Выживание — не победа

Сильвия Саргас стояла над телом солдата в просторной холодной комнате. Эту комнату военные маги использовали как морг в тех редких случаях, когда целители были бессильны. «Мне следовало за тобой присмотреть, Михаэль», — подумала Сильвия Саргас, поджав губы. — В базе есть его заявление про отказ от жизни прошедшего и следовательно отказ от воскрешения, — некромант подошел к ней. Своим присутствием здесь он словно говорил ей: «Я буду рядом, что бы ты не решила». Он уже проверил свои записи, но освобождать душу не спешил. Сильвия знала, что некромант предан ей, и нарушит законный порядок вещей, если таков будет еë приказ. — Командующий магистр, какие будут указания? Сильвия смотрела в спокойное бледное лицо мертвого парня, игнорируя раны и кровоподтëки, как если бы он спал. Харизма, остроумие и дерзость, которыми он обладал при жизни, были ей по душе и поэтому было вдвойне жаль, что он выбрал лёгкий путь вечного покоя. Другая дорога: жизнь, подаренная некромантом. Жизнь без магии. Можно влюбиться, жениться, растить детей. Некромант тактично кашлянул, напоминая о времени. Она должна прямо сейчас решить судьбу своего солдата, взять на себя ответственность за всë, что произойдёт, и в одиночку справиться со всеми возможными последствиями в будущем. — Какие шансы? — ровным голосом спросила она. Мужчина прикоснулся к запястью мертвого там, где у живых меряют пульс, и посмотрел на свои необычные наручные часы, которые тут же окутала серая тонкая дымка, извиваясь вокруг всей руки. Ещё секунду назад часы показывали текущие время и дату — 22:31, 24 мая 2021, а когда дым расвеялся циферблат на часах показал время смерти: 21:42. Сильвия не понимала как конкретно работают некроманты, но была рада, что у нее есть среди них несколько надежных знакомых. — Времени мало, — сообщил он. — Прошло практически пятьдесят минут с момента остановки сердца. Через десять-пятнадцать минут наступит порог, после которого вмешательство будет небезопасным: если хоть немного опоздаем, есть риск создать не-мертвого. Обстоятельства, мягко говоря, не радуют и решение надо принять быстро. Ей уже доводилось видеть не-мертвых. В отличии от прошедших, которые теряли только способность к магии и жили обычной жизнью, не-мертвые теряли вообще всë, что делало их людьми: свои воспоминания, характер, личность, эмоции, сердцебиение. У них не было потребности в сне, еде или отдыхе. Не-мертвый был пустой оболочкой без собственной воли и делал только то, что ему приказывали. Сильвия знала женщину-некроманта, которая дважды оживила мужа-шизофреника: он покончил с собой, она его оживила, потом он снова покончил с собой. Она вернула его во второй раз, прекрасно зная, чем он станет. Затем она несколько месяцев прятала этого не-мертвого в подвале, чтобы никто не узнал. Сложно сказать, кто в этой паре более сумасшедший. Некромант начал нетерпеливо стучать подошвой ботинка по серой плитке пола, напоминая ей, что время идёт не в их пользу. Сильвия редко в чем-то сомневалась и ещё реже нарушала правила. Сейчас она стояла с привычным выражением уверенности на лице, но сама была в замешательстве и не могла ничего предпринять в таком состоянии. Всë еë внимание вновь вернулось к молодому магу, только теперь она не испытывала скорбь, она злилась. Как он мог подписать отказ от второй жизни, затем вот так вот умереть в свои двадцать лет, и поставить еë перед этим мучительным выбором? Как посмел нарушить приказ? Почему пошел на дело без напарника и без прикрытия? Идиот. Что с ним делать? Что ей делать. Взгляд Сильвии скрывал внутреннюю панику и просто отрешенно блуждал по многочисленным ранам на большом, сильном и холодном теле под черной униформой. Она догадывалась, что еë подчиненный до последнего вдоха сражался и дорого продал свою жизнь. Храбрый, но безрассудный. Сильвия подумала о том, что однажды она так же будет лежать на столе мёртвая и почувствовала себя лицемеркой. Она-то подписывала отказ от второй жизни каждый раз, каждый год, на протяжении тринадцати лет. Чем выше она поднималась, тем сильнее понимала, что без магии жизнь потеряла бы смысл и стала бы ей проклятием. И тем не менее, она стояла над телом молодого двадцатилетнего парня и осуждала его за то, что он принял такое же решение, какое приняла она сама. Какая двуличная у человека натура. Чтобы успокоить свою совесть, командующий военный магистр может сделать только одно — отомстить. Наказать виновных, и всё, вопрос закрыт. По протоколу, по закону — всë чисто и правильно, потому что больше ничего нельзя сделать для мертвых. Особенно, если они сами ничего не хотят. Однако ей казалось, что мести будет мало. Это не вернёт ему ту жизнь, которую у него отняли. У Сильвии не было возможности отблагодарить его за преданность, ведь мертвым не нужны ни деньги, ни слава, ни звания. У него даже не было никакой семьи, чтобы она могла позаботиться о них вместо него. Совсем ничего нельзя было сделать. Сильвия подумала о своём сыне, которого она оставила в шестилетнем возрасте, и ушла в армию. Си Джек рос со своим отцом, а чужая женщина последние тринадцать лет находилась рядом с ним и заменяла ему мать. Он вырос ничем не похож на Сильвию Саргас. Пару дней назад она впервые увидела своего сына после стольких лет. Они стояли как два абсолютно чужих друг другу человека. Он был одет в красную футболку с большим и странным рисунком, на ногах рваные джинсы, его каштановые волосы явно нуждались в стрижке, а кроссовки вообще следовало бы выбросить за один только токсично-салатовый цвет. Худощавое телосложение выдавало в нём человека, абсолютно незнакомого с понятием «физические нагрузки». В свои девятнадцать лет он выглядел как ребенок на каникулах. Ее сын жевал жвачку и его светло-голубые (как у отца) глаза уставились на нее в немом шоке. Эта встреча была такой странной. Этот парень — ее сын, ее родная кровь, но он ни в чем не был похож на Сильвию. Почему он вдруг решил приехать через полстраны, чтобы увидеть еë. Зачем остался здесь? Что к ней испытывал? Сколько не пыталась, Сильвия не могла его понять. Она была больше похожа на мужчину, чем на женщину, и уж точно она не выглядела как мать. Широкие плечи, высокий рост, простая черная одежда, скрывающая каждый сантиметр кожи, за исключением рук и шеи, на которой в три вертикальные полосы разместились черные магические символы, указывающие на высокое военное звание. У неё были прямые черные волосы, из них всегда выглядывали уши, потому что еë волосы были лишены густоты и блеска, и едва доставали до середины шеи. Тяжелый взгляд еë черных больших глаз не мог долго выдерживать ни один из подчиненных. Еë боялись, но уважали и ценили. И никто не любил её. Си Джек имел полное право злиться на то, что вырос без матери, но вряд ли он вообще воспринимал еë как мать. У неё же вместо естественного для женщин материнского инстинкта было естественное для военного командира — материнское безразличие. Она не сближалась с ним, не разговаривала с ним и просто ждала, когда он уедет. Мысли о непутёвом сыне помогли ей по-новому посмотреть на ситуацию с мертвым воином. Внезапно все стало удивительно просто. Если Си Джек мог преспокойно жить без магии, хотя ему ничего (кроме лени) не мешало еë изучать и тренировать свои навыки, то почему они решили, что молодой солдат не сможет принять новые правила игры? В конце концов, он по натуре своей боец, с выдержкой, дисциплиной и всем необходимым для выживания. Конечно, какое-то время будет нелегко, потому что в отличии от еë сына, у этого солдата были амбиции и талант, упрямство, жажда совершенствоваться, но потом он привыкнет и сможет жить не хуже других. Она должна дать молодому магу шанс, даже если он сам отказался. — Приступай, — кивнула она некроманту, покинув помещение. Последней еë мыслью в морге было то, что она должна приложить все усилия, чтобы изменить судьбу своего единственного сына. Девятнадцать лет его жизни уже не исправить, но, возможно, время проведенное с ней сделает из него человека и мага.