самоликвидация на ментальном уровне

От Рика пахнет сигаретным дымом и алкоголем — отвратительная смесь, если честно, и Морти совсем не рад тому, что Санчез грубо хватает его за руку, притягивая к себе. Недоумение и лёгкая брезгливость сменяются страхом, когда его толкают на стол, прижимаясь сверху — пиздец, Рик возбужден, как сучка во время течки, и он тихо стонет внуку на ухо, абсолютно без смущения потираясь пахом об худое юношеское бедро. Смит от таких сюжетов впадает в дикий ахуй, а когда пытается скинуть с себя ебанувшегося на старости лет деда, неожиданно для самого себя терпит полную неудачу. — Ну же, Морти, — чужое дыхание обжигает ухо, и вдоль позвоночника ползёт мерзкий холодок, когда он ощущает руку деда на своей заднице. — Давай просто трахнемся, и всё… — К-какого хуя, Р-рик?! Отпусти меня н-немедлен… Морти обрывается на половине слова — его словно током прошибает, когда холодные пальцы учёного неожиданно оказываются под жёлтой футболкой. Юноша невольно дёргается, ощущая прикосновения к животу: — Ебанутый старый м-мудак, иди н-нахуй! — голос срывается, а сам Смит безуспешно дёргает запястьями, пытаясь освободиться из неожиданно крепкой хватки Рика. — Это ты сейчас пойдешь на хуй, Морти. Сказанная со спокойными интонациями фраза звучит, как угроза, и шатен осознает: реально ведь сейчас выебут, и кто? Родной дед. Пиздец, полный пиздец. — Р-ри-и-ик, — вместо ответной угрозы выходит подобие на жалобный скулеж, и самому за себя становится стыдно, но лучше в очередной раз унизиться перед больным ублюдком, чем оказаться им же изнасилованным. Рик хмыкает и неожиданно резко поворачивает Морти лицом к себе, хватает за волосы, буквально вынуждая внука опуститься на колени. От подобного положения откровенно мерзко, и ещё хуже становится, когда Санчез буквально тычет шатена лицом в свой пах: — Ну давай, сученька, открывай рот. Морти всхлипывает и пытается отвернуться, а в следующую секунду получает пару весьма прицельных и сильных ударов. По ушам бьет тошнотворный хруст ломающейся кости, лицо обжигает острой болью, и привкус крови на губах появляется практически моментально; Морти не может сдержать вскрика, когда Санчез зажимает ему нос, причиняя тем самым ещё больше неприятных ощущений. — Соси, детка. Юноша скулит, но слушается, и слёзы чертят на его щеках солёные полосы, мягко блестящие в приглушённом свете ламп. Стоит мальчику приоткрыть рот, как к губам тут же прикасается головка члена, и Морти жмурится, позволяя Санчезу вытворять вещи, вызывающие в душе лишь смесь отвращения и липкого страха. — О да… Поработай языком для дедушки, Морти. Дышать тяжело, по языку растекается противный солоноватый привкус, а по подбородку стекает смешанная с кровью слюна, неприятно хлюпающая при каждом движении Рика. Тот совсем не заботится о том, что Морти не порнозвезда и даже не шлюха с рандомной трассы — юноша мычит, судорожно цепляется за брюки Рика, когда учёный засаживает ему практически по самое горло, а по усыпанному веснушками лицу подростка слёзы текут с новой силой. Пытка не длится долго — совсем скоро Рик вытаскивает член изо рта уже откровенно рыдающего Морти, за считанные секунды доводит себя до разрядки ладонью; сперма попадает на лицо юноши, и тот чувствует себя опущенным в грязь ещё сильнее, чем до этого. — Хороший мальчик, — Санчез довольно улыбается и треплет дрожащего Морти по волосам, а затем вытаскивает из-за пояса ебучий стиратель памяти, направляя его на внука. — Всё будет хорошо, мелкий, дедушка обо всем позаботится.