Просвещение Янтаря

Перед Сатори встало несколько проблем, требующих срочных решений. Первая из них — задача ночлега на эту неделю. В основном, она жила у торговцев, которых знала и с которыми сотрудничала, однако, торговый дом, который она раньше посещала, праздновал рождение наследника и явиться туда без подарков означало проявить неуважения к хозяевам. Самым простым способом подзаработать для ребенка была помощь морякам или торговцам, но те и другие наверняка были заняты Снежными. Делегация оказалась настолько огромной, что прибыло аж три корабля и все для того, чтобы открыть банк Северного Королевства, а улицы запестрили карнавальными масками и строгими костюмами. Простые люди повылазили посмотреть на редких гостей из далеких земель, поэтому улицы оживились в мгновения и ходить ребенку было не удобно, а более того опасно. Их чего можно было сделать вывод, что Снежные хорошенько так поднасрали Сат, ведь тратить деньги, данные Адептом, она не посмела на «человеческие глупости». Поэтому для обдумывания плана действий, Сат отсиживалась возле хижины лекарей, именуемой Хижиной Бубу, где народу было не так много, ведь до лекарств в такое время никому не было дела. Ступеньки, на которых она сидела, хорошо нагрелись и было приятно наблюдать за городской непривычной суетой со стороны, потому как собственные проблемы на фоне суетливых людей казались мелочными. Вторая задача на сегодняшний день проявила себя более актуально, чем первая. Желание поесть раздалось урчанием в животе, которое сероглазая упорно игнорировала. Идти в местные лавки было самоубийством: слишком много людей и скорее всего заказ будет делаться долго. Ей, конечно, нравилась острая кухня Ли Юэ, но вот для детского организма это было вредно. Но еще вреднее было вообще не есть, особенно когда из хижины доносились запахи пряных трав, которые возбуждали рецепторы. Из-за некоторого периода жизни без возможности видеть остальные ее чувства обострились и больше всего обострился нюх, который причинял свои неудобства. В бою это будет удобно, но вот в обычной жизни такое отличие организма пока только мешало. Помощь пришла, откуда ее не ждали. Из магазина Бубу как раз вышел один из знакомых. И Бон, старый лекарь из деревни Цинсин, который по больше части проживал в городе. Его знали как старого, доброго дедушку, помогающим с разными недугами, Сатори же узнала его как последнего циника, ненавидящим свою работу под старость лет. Это был человек среднего роста, гордый на первый взгляд, с надменными и холодными глазами, выдающим его опыт за плечами, с широким морщинистым лбом. Худощавое лицо его еще больше удлиняла остроконечная белая бородка, над которой закручивались такие же усы. Сам он одевался обычно в простую, без всяких украшений одежду, которая позволяла бы ему быстро двигаться, ведь он на старость лет был весьма активным для своего возраста. — Ох, Сат, опять матушка помирает? — С издевкой спросил он, поскольку знал, что нет никакой болеющей матушки и Сатори просто садиться всем на уши своей душераздирающей историей. Провалилась она по простой причине: по легенде матушка живет как раз в той деревне, а старик знает там всех поголовно. Да к тому же, выходит она совсем из других ворот, ведущих на территорию Адептов, а ни как не в сторону деревни. Тут то старик и словил ее на лжи, выведав всю правду о том, где именно она живет, пригрозив рассказать все нужным людям, если та будет в очередной раз плести легенду. Не то, чтобы его интересовали Адепты и слушок, что она как джины выполняют желания, его скорее интересовала сама Сат, которая отличалась от сверстников, увлекающихся в таком возрасте лишь игрушками, да сладостями. И собеседником она была хорошим, поскольку умно остроумила и много чего знала не погодам. Еще больше их сдружила одинаковая манера юмора, граничащая с черным, и общие интересы в виде психологии и истории Тайвата. — Тут ты прав. Однако, помираю я и от голода. — Произнесла она, закинув голову чуть ли не назад, чтобы увидеть довольное лицо старика с сумкой на плече, где наверняка хранились какие-нибудь вкусняшки. — Я всегда прав. — А вот тут ты не прав. — Прищурилась Сат, поведя плечами затем от неудобной позы, от которой пришлось в скором времени отказаться. — Если тебе интересно, то Адепт попросила меня купить кое-что в городе, но, как оказалось, местным торгашам дела до меня нет. — Пойдём. — Проигнорировав речь знакомой, коротко кинул старик, прежде чем пойти дальше вниз по ступенькам к самому центру города. — Куда? — Спросила Сатори, сморщив лицо, словно наткнулась на нечто отвратительное из разряда похабных шуточек или рыбы в блюде. — Искать неприятности! — Ответил И Бон с наимерзейшей улыбкой в своем арсенале, чем только сильнее смутил девочку. — Покормлю тебя, дитятка, послушаю что расскажешь. Этой самой девочке повторять дважды не нужно было. Она тут же подскочила со ступенек и последовала за стариком, равняясь и еле успевая за активным лекарем. Лишь в мыслях у нее пронеслось, что для своих лет этот старик вполне себе здоровый и не разу не жаловался на свое здоровье, что не свойственно для пожилых людей такого возраста. — А ты опять травы перекупаешь? — Поинтересовалась она тем временем, пока они шли по милым мостовым, соединяющих части города в одно целое. — Что ты, какие перекупки! — Возмутился старый лекарь, отмахиваясь от ее слов, но сумку к телу прижал сильнее, словно побоялся, что увидят содержимое. — Попросили помочь в хижине, пока в городе такая суматоха будет. — А что насчет стариков в деревне? Не боишься, что помрут без тебя? — Но твоя матушка же как-то еще жива. — Ответит очередной колкостью И Бон, заставив моментально замолчать Сатори. Этот старик умел указать на промахи, но делал это в мягкой манере. Даже будь перед ним вор, укравшим реликвию, он бы над ним постебался, да отпустил. А какое дело старику играть в героя и выслуживаться перед другими? Именно он служил неким примером для девочки, особенно в шутках. Был в нем какой-то харизматичный шарм, от которого хотелось не то повеситься, не то посмеяться и забыть как страшный сон. Лекарь придерживался двух фраз: «Горит сарай, гори и хата» и «Если я мусор, то все вокруг фекалии». Пожалуй, еще одной замечательной чертой города была ее уличная еда. Множество торговцев продавали различные блюда, сделанные у покупателей прямо перед глазами, отчего улицы частенько посещали всякого рода гурманы, надеясь почувствовать новый вкус блюд. Не отказывались от такой еды и простые работяги, которые мимоходом проходили лавки с местной кухней. Если попросить определенный рецепт, то многие не откажутся в его приготовление, так что попросить сделать блюдо для ребенка менее острым или соленым было просто. Лекарь с неохотой, но уплатил все сам, хотя прекрасно понимал, что Адепт не могла отправить ребенка без хорошей суммы в карманах и Сат просто не хочет тратиться на то, что по ее мнению не важно. Порой старика удивляло такое безобразное отношение к первоначальным человеческим потребностям, но потом, поразмыслив над этим, пришел к выводу, что ребенок живет с не человеком и повадки у него будут соответственные. — Найти бы тебе родителей или опекунов. — Произнес он внезапно во время трапезы, пока Сат поедала мягкую и теплую лепешку, сидя на лавочке за каким-то домом, откуда доносилась музыка на духовом инструменте. Девочка оторвалась от еды и взглянула на И Бона, пережевывая пищу. — Год прошел с тех пор. — Напомнила она, печально отведя взгляд в сторону бескрайних каменных гор, что усеяли Ли Юэ, подобно копьям бывалых битв. — Ни одного запроса на пропавшего ребенка за это время. Мне потребовалась неделя поисков, чтобы узнать, что на момент моего нахождения Адептом не было зафиксировано ни одного кораблекрушения в районе отмели Яогуан. Меня никто не собирался искать и попросту бросили. — Ты что-нибудь помнишь до того момента? — Спросил лекарь, так же отрываясь от своей лепешки, чтобы найти слова поддержки. Но взглянув на сероглазую девчонку, чей взгляд не отражал горечи потерянной семьи, осознал, что слова поддержки в этой беседе буду неуместны. — Ничего. — Пожала она плечами, откусывая затем большой кусок и продолжая с набитым ртом. — Да и мне нравиться у Хранительницы Облаков. Она обучает меня четырем языкам, владению копья, алхимии, базовым предметам. Думаю, жить с ней не так уж и плохо. — Может она и передает тебе знания прошлого, тебе нужно жить как обычный ребенок. Найти друзей, играть в игрушки, ходить на сказки и так далее. За учебой может и детство пролететь. — Пожал плечами старик, разглядывая еду в руках. Он вновь взглянул на оставшийся кусок и протянул его Сатори, что за это время доела свою порцию. — Я не буду об этом сожалеть. — Улыбнулась она, принимая лепешку и сразу же приступая к его уничтожению. — Мне была дана вторая жизнь, после того как я чуть не умерла. Думаю, именно тогда мне пришлось осознать некоторые «взрослые» вещи. — Этот старик до сих пор не привык к твоей осознанности в таком возрасте. — Усмехнулся лекарь. — Но опекун-человек бы мне не помешал. По крайней мере меня не будут донимать со своей жалостью к «маленькой девочке с больной матерью». — Согласилась она тем временем. Сатори под молчание закончила трапезу и облизнулась, довольно откидываясь на спинку скамейки и поглаживая наполненный до отвала живот. Теперь и думалось легче и настроение поднялось — чудеса. Она взглянула на И Бона и прищурила взгляд. — Может ты станешь моим опекуном? — Моракс упаси! — Воскликнул лекарь, хватаясь театрально за сердце. — Брать такого монстра в подопечные, пожалей старика на старость лет. Сат вновь взглянула на него, но уже более пристально и будто с нажимом во взгляде. — Сат, я правда не хочу брать такую ответственность. У меня много больных, с которыми должен быть глаз до глаз, еще один геморрой здоровье брать не позволит…ох, Архонты, звезды с тобой, оформлю я опеку, только перестань выжигать меня своим взглядом. Я не картина, чтобы на меня так смотреть. — Сдался быстро И Бон, поворачивая ее голову в сторону с силой, но аккуратно. Девочка засмеялась от такой реакции и все же повернула голову обратно к лекарю, наблюдая его редкую скромную улыбку. Не язвительную и острую, а мягкую и нежную, словно он был действительно счастлив получить такое предложение от Сатори. — Своих не успел заделать и теперь под старость лет стараешься нагнать? — Наклонилась она чуть вперед, подтрунивания над своим будущим опекуном. Улыбка с его лица слетела быстро и так же быстро прилетел легкий подзатыльник. — Где ты вообще таким словам научилась? — Недоумевал лекарь, складывая руки на груди. — Так я у опекуна научилась. Он очень хороший учитель в этом плане. — Какой ужасный человек… Оба от такой шутки засмеялись в голос, пока музыка из дома не затихла и не послышался топот ног. Именно по этой причине им пришлось ретироваться с места все так же подтрунивания друг над другом, но уже теперь как «подопечная» и «опекун». Пожалуй, только с ним Сатори могла показать себя настоящую. Не милую, нежную девочку, а достаточно прямолинейную и немного грубую для своих истинных лет. Поэтому, брякнув на вопрос о возрасте «для тебя в внучки сгожусь», она не сразу поняла как это будет смотреться для окружающих при регистрации опекунства в одном из зданий Ли Юэ. Словно старый извращенец решил переписать свое наследство для своей молодой пассии, но исправить момент она так и не взялась, а потому это решился сделать лекарь. — Девочка совсем поехала крышей при больной матери. Благо у меня есть опыт в таких делах. — Улыбнулся обворожительно он женщине за регистрацией, оставляя свою подпись на бумаге. Сатори лишь ели слышно цокнула языком, но говорить что-то против не стала. Да, ее будут теперь считать сумасшедшей и душевнобольной, если такая весть разлетится, но, по крайней мере, ей не будет страшна участь жертвы для извращенцев, которых она нет и нет, но встречала на просторах города. Пускай здесь безопасность и была высокой, но случались события, когда до малолетних детей кто-нибудь докапывался из пьяных гостей города. Коренные себе такого позволить не могли из-за воспитания, поэтому этим пользовались приезжие, потеряв всякий страх от градуса. — Ваше заявление будет рассмотрено в течении календарного месяца, если все будет хорошо, то мы свяжемся с вами. — Произнесла девушка, забирая кучу бумаг со стола. Старик протер руки и согласно покивал, вставая со стула. Он наклонился к коленям и протер их, ведь заполнял бумаги несколько часов, да и сама девочка уже устала сидеть на одном месте, а потому подскочила следом и растянулась, вытягивая руки к потолку и выгибая спину, где позвоночник приятно захрустел. Она так же повернулась корпусом, слыша соответствующий хруст. — Тогда мы пойдем, всего доброго. — И вам. — Лишь кивнула девушка, совсем потеряв интерес к их персонам, расписываясь в журнале. Лекарь хмыкнул и взял Сат за плечи, чтобы вывести ее из дома. — Так, а теперь зайдем к клиенту, пока совсем не стемнело. — Произнес он, отпуская сероглазую. И Бон привычным движением провел рукой по бороде, вспоминая местонахождение больного, а когда вспомнил, направился. — Как же это напоминает мне все круги грехов. — Вздохнула девочка, разглядывая открывающиеся к ночи лавочки со спиртным. Не то, чтобы ее тянуло выпить. Для детского здоровья это было не благоприятно, просто, вспоминая вкус вина, ей захотелось сделать хотя бы глоточек и попробовать местный лор на вкус. — Это называется бюрократией. — А это не одно и то же? — Отвлеклась Сат, в очередной раз напоминая, что телу лет одиннадцать от роду, да и вряд ли старик позволит начать вести разгульный образ жизни, раз он стал почти опекуном. — В чем-то ты права. — Согласился И Бон, страдальчески вздыхая. — Я действительно устал заниматься этой писаниной. — Я всегда права. — А тут ты не права. — Посмеялся старик, возвращая обеденную подколку. Девочка прыснула, прикрывая лицо рукой. Дом оказался торговым, а пациент один из управляющих домом. Он представился сложным именем, отчего Сатори даже не пыталась его запомнить, поскольку навряд ли еще с ним встретится, ведь не планировала вечно ходить вслед за стариком и особенно во время его работы. Но тот, напротив, был этому рад и гордо объяснял механики глазной системы, с проблемами которого и обратился мужчина, жалуясь на снижение зрения и излишнюю раздраженность. Поскольку света перестало хватать, девочке поручили самую важную роль — держать подсвечник. И пока лекарь вел беседу с торговцем, выведывая всю необходимую информацию, девочка разглядывала винтажный кабинет, а в особенности привлекательные закатники, которые буквально пахли спелостью и сладость, заманивая взять один их вазочки. Эти фрукты были настолько вкусными, что сероглазая против воли облизнулась, но с силой оторвала взгляд от созерцания таких прекрасных фруктов, делая вид, что слушает внезапную лекцию от опекуна. — Что ж, тогда я пропишу Вам лекарства из белладонны и ваше зрение не будет более падать. «Потому что он ослепнет к чертям.» — Закатила глаза девочка, пока лекарь рылся в своей сумке в поисках заветного раствора. Она лишь доверилась его мастерству и не стала возникать, хотя после обещала себе устроить взбучку таким животным методам. — По одной капле в каждый глаз на каждый вечер. — Произнес И Бон, протягивая бутылек. — Спасибо, господин лекарь, позвольте Вас отблагодарить. — Торговец протянул несколько тысяч моры, пожимая затем крепко руку. И пока Сат ставила подсвечник, старик быстро распрощался с пациентом и вышел на улицу, следом последовала девочка, ели успев, лишь бы не остаться один на один с мужчиной. Она раздумывала, как начать разговор и чтобы не обидеть знания опекуна, ведь ей предстоит до своего совершеннолетия с ним контактировать. — И Бон, ты же знаешь, что это растение ядовитое? — Все же выдавила она, идя за стариком. Тот хмыкнул, но даже не взглянул на нее, продолжая идти. — Естественно. — Ответил он, сунув доход в кошелек и для вида потряс его. — Но деньги лишними никогда не будут. — Тогда почему ты дал его?! Как же клятва помогать, как же… — Возмутилась Сатори, останавливаясь посреди дороги. Лекарь повернулся к ней и вздохнул, останавливая ее речь своим насмешливым взглядом, словно она сказала полный бред. — Люди верят, что он целебный для глаз и создает здоровый блеск. На самом же деле это раздражение и непроизвольные слезы, после чего сухость глаза. — Начал он, сложив руки на груди. — На самом деле я дал ему другое средство. Масло из сока синего василька, календулы, медуницы и пихты. — Но к чему это вранье? — Сат, люди слишком верят в слухи, а среди торговцев это доход. — Пожал лекарь плечами, взявшись за плечи подопечной. — Они услышат лишь то, что хотят услышать. Поэтому в этой работе приходиться врать. И врать много. Говорить, что это одно лекарство, но давать другое. Говорить, что это не горько, но на самом деле это та еще дрянь. — Я поняла. Незачем за меня цепляться как утопающий за плот. — Буркнула девочка, скинув его руки немного грубо. — Ты, оказывается, тот еще лжец. — Ты злишься, что я не оправдал твоих надежд, или то, что преуспел во вранье лучше тебя? — Засмеялся лекаря, расправив руки в стороны. — Считай это ложью во благо. — Тебе лучше позаботиться о ночлеге. — Зачем? Я уже заплатил за гостиницу. — Пожал И Бон плечами, нагоняя девочку. — И нашел нам ужин. Старик показал зрелый закатник, протягивая его сероглазой. Та просверлила взглядом фрукт, но не взяла. — Ты украл у торговца закатник? — Вскинула брови Сатори, словно не ожидая больше благородных поступков от этого человека. — Я похож на жалкого воришку? — Возмутился он. — Я украл несколько штук. — С кем я связалась. — Закатила глаза девочка, все же беря в руки фрукт и откусывая сочный плод, жмурясь затем от прекрасного вкуса сладости. Любые конфеты меркли на фоне этого прекрасного продукта, являясь заменителем легкого ужина. Хотя, она бы не отказалась от мяса, но тратить свои деньги все же не хотела. Ее проблемы практически решились и на завтра она планировала зайти в торговый дом и заказать необходимые ресурсы, а потому настроение ее поднялось.