настоящими сокровищами, которые имели значение гораздо большее, чем любое богатство или привилегия.

      Только Даниэла приготовилась выслушивать критику своей достопочтенной публики, как по всему замку раздался крик леди Димитреску. Ее дочери без промедления поспешили к матери.       Гневу леди Альсины был причиной неожиданный и ненавистный гость — Карл Гейзенберг в своем старом пальто, грязных сапогах и неизменной широкой шляпе. На плече кузнец нес свою кувалду.       — Завали пасть! — крикнул он, взяв оружие в руки. — Я пришел не к тебе, а к своей жене, ясно? И ты, и твои макрощелки мне не помешают!       С этими словами Гейзенберг отправился к Марии, которую дочери Альсины оставили одну в библиотеке. Пока Димитреску сокрушалась о невоспитанности и грубости брата, он уже нашел огромный зал, заполненный книгами. Мари сидела на полу и собирала истории племянниц, когда вошел Карл. Он швырнул испачканные машинным маслом перчатки на пол и сел подле жены.       — Ты нарочно, — фыркнула она, еле разбирая слов Альсины.       — Конечно, — ослепительно улыбнулся немец, взяв девушку за руку. — Как ты?       — Про нас с тобой написали истоорию. Мы познакомились в Бухаресте и ты… Кажется, финансист.       — Ненавижу бумажную работу. Надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо, meine Sonne und Sterne.       Карл по-джентельменски поцеловал ладошку Розамунд. Она с улыбкой взяла его лицо в свои руки, поглаживая щеки, покрытые еле заметной щетиной, которую Берг подзаебался брить каждые три дня.       — Мне нужно закончить одно дело на фабрике, и я к тебе вернусь, милая, спасу твою прелестную шейку от зубов дворянок.       — Сказал тот, кто сам любит кусать шею. — хихикнула Мари, а потом крепко обняла мужчину. Он него несло маслом, но за время их проживания на фабрике она свыклась с этим запахом. Зарывшись носом в шею Карла, Лефорт вдохнула любимый запах — кожа, сигары, их особая терпкость, мыло и… тепло. Она могла услышать тепло, исходящее от сердца Гейзенберга, через запах.       — Ich liebe dich, meine Welt. Ich werde nicht lange bleiben. Ich werde sehr bald zu dir und unserem Erhard zurückkehren. — прошептал Гейзенберг, поцеловав жену.       — Es kann nicht sein, dass du bereits einen Namen erfunden hast, ohne es zu wissen, ein Junge oder ein Mädchen! — возмутилась Мария, поправив очки Карла. Тот лишь мягко улыбнулся. В этой улыбке было много всего, но больше прочего любви, о которой написала Исабелла.       — Ich habe mir nur keinen Namen für meine Tochter ausgedacht, aber ich mag es… Mirabella, Clia und Frederica.       — Hier wird sie geboren und dann werden wir herausfinden, welcher Name besser passt. Es kommt vor, dass man sich während des Wartens einen Namen vorstellt, aber es stellt sich heraus, dass er nach der Geburt nicht passt.       — Alles passt zu unserem Mädchen.** — прошептал Карл, взяв Мари за подбородок, — И я уже ее люблю. Также сильно, как и ее мать.

***

      Карл солгал. Ему не нужно было на фабрику. Конечно, после объявления о беременности Марии и казалось бы утрясания всех семейных неурядиц, он не прекратил работ по проектированию своей армии. Никогда, Гейзенберг лишь незначительно снизил производительность всего механизма. Чего он не закончил, так это выгодное сотрудничество с «Соединением». Наоборот он надеялся на них.       — Что за срочность? Встреча была назначена через месяц. У тебя появилось что-то? — проскрипела Филлипс в крайнем раздражении.       — План изменился. Нужно снова все обсудить.       Солдаты заметно насторожились, сжав оружие. Майор Филлипс пригласила Гейзенберга в палатку для дальнейшего разговора. После долгой дискуссии Карл, как и было решено в их прошлом соглашении, привел мороайку, у которой вместо рук два больших крыла, обитающую в замке и в деревне после замка Димитреску. Чудовище было сдавленно железными тисками, длинный язык заколот большим гвоздем к плечу из соображений безопасности. Мороайку поместили в большую клетку и загрузили в самолет под конвоем.       — Эй, Уотсон, — Карл подошел к своему другу из числа солдат. У них с лейтенантом сразу образовалась особая связь, у них было много общего. Доктор Харрис говорила, что у них одинаковое чувство юмора, черный юмор, если быть точнее.        — Да, Берг? — Энтони пожал Карлу руку.       — Дело есть.       — Я слушаю.       Мужчины отошли чуть глубже в лес, где Гейзенберг протянул ему пачку денег.       — Не спрашивай, где я взял ваши грязные доллары. Мне нужно кольцо. Женское, размер… 16, с камнем. Бериллом, как тогда.       Тони улыбнулся, взяв деньги.       — А говорил, что она тебя бесит. Хорошо, я понял, попробую найти что-нибудь.       — Спасибо, — Берг благодарно пожал руку лейтенанту, но он дружески похлопал Карла по спине.       — Поздравляю. Я рад за тебя.       В словах Уотсона Гейзенберг услышал искренность. Настоящую. От всего сердца.