Здравствуй, Шерлок

      Если бы Джон мог, он бы запрыгнул на переднее сиденье и сам сел бы за руль: таксист ехал недостаточно быстро. Вдобавок к этому, движение сегодня было особенно плохим, и они останавливались почти на каждом светофоре. Джон не был уверен, что Молли вообще будет дома. В этот момент Ватсон захотел ударить себя: Хупер работает в больнице, в которой он только что был, и, скорее всего, сегодня её смена. Ему оставалось только надеяться, что это не так.       Спустя мучительно долгое время кэб шумно остановился перед домом предательницы. Джон сказал таксисту подождать минуту, потому что был шанс, что Молли на работе и им придётся вернуться назад, прежде чем Ватсон пройдёт по дорожке к её дому. Она жила недалеко от Лондона в красивом пригородном районе, где и положено жить молодому врачу, пусть и патологоанатому; её дом был сплющен, разделял стену с одним из соседних домов. Бетонная дорожка, ведущая к её обиталищу, казалась длиннее, чем была на самом деле, каждый шаг эхом доходил до ушей Джона. Он так много раз проходил по этой дорожке, будь то дружеский визит или какой-нибудь праздник, и даже Шерлок присутствовал. В этот раз всё было по-другому. Внутренности Джона сжались, а сердце ушло в пятки — появилась тошнота и такая тревожность, которую Ватсону прежде не приходилось испытывать. Гнев подпитывал каждый его шаг, ботинки с каждым разом всё тяжелее ступали на землю, чем ближе Ватсон подходил к двери.       Джон быстро приближался, но дверь, казалось, становилась всё дальше. И все эти потраченные секунды Шерлок лежит на больничной койке, ошеломлённый и сбитый с толку. Костяшки Ватсона ударились о дверь, дерево задрожало от яростной силы. Он продолжал стучать — сердце колотилось от прилива адреналина, точно такого же, как на поле битвы, где пули свистят прямо перед лицом. Джон стучал настолько сильно, что уже начал избивать дверь — его недавно вылеченные пальцы снова заболеть. Из-за их с Шерлоком положения в полиции нарушение закона ничем не грозит, и потому Ватсон одним быстрым ударом выбил дверь с петель.       — Молли! — взревел он, перепрыгнув через дверь, однако был встречен лишь тишиной. Крыса либо спряталась, либо сбежала в больницу. Внутри было так чисто и аккуратно, совершенно не подходяще для предателя. Разъярённый доктор громко выругался и вернулся к кэбу, захлопнув дверцу машины, и направил таксиста обратно в больницу. Водитель явно был напуган и боялся, что у него будут проблемы из-за пассажира, который только что совершил взлом и незаконное проникновение. В нормальной ситуации Джон бы извинился перед ним и предложил бы доплатить за храбрость, потому что тот согласился везти его, разъярённого сумасшедшего, по Лондону, однако сейчас вышедший из себя Ватсон думал о другом. Он потребовал, чтобы таксист вдавил педаль газа и доставил в больницу как можно скорее, добавив в конце: «Жизнь человека в опасности!». Если раньше бедняга таксист не так боялся, то сейчас начал переживать за жизнь того загадочного человека.       Теперь вопрос заключался в том, что если она всё время была в больнице, то Шерлок остался в её когтистых лапах. Человеческий мозг не был готов к такому количеству сильных эмоций за один день, и растущее чувство ужасной вины нисколько не облегчало ситуацию. Всё это было напрасно, бесполезно и глупо, голова Джона отказывалась работать.

***

      Лифт, казалось, двигался со скоростью улитки на этаж с отделением интенсивной терапии, где держали Шерлока. Лифт останавливался на каждом этаже, чтобы поднять людей со всего здания, отделяя Джона от его партнёра и потенциальной опасности, угрожающей тому. Наконец двери отворились, открывая вид на коридор, кишащий медсёстрами, врачами и ординаторами, однако Джон не обратил на них никакого внимания и направился к кровати Шерлока, которую закрывала медицинская ширма. Он отодвинул ширму и только собирался рассказать Холмсу о Молли и предупредить его, как слова застряли в горле, так и не вырвавшись из приоткрытых губ. Кровать была пуста, простыни были отброшены в сторону, а провода висели без пациента. Сердце Джона ухнуло вниз, достигнув, кажется, центра Земли; в голове крутились мириады мыслей о том, что могло произойти.       — Доктор Вудатха! — крикнул Джон в панике, отодвигая другие ширмы, чтобы посмотреть, нет ли где-нибудь Шерлока. Казалось, будто Холмс бродит по больнице по собственному желанию, однако сейчас не время играть в шарады.       — Доктор Ватсон? — поспешно спросила врач, полагая, что с её пациентом что-то случилось без её ведома, как Джон ответил, что Шерлок пропал. Он быстро и кратко объяснил, что происходит, пытаясь продумать план, чтобы Молли Хупер не сбежала. Где-то глубоко внутри Джон всё ещё не верил, что она способна на что-то такое и что всё это было всего лишь недоразумением. Она не раз спасала их жизни и помогала в раскрытии дел, она не могла быть убийцей. Джон заставил себя начать размышлять, как Шерлок, пытаясь найти причину того, почему Молли сорвалась. Вполне возможно, что Мориарти действительно вернулся, угрожая Хупер её семьёй или гражданскими, зная, что она была одна из немногих людей, дорогих Шерлоку; с её помощью он хотел привлечь внимание Холмса или вообще избавиться от него.       В связи с полученной информацией госпиталь был переведён в режим повышенной готовности из-за сбежавшего пациента, и Джон с несколькими охранниками двинулся вглубь морга. Однако когда они прошли через двойные двери в продезинфицированную комнату, она оказалась пуста. Ватсон ожидал этого, но сердце всё равно ушло в пятки. Один из охранников позвонил в Скотланд Ярд, пока Джон шевелил мозгами, пытаясь найти ещё одно место, где могла скрываться Хупер. В её доме уже был проведён тщательный обыск — Ватсон начал паниковать, потому что Шерлоку нельзя так долго без медицинской помощи.

***

      Шерлок устал. Его тело ужасно болело, а по голове будто ударили кувалдой. Его мысли были более связными, чем прежде, однако ему до сих пор было сложно составить осмысленное предложение, а не несколько отдельных слов. Каждый тихий звук вокруг эхом отдавался в его голове и отскакивал от черепа, а понять, что это за звуки, — казалось непосильной задачей. Объекты вокруг него двоились. Так, хорошо, с этим разобрались. Изначально он был в больнице, через его тело проходили трубки с какой-то жидкостью — сейчас всё вокруг было размыто, слышались лишь неразборчивые голоса.       Он находился в тёмной и заброшенной комнате. Такое похищение уже вышло из моды, и Холмс не мог поверить, что кто-то до сих пор его использует. Следующее, на что стоит обратить внимание: было довольно шумно, что весьма необычно; тот, кто его похитил, был неопытен и точно не был знаком с криминальной сферой, с которой Холмсу приходилось часто сталкиваться; значит, его похитителем был не Мориарти, что даже немного огорчает. Шерлок попытался сфокусировать взгляд на миниатюрной фигуре, освещаемой тусклым жёлтым светом старых гудящих лампочек. В глубине души он догадывался, кто это, но отказывался верить и в первый раз в жизни сомневался в своих догадках. Однако ответ, конечно, был очевиден, Шерлок должен был понять это несколькими неделями ранее, прежде чем препарат попал в его вены, отравив разум. Несмотря на туман в мыслях, не имевший ничего общего с туманом от героина, Холмс начал выяснять, как это произошло и почему.       Первое подозрение упало на ревность, однако она была недостаточной, чтобы заставить кого-то так сломаться, не говоря уже о том, чтобы начать работать на Мориарти, который, вообще-то, должен быть мёртв. У Джима явно был свой человек, он контролировал его, словно марионетку, и это тот, от кого Холмс совершенно не мог ожидать подобного. Сначала он подумал о Джоне, прежде чем догадаться, что именно Молли втянула его в это безумие. И это, должно быть-       — Ох, прекрати думать, Шерлок, ты и так уже знаешь ответ. Я отсюда слышу, как ты шевелишь мозгами, — печальный мягкий голос прорвался сквозь поток его мыслей. Нечёткий силуэт Молли расплылся недалеко от стула, к которому был привязан Холмс — теперь Шерлок мог почувствовать, насколько свободно был связан и насколько непрофессиональным был узел, однако разорвать путы было невозможно: у него попросту не хватит сил. В конце концов, это не так важно.       — Скоро всё закончится, — сказала она, на этот раз тише, и всхлипнула. Вид у неё был вымученный, половина волос была завязана, а другая половина торчала из конского хвоста. Размытый силуэт Молли трясущимися руками держался за стол, было такое чувство, будто она не отдыхала несколько месяцев. Как в любом шаблонном рассказе про злодеев, Шерлок ожидал услышать весь план из её собственных уст вместе с объяснениями, а также узнать, как её удалось всё это осуществить. Молли была примитивным созданием с примитивными чувствами, она была предсказуемой и абсолютно нормальной, кто-то наверняка управлял ей. Шерлок хотел узнать трагическую историю Хупер, а также то, как Мориарти выжил с простреленной головой.       Холмс попытался заговорить, но у него не получалось издать ни единого звука, хотя бы отдалённо похожего на английский. Он сидел, слабо привязанный к стулу, в наркотическом опьянении, а его рот немо открывался, как у рыбы. Лицо патологоанатома было жалким, виноватым, выражало неизмеримое сожаление. Видеть такого великого человека, который сейчас пускает слюни и мычит, было трагично и невыносимо — это зрелище потрясло Молли до глубины души и теперь будет преследовать Хупер до конца её болезненной и, скорее всего, короткой жизни.       — Он жив, Шерлок. Он выжил, — сказала она, не веря в собственные слова. — Он выстрелил так, чтобы рана оказалась не фатальной. Вы оба в тот день обманули смерть, — Молли мрачно усмехнулась, и её голос потонул в тишине, заглушаемой гудением лампочек, которые висели под потолком.       — Где… — Шерлок захрипел, изо всех сил стараясь удержать голову, которая, казалось, весила целый миллион фунтов. Любые другие слова так и не вылетели из потрескавшихся губ и не сорвались с вялого языка.       — Он скоро придёт, — ответила Молли; было очевидно, о ком она говорит. — Мужчина на том складе, ты был прав, это не Мориарти. И этот мужчина мёртв. Его звали Эдвард Купер, он был обязан Мориарти своей жизнью. Он прошёл через интенсивную пластическую хирургию, чтобы выглядеть, как Мориарти, и их сходство просто невероятно; однако ты всё понял по дурацкой родинке под глазом, — она продолжала говорить, её тон становился всё резче.       — Он хочет увидеть твои страдания, Шерлок, — из-за тумана в голове Холмс едва понял смысл этих слов, но с каждой минутой разум очищался. Он был рад, что сейчас силуэт Молли не двоился и она стояла неподвижно, словно статуя, около стола.       Опять, Шерлок не мог вымолвить не слова: вопросов было слишком много, однако одна мысль зацепилась за его сознание и становилась всё сильнее. Где Джон?       — Джон скоро присоединится к нам, тебе стоит пощадить его, он этого не заслуживает, — Молли заговорила снова, гнев в её голосе смешался с разочарованием. Она наконец повернулась к Холмсу, и теперь Шерлок мог видеть её насквозь. Он всё ещё сидел, и глубоко внутри завязался узел животного страха. Это всё определённо закончится плохо, и единственное, что оставалось Шерлоку, — это молиться Богу, которому он не верил, чтобы с Джоном ничего не случилось.       Прежде чем обстановка накалилась до предела, из правой части комнаты послышался звук открывающейся двери и скрип колёс инвалидной коляски. Шерлок уже знал, кто это. Он продолжал испепелять Молли взглядом, не в силах оторвать взгляд. Несмотря на то что шок Холмса уже прошёл, он всё никак не мог поверить, что Хупер может быть помощницей печально известного преступника.       Теперь в центре комнаты находился Мориарти, полностью парализованный, его голова поддерживалась своего рода шейным бандажом, прикреплённым к инвалидному креслу. Шерлок затылком чувствовал тошнотворную ухмылка, которая всё ещё могла появиться на лице Джима. Гнев, словно пламя, пронзил Холмса, давая достаточно сил, чтобы преодолеть временные ограничения. Молли сжалась и съежилась от самого присутствия мужчины — было очевидно, что он сделал с ней что-то ужасное — она просто не сводила испуганных глаз с Шерлока. Боль кого-угодно заставит подчиняться.       — Неужели я опоздал на свою собственную вечеринку? Сорян, ребята! — бодро выкрикнул Мориарти, которого толкнул грубый мужчина, которого и человеком-то трудно назвать. — Говорят, я бы опоздал и на собственные похороны, но насколько я слышал, они прошли уже дважды, а я так и не появился! Разве не так, Шерлок? — он заговорил бархатным и торжествующим голосом, отчего Холмс чуть не ослеп от ярости. Экскурсия по собственному измождённому телу заставила Шерлока почти потерять сознание, когда он начал бороться со слабостью, лишь бы задушить искалеченного Мориарти прямо на месте.       — Ты должен быть мёртв! — взревел Шерлок не своим голосом, и это было первое полноценное предложение, которое он произнёс за многие недели. Его голос был изувеченным и надтреснутым — Молли ни разу не отвела от него взгляд. Ей потребовались огромные усилия, чтобы не сбежать, однако Молли знала, что уже пыталась прежде.       — О нет! Он говорит, прямо по-английски, в его-то жалком состоянии. Действительно шокирующе, — Мориарти продолжил, его колёса остановились прямо перед стулом Шерлока. Это был план, однако Холмс не мог здраво мыслить из-за пелены гнева.       — Интересно, что бедняжка Джон думает об этом, хм? Жаль, что меня не было рядом; мне даже пришлось вынуть туз из рукава, видишь? А я бы ХОТЕЛ увидеть твоё лицо, когда ты сказал, что это она, и НИКТО тебе не поверил! — он начал кричать, вены на его шее вздулись, хотя остальная часть его тела осталась неподвижной. На его наполовину парализованном лице так много эмоций, в то время как само тело, казалось, медленно гниёт от невозможности быть использованным.       — Знаешь, что я сделал? Мои друзья пришли к её бедной семье, — сказал Мориарти елейным голосом — лицо Молли исказилось от боли. Неизвестно, как долго это продолжалось прямо перед носом у Холмса. Мориарти хотел выиграть, в этом нет никаких сомнений, и его стремление победить Шерлока в его собственной игре довело его до окончательного безумства: сначала убийства, а теперь ещё и пытки. Молли дрожала, прячась за покалеченным мужчиной, единственное, что удерживало её от падения на колени, — приставленный к затылку пистолет. Пока Шерлок был сосредоточен на Мориарти, бесчеловечный подчинённый Джима схватил девушку и держал под прицелом.       Без предупреждения, пистолет, прижатый к её черепу, был передан в руки содрогающегося от рыданий тела. На удивление Шерлока, Молли крепко сжала его в руках, костяшки её пальцев побелели. Хупер подготовили к этому: бесчисленное количество раз говорили, что она будет свободна, если подчинится.       — Ты забрал у меня всё, — начал Мориарти снова, его голос был низкий и угрожающий. — Я умирал ради тебя раз за разом, а ты даже улыбнуться не можешь, а? Разве смерть тебя не заводит? — он требовал ответа, его глаза блестели от безумия, точно у девиантного ребёнка, который только что в первый раз убил невинное животное. — Сделай счастливое лицо, Шерлок, это ведь финальное шоу!       — Пошёл нахер, — выплюнул Холмс, пытаясь заставить свои непослушные пальцы развязать узел, сковывавший его запястья. Ему не хватало ловкости, чтобы справиться с этим заданием, и он затрясся от разочарования.       — Тц-тц, Шерли, нельзя такое говорить перед дамой, это не по-джентльменски, — упрекнул Мориарти, дёрнув головой в сторону мускулистого мужчины, который вытолкнул вперёд Молли с пистолетом в её хрупких трясущихся руках.       — Давай, Молли, дорогая, расскажи ему, что ты чувствуешь. Расскажи ему, как мы тебя ИСПОЛЬЗОВАЛИ. Покажи ему шрамы на спине, которые остались у тебя, пока мы тебя избивали до крика. Это всё его вина, это всё из-за него. Он никогда не полюбит такого бесхребетного и отвратительного человека, как ты, — Мориарти засмеялся, играя в свои интеллектуальные игры с помощью своего убедительно лживого языка, заставляя Хупер подчиняться его воле, даже не используя при этом своё тело. Было слышно стук шестерён внутри огнестрельного оружия, когда руки Молли содрогались: она не могла стрелять прямо, даже если бы попыталась.       — Молли, пожалуйста, послушай! Это не ты, то, что он сделал с тобой, не имеет значения, — Шерлок попытался объясниться, но был остановлен пулей, задевающей его щёку с такой жгучей скоростью, что кровь упала на пол.       — ЗАТКНИСЬ! Почему ты просто не мог делать свою чёртову работу, ты должен был во всём разобраться, как ты мог не заметить, что ПРОИСХОДИЛО СО МНОЙ?! — она закричала, задрожав ещё сильнее, чем прежде. — Ты никогда не замечал, если я пропадала на недели!       — Ты должен был умереть в тот день! — крикнула Молли, её лицо покраснело от гнева и агонии. Пистолет в её руках сильно трясся, однако ни разу не сошёл с прицела. Прежде чем Хупер смогла бы продолжить гневную тираду, а очень довольный Мориарти продолжил бы наблюдать за разворачивающейся сценой, дверь в помещение открылась, и Ватсон с ружьём ворвался внутрь, опередив полицию, стоявшую у него на хвосте. Джон в каком-то смысле стал больше похож на Шерлока, чего ему не хотелось признавать: Ватсон вырвался вперёд, засверкал оружием и отказался от поддержки. Животный страх и ярость подпитывали его, одна лишь возможность отмщения заставляла Джона чувствовать себя непобедимым и более чем способным спасти Шерлока и восстановить справедливость. Более того, в подобной ситуации, когда срабатывала старая военная подготовка, возникало чувство долга, и Ватсон собирался его выполнить, независимо от того, кто стоит на пути. В настоящий момент именно Молли направила пистолет в его сторону — получилось своего рода мексиканское противостояние*. Охранник, который стоял позади девушки, двинулся вперёд, чтобы атаковать Джона, его шаги эхом отдавались от бетонного пола — Ватсон, не задумываясь, выстрелил в мужчину. Встав как вкопанный, громила упал на колени, прежде чем удариться о пол с глухим стуком; кровь плавно вытекла из дыры в его неандертальском черепе.       Молли едва вздрогнула, но Шерлок отчётливо видел ужас в её глазах. Она видела трупы каждый день, это была её работа, однако задрожала, представив собственное тело на холодной металлической кушетке.       — Ах, — начал Мориарти. — Как мило, что ты наконец-то решил к нам присоединиться. Кстати, ты опоздал на несколько минут, — бросил он небрежно, не обращая внимания на мёртвого здоровяка. Джон, с его-то рефлексами, попал прямо в цель, однако Ватсон всё же дрогнул: это был шок от того, что Шерлок оказался прав, и осознание этого выбило его из колеи.       — Да-да. Бла-бла-бла, я вернулся из мёртвых и всё такое. Вы, ребята, ведёте себя так, будто встретили Иисуса. Это уже надоедает, если честно. Я же умер всего два раза! Серьёзно, Шерлок, тебе надо наверстать упущенное, — взгляд Мориарти метнулся к Холмсу, а потом обратно к Джону. Молли без указаний снова направила пистолет в направлении консультирующего детектива, шагнув вперёд и ткнув стволом в его вспотевший висок.       — Выбирай! Или я убью вас обоих! — слёзы рекой стекали с её лица, тонули в мелких трещинках её ранних морщин и линиях бывшей улыбки, искаженной из-за стресса. Река спадала на пол, намочив ковёр, когда слёзы срывались из-за содроганий и едва сдерживаемого крика. — Ты всё разрушил! Кто-то должен умереть! Выбирай! — её крик разрезал воздух, и если бы Молли не собиралась их убить, это было бы самое печальное зрелище, которое мужчины только видели. Мориарти действительно прекрасно знал, как использовать заложников, знал, что Джон не выстрелит в неё. Это было тройное убийство, которое перерастёт во что-то уродливое, когда игральные кости будут брошены. Кто-то не выберется отсюда живым.       Все, кто когда-либо встречал Молли, любили её за свет, доброту и самоотверженность. Она была застенчивой мышкой, настолько беззащитной, что ею легко можно было воспользоваться. Старая Молли умерла, оставив после себя лишь это гнилое гротескное тело с такими демонами, которых никто не мог себе вообразить. Она была одержима такой яростью и такой печалью, которые высасывали из неё всю жизнь, с каждой секундой ломая её оболочку, разрушая сердце в груди. Она не должна сломаться.       — Молли, пожалуйста, подумай об этом! — сказал Шерлок, узел развязался. — Сделай правильный выбор, — умолял он её, паника внутри разрасталась так быстро, что он готов был взорваться от напряжения. Холмс продолжил молить, сделав последнюю попытку удержать её палец от нажатия на спусковой крючок. Её взгляд встретился с его голубыми омутами — свежие слёзы появились в глазах. На его мольбы не ответили, мозг Молли работал со скоростью миллион миль в час, она знала, что не способна на это.       — Хорошо, я сделаю это ради тебя, — заговорила она внезапно, убрав от него пистолет, повернувшись на каблуках так быстро, что чуть не упала. — Сделай хоть что-нибудь правильное в своей несчастной жизни и спаси Джона, — добавила Хупер, когда Шерлок наконец освободился от пут, сдерживающих его.       Мир, казалось, замер, когда Холмс поднялся на ноги, готовый прижать маленькое тело Молли к земле и защитить от того, что произойдёт дальше, в надежде, что адреналин придаст силы его ослабленному телу. Пыль в воздухе будто замерла вокруг них, как и кровь в жилах Шерлока, когда Молли с печальной улыбкой на дрожащих губах сунула пистолет в рот и выстрелила.

***

      Шерлок потерял связь с реальностью. Придя в себя, он услышал голос Джона на заднем плане, будто тот говорил с ним по радио с плохой связью. Его зрение вернуло фокус, когда он понял, что стоит на коленях на шершавом бетоне, не имеющий понятия, как оказался здесь, рядом с опрокинутым стулом, лежащим неподалёку. Тихое бульканье вернуло его туманному разуму ясность.       — Брось пистолет, Шерлок! — крикнул другой знакомый голос, который Холмс на данный момент не мог узнать, но это точно был не Джон. Шерлок не чувствовал ничего, кроме замешательства, глядя на свою окровавленную руку, держащую столь же окровавленный пистолет. С отвращением, он отбросил его в сторону, металл стукнулся о твёрдый пол и отлетел в сторону от Холмса и тела, которое находилось под ним. Следующее, с чем надо разобраться: что он наделал? Ещё несколько секунд раздумий, и Шерлок увидел неузнаваемое лицо Джима Мориарти с пятью пулевыми отверстиями, сделанными в упор. Прежде чем он успел среагировать, кто-то схватил его сзади, просунув руки под подмышки, и оттащил от мёртвого тела. По крайней мере, Шерлок надеялся, что мёртвого. Его утаскивали дальше — взгляд Холмса не отрывался от тела, ожидая, что оно будет двигаться или дышать — всё, что угодно, что могло свидетельствовать о том, что Мориарти выжил после пяти выстрелов в череп, о которых Шерлок не помнил. Его тащили до тех пор, пока чуть не споткнулись о безжизненное тело Молли, и шок вернул Холмса в реальность — он снова упал на колени, споткнувшись. Попытался дотронуться до неё. На её мягком, измученном и безжизненном лице больше не было боли. У неё, как и у Джима, не было никаких признаков жизни — Шерлок отказывался в это верить. Полицейским пришлось оторвать его худые руки от трупа, чтобы затащить Холмса в машину скорой, не без помощи перепуганного Джона. У Шерлока не было слов, ему нужно было вернуться к Молли, спасти её. Он отказывался признавать, что было уже слишком поздно, пока не произошёл укол медицинской иглы и мир снова погрузился во тьму.       Шерлок в очередной раз очнулся в явном замешательстве, яркий слепящий свет флуоресцентных ламп привёл его в сознание. Его тело, всё ещё помнящее адреналин и готовность сражаться, немедленно попыталось встать с кровати, однако мягкая, но уверенная рука Джона сжала плечо.       Его глаза были впалые, с тёмными кругами под ними, как у енота, и мешками; казалось, что он не спал несколько месяцев, что, возможно, было правдой. У Холмса было много недопониманий и требований объясниться, однако он не мог заставить себя задавать вопросы, на которые уже знал ответы.       — Ты спал три дня, — сказал Джон мягко, будто прочитав мысли Шерлока. Вот и всё. Мориарти умер в третий раз и теперь навсегда; прошло три дня со смерти Молли, и Холмс всё ещё не мог признать этот факт. Её жертва была ненужной, но, возможно, именно благодаря ей они с Джоном живы. Никто не ожидал, что произойдёт такое, потому Шерлок и впал в ярость и пошёл на зверское убийство. Её смерть спасла их обоих, однако Холмс до сих пор чувствовал, что это было напрасно. Если у Мориарти было две жизни, почему у неё всего одна? У него не было времени на подобные мысли: Шерлок должен был убедиться, что Джим действительно мёртв.       Холмс попытался встать и снова пошевелиться, однако его запястья остались на шершавых больничных простынях. Только когда он посмотрел вниз, понял, что привязан.       — Им пришлось: ты либо сбегаешь из больниц, либо тебя похищают, — объяснил Джон, его рука крепко сжала костлявое плечо. Шерлок проспал три дня — Ватсон, похоже, не отдыхал вообще за всё это время. Он всё время был начеку, стараясь не выпускать Шерлока из поля его зрения, опасаясь, что тот снова исчезнет. Три дня он в одиночку горевал по Молли; некоторые друзья посетили его, чтобы выразить свои соболезнования; многие из них, без сомнений, были уверены, что такое не должно было случиться с Хупер. У неё больше не было семьи, после того, как Мориарти расправился с ними, и ей, должно быть, было мучительно одиноко.       Прежде Шерлок попытался бы сделать что-нибудь, однако на этот раз он решил подумать о чувствах других и посмотрел на Джона. Молли была права: он не заслуживает всего этого. Стало очевидно: куда бы Шерлок ни бежал, Джон последует за ним, и потому Холмс больше никогда не будет один.