Просвещение Янтаря

Распив чаю за разговором об обстоятельствах на рынке с приездом Снежных, Сат и старший наследник поднялись после на второй этаж, где была чисто жилая зона для семьи. Здесь уже не было дорогих картин и шикарной мебели, эта часть дома смахивала больше на среднестатистическую в Ли Юэ. Хозяйка дома встретила детей с радостной, но уставшей улыбкой и со спящим крепким сном ребенком в руках. Он был таким маленьким и крохотным, что Сат заупрямилась, когда ей предложили подержать его. Она встала в штыки и мать ребенка лишь посмеялась, сказав, что ей нужно привыкать, ведь в будущем станет сама матерью. Девочка на это усмехнулась, но не сказала, что детей вообще не планирует и это будет железобетонным желанием. Она переродилась не для того, чтобы проходить муки рождения ребенка, а для того, чтобы жить счастливо и хорошо. Хотя, понянчиться ей хотелось бы, ощутив на собственной шкуре, каково это быть Хранительницей Облаков. На второй день она действительно заскучала по ней, но возвращаться до конца недели не планировала. — Я тут подарок купила, не знаю, понравится ли Син Цю в будущем, но, надеюсь, он сохранит его хотя бы в качестве воспоминания про незнакомую тетку. — Начала Сатори за беседой, показывая коробочку в руках. Женщина положила ребенка в специальный гамак для детей и открыла подарок, расцветая широкой улыбкой. — Какая прелесть, Сатори. Я обязательно покажу эту серьгу ему в будущем, когда он подрастет. — Залепетала женщина, пребывая на седьмом небе от счастья. — Так оригинально и элегантно, подстать второму наследнику. Подстать ребенку, которого воспринимают как второй вариант. Подстать ребенку, на которого смотрят как на материал. Почему-то именно это прочла Сатори по глазам матери и от собственных мыслей ей стало неуютно. Слишком жалко стало Син Цю, даже если так подумала только она одна. Да, он родился с золотой ложкой во рту, но эта свобода денег не сможет дать ему свободу жизни, ведь он будет заперт в золотой клетке. Повисшую паузу разрушил ребенок. Он во сне беззащитно захныкал, лицо его искривилось и чуть позже раздался плач, словно он прочел мысли гостьи. Девочка взбодрила себя сама, хлопнув по щекам, и выпрямила спину, взглянув на старшего наследника, что усмехался по-доброму, глядя на своего младшего брата. Было в его глазах что-то приторно-наивное, настоящее семейное чувство, которое сероглазой не дано было понять. Она ведь всегда была одна, одна даже в толпе людей, окруживших ее плотной стеной, душившей ее своими стереотипами, взглядами, стремлениями. Именно по этому в ее душе зародилось единственное желание — путешествие. Казалось, что это был единственный выход, который можно было рассмотреть с одной стороны как путь бегства от своего социума, а с другой стороны — это способ найти себя. — Я пойду тогда, у меня еще есть дела. — Тихо произнесла девочка, но ее услышали и проводили до двери без вопросов, пожелав приятного времяпровождения. Да какие у нее могут быть дела? Она безродная девочка, уличный шакал, ищущий будку собаки. Но сейчас у нее есть приют, место, куда хочется возвращаться — к И Бону. Его не было в комнате до самой полуночи, а когда он пришел, загнанная собственными мыслями девочка вновь начала улыбаться, рассказывая, как прошел ее день. Некоторые детали пришлось опустить, ведь лекарь не знал о переселение душ, но новость о знакомстве с необычной девочкой старик воспринял хорошо. — Ты ела? — Поинтересовался он за чашкой чая, когда между ними повисла пауза от всех рассказанных новостей за день. — Если только воду. — Вспомнила Сатори, рассматривая ночную улицу за окном. И все же ночной город был прекрасным. В этой темноте можно было укрыться от дневного зноя, раствориться среди тысячи фонарей, насладится тишиной на окрание или шумом в центре. Огоньки окон освещали некоторые участки и тени бегали из стороны в сторону, напоминая призраков. Сатори было по душе такое время суток, она уже не могла дождаться того возраста, чтобы наконец прогуляться без присмотра взрослых, чтобы выпить кружку пива в таверне, расслабиться после тяжелого дня и помечтать о чем-то сокровенном, а под утро лечь с больной головой и проснуться только после обеда. — Я тоже только воздухом сегодня питался. — Поддержал И Бон, усмехнувшись, когда заметил насколько взгляд сероглазой стал умиротворенным, пока та мечтала о чем-то своем. — Может, прогуляемся до ближайшей палатки? — Давай. — Уже накидывая платок на плечи, произнесла девочка. Выходя из гостиницы, Сат остановилась, дернув за длинный рукав опекуна, тем самым призывая к себе. Тот раздраженно цокнул, но, заметив побледневшее лицо сероглазой, напрягся. — У ворот кто-то ругается. — Прошептала она, вслушиваясь в тишину города, прежде чем лекарь начнет задавать отвлекающие вопросы. — Возможно, парочка. — Предположил старик, начиная сам прислушиваться хоть к какому-то признаку беседы. — Я ничего не слышу. — Пять человек, сомневаюсь, что парочка. — Все так же на грани шепота сказала Сат. — Плохое у меня предчувствие. — Именно поэтому мы должны скорее уйти. — Усмехнулся старик. — Не бери в голову, мало ли какие пьяницы там шабаш решили устроить.

***

На утро Сатори разбудил стук в дверь. Она с неохотой разлепила глаза и взглянула на метнувшуюся тень старика, что поспешил встретить гостей. За ширмой виднелось лишь его сгорбленное тело в длинном домашнем халате, а голос его был хриплым, явно тоже недавно прорезавшимся ото сна. На этот раз она позаботилась, чтобы ее сну ничего не мешало, поставив ширму аккурат на траектории солнечных лучей, но о незваных гостях не подумала, да и не знала, что кто-то может ходить в гости к опекуну в такое время суток, когда даже торговцы спят. А те были чуть ли не хуже деревенских петухов, вставая с первыми лучами солнца и ложась позже полуночи. — Чем могу помочь, господин миллетет? — Спросил лекарь, широко зевая. Сероглазая улыбнулась, осознав, что тот тоже не был рад незнакомцам. Весь вид старика буквально говорил: «Вы кто такие? Идите лесом собирать жатву в другом месте». Чего так и не понял мужчина в дверях, продолжая уже более радостно. — Могу я задать несколько вопросов? — Произнес грубый низкий голос мужчины. Старик с неохотой пропустил гостя в комнату, усаживаясь за стол. Он ухватился за чашку остывшего чая, в надежде смягчить голосовые связки, но голос его по прежнему был шершавым, словно морское дно. Все тело дрожало от холода, потому как кровь еще плохо циркулировала, а вот язык, кажется, был самой горячей мышцей, как и другое подгорающее место. — Что произошло? — Спросил И Бон, явно понявший, что дело было крайней важности, раз ранним утром к нему заглянули из органов правопорядка, но это не уберегло бедолагу от очередной едкой подколки — Не будьте как дома, я сам здесь в гостях. — Я не должен говорить подробностей, но Вам, уважаемый лекарь, все же расскажу. — Начал миллет, поправляя детали своей униформы, явно пропустивший подколку в свой адрес. Тип оказался бронированным. — Вчера ночью перед южными воротами города нашли три трупа. Два из организации и один гражданский, пока не опознанный… — Что за увечья были на убитых? — Приподнял брови старик. — Колющие. Возможно меч или копье. — Ответил сотрудник, прокашлявшись. — На гражданском есть признаки удушья чем-то похожим на веревку, но улик мы так и не обнаружили. Повисла минута тишины, которую в скором времени нарушил старик, продолжая свой допрос: — Кто из лекарей этим занимается? — Господин Цзинь Чонглин, господин лекарь. — Отозвался собеседник, чем вызвал скрежет зубов у лекаря. Сатори не знала этого человека и впервые слышала такое имя, однако опекун знал всех лекарей в Ли Юэ и этот человек явно ему не нравился, отчего голос его стал пропитанным ядом. — Совсем молодой и уже впутался в такое дело? — удивился И Бон. — У него же еще молоко на губах еще не обсохло. — Он единственный, кто отозвался на наш запрос криминалистики. — Заворчал страж совсем как старый дед. — Из хижины БуБу отказались сотрудничать люди. — Конечно отказались, пока такая суматоха в городе, им не до ваших детективов. — Засмеялся старик. — Появилось несколько заболевших простудой. Сейчас как раз сезон. Что на счет свидетелей? — Есть один, но он отказывается говорить. — Вздохнул обреченно Миллетет, а сам он сгорбился, облокачиваясь локтями о поверхность стола. — Как это? — Не понял старик, удивившись такому раскладу дел еще больше. — Говорит, что его следом убьют, если расскажет, хотя мы обещали ему полную защиту до конца дела. — Развел руками мужчина. Сат приподнялась на руках, вслушиваясь в затянувшийся разговор. Точнее на допрос со стороны И Бона, что, кажется, воспринимал такую новость слишком обыденно и без всякого интереса. — Хах, да у вас сложное дело. — Засмеявшись, посочувствовал лекарь, однако в голосе не было и звука сочувствия по поводу сложной работы. — Вы слышали что нибудь подозрительное ночью? — Наконец опомнился стражник, принимая на себя роль ведущего беседой. — Нет, я спал как убитый. — Пожал плечами старик. — Архонты, давайте без трупов. Мне это дело теперь в кошмарах снится будет. — Взмолился гость, вставая из-за стола. — Если что-нибудь узнаете, найдите меня. Всего хорошего. — И Вам всего доброго. Не болейте. Стражник вышел за дверь, так и не заметив притаившиеся Сатори за ширмой, у которой на лице отпечатались следы складок одеяла и воспоминания вчерашнего разговора на повышенных тонах у ворот, который она так и не смогла разобрать. — И Бон, почему ты не помог? — Спросила сероглазая, когда в тишине уже был слышан звук работающих шестеренок лекаря. Она выглянула из-за своего укрытия, прячась в одеяле, как в коконе, а глазами прожигая сидевшего за столом у окна И Бона. — А зачем мне это? — Засмеялся старик, растирая руки. — У меня дел по горло и в героев я не играю. Нужно расставлять приоритеты, Сатори, иначе загнешься, не отказывая всем в их просьбах. — Странный ты. — В который раз произнесла девочка, вставая с кровати. — Мне нужно пойти, я договорилась о встречи этим утром. — Надеюсь, ты поешь на этой встречи, потому что после вчерашнего пиршества у меня и моры в карманах нет. — Намекнул лекарь, сам переодеваясь в свою повседневную одежду. — Мне бы и всех закладок Хранительницы Облаков не хватило, если бы я пила как ты. — Усмехнулась сероглазая, получая цоканье в ответ.

***

Ху Тао засмеялась на рассказ о сегодняшнем утреннем разговоре опекуна и стража. В семейной библиотеке было слишком тихо, отчего такое проявление чувств отдалось даже эхом в душе у Сатори, которая держала в руках ту самую книгу, о которой шла речь на днях. Встретили ее хорошо, по-особенному странно, что было подстать этой семье, работающей с мертвыми и гробами. Провели небольшой экскурс по местным достопримечательностями и познакомили с членами семьи, которые были рады новой знакомой наследницы. Семейка действительно обладала собственным шармом, чего стоил только один взгляд главы семейства — дедушки Ху Тао, который смотрел на Сатори как-то странно. То ли на будущую работу, то ли на восставшего зомби из мертвых. Иными словами, как на очередную интересную вещь в его долгой опытной жизни. — Так вот почему мне сегодня ночью спать не давали. — Улыбнулась тем временем собеседница, облокачиваясь на упертые руки сзади. — Один твердил все о долгах, а два других о том, что зря вписались в авантюру. — Хочешь сказать, что с тобой призраки убитых говорили? — Не поверила Сат, откладывая рукопись в сторону и складывая руки на груди. Дети расположились аккурат между полок с книгами, на мягком и теплом ковре, а рядом расставили чайный сервиз, полный чайничек с вкусным сортом чая и много печенья и конфет. Красноглазая была еще той сладкоежкой, поэтому самые вкусные по ее мнению конфеты тут же испарились, стоило им взять по учебнику в руки. — Сат, я живу в семье владельцев похоронного бюро. Смерть, призраки и гробы наш хлеб. Конечно я имею дело с умершими. — Напомнила девочка, вытягивая ноги и упираясь ими в нижнюю полку стеллажа. — Тогда почему не дашь показания? Ты бы помогла расследованию. — Вздохнула сероглазая, не понимая, почему все в округе предпочитают смолчать об этом событии. Что И Бон, что Ху Тао, все они предпочли занять место молчунов, знавших хоть какую-то крупицу правды. — А ты бы поверила трехлетней девочке, о которой слухи только и твердят, что она сумасшедшая? — В ответ спросила Ху Тао, все так же посмеиваясь. — А знаешь что, давай сами раскроем это дело? Безмятежность Ху Тао можно было только позавидовать. Она, словно, существовала в другой параллели и совсем не беспокоилась о своей безопасности. Более того, она была не прочь заняться таким делом с кем-то. Сат внезапно захотелось то ли заплакать, то ли биться об стены и протяжно выть от безысходности. Разлететься мелкой пыли от смешанных чувств в груди. — Это опасно. — Категорично покачала головой Сатори. — Да и мы дети. — Тебе больше двадцати лет, ты мне в тети годишься, а я сообразительный ребенок. — Это не фильм. Мы можем пострадать. — Все так же на отрез шла сероглазая, хотя в душе чувство справедливости и приключенческий азарт молили принять такое заманчивое предложение. — Фильм? Что-то из твоего старого мира? — Вскинула тонкие брови красноглазка. — Ну да ладно, не об этом сейчас речь. Тебе разве не интересно о каких долгах и авантюрах шла речь? — И что ты предлагаешь? Призвать их и спросить что, да как? — Усмехнулась девочка, все еще не до конца веря в существовании призраков, хотя все факты указывали на то, что Ху Тао действительно может общаться с мертвыми и даже управлять ими в крайних случаях. — Не получится. — Покачала головой наследница похоронного бюро. — Я их уже направила на Границу, а туда мы точно не попадем. Давай лучше найдем этого несговорчивого свидетеля и опросим. — Он не будет говорить, даже стражам он не чего не сказал из опасения. — Напомнила Сат. — У него наверняка есть мертвые родные. — Вспомнила красноглазая, складывая руки в молитвенном жесте. — Ими и воспользуемся. — Это аморально! — Это действенно. А мертвым все равно. — Подсела ближе девочка к подруге, ухватываясь за ее руку. Сат по началу шугалась таких прикосновений, шипела, как дикое животное, а потом привыкла, что Ху Тао вечно нарушает ее личные границы. Сейчас она лишь раздраженно свела брови вместе, всматриваясь в красные сапфиры. — Во что я ввязываюсь. — Простонала Сатори, вскидывая голову к высокому потолку библиотеки, словно там находился ответ или хотя бы подсказка на сложившуюся ситуацию. — Ввязалась ты уже тогда, когда подняла тему о мертвых. А сейчас нырнула в глубину. Пойдем давай, пока не стемнело.

***

Нужный дом они отыскали случайно — Ху Тао увидела двух стражников у двери, что кемарили в обед, завалившись друг на друга на скамейке под окном. Сатори усмехнулась, шуточно намекнув на вечно бдительных миллететов, что оберегают безопасность города и днем и ночью. Но красноглазка эту тему проигнорировала, подходя к двери и настукивая какой-то мотив детской печенки. Дверь открыли не сразу, а когда открыли, Сат захотелось зажать нос и сбежать в другой конец города. Пахло смесью различных дешевых духов и потом, а самим источником такого запаха являлся не молодой человек, который буквально гнил изнутри. На открытых участках кожи виднелись рубиновые отметки синяков, на залившем лице выступили бледные точки, да и одежда у него была не первого качества. Глаза, подобно у испуганного кролика, были красными и все время метавшиеся из стороны в сторону в поисках опасности. — Здравствуйте, господин. — Улыбнулась наследница похоронного бюро, проигнорировав такой ужасающий запах, от которого Сатори буквально начала задыхаться. — Ч-что вам надо? — Недоверчиво выглянул из-за щелки мужчина, опасливо оглядывая улицу. — Мы лишь хотим предложить Вам интересную услугу, но только, когда впустите за порог. — Вытянулась девочка на носочках, складывая руки за спину, пока сероглазая виделась со своими праотцами в загробном мире. На нее совсем не обратили внимания, словно она действительно сбежала, а не была здесь, рядом со знакомой, которой виделась на днях буквально несколько часов. — Я не нуждаюсь в услугах детей, уходите! — На повышенных тонах захотел закончить разговор незнакомец. — Но мы хотим подзаработать. Мы пообещали уже родителям, что получим две тысячи моры за день и получим наши подарки. — Надулась красноглазая, печально опустив взгляд. Играть она умела хорошо, а еще лучше врать, отчего дать ей возраст трех лет было бы ошибочным предположением. Таким образом, ее сознание вполне оценивалось где-то в десять лет, если не больше, хотя тело тянуло на, дай Архонты, пять. — У меня нет таких денег. — Зарычал мужчина, намереваясь закрыть дверь, однако нога, послужившая препятствием, не дала этого сделать, отчего незнакомец вскинул глаза на детей, полных страха и гнева. — Что Вы, услуга стоит всего тридцать моры. Пожалуйста, помогите нам с мечтой. У Вас разве мечты не было в детстве? — Начала давить Ху Тао, прокладывая себе путь топором и спичками. — Не было у меня нечего. Идите в другое место. — А вот Ваша почившая матушка говорит обратное, господин. — Шире улыбнулась красноглазая, наклоняясь чуть вперед. Тут Сатори уже не выдержала, и одернула ее за одежду, чтобы та не потеряла сознание от смрада из комнаты, который, как оказалось, не чувствовала. Должно быть, она уже привыкла к таким резким запахам из-за работы семьи. — Как вы? — Растерялся свидетель, не осознавший такой тонкий блеф со стороны незнакомок. — О, мы и не такое знаем. Хотите с ней поговорить? — Продолжала Ху Тао, взглянув на знакомую. Та, прикрывая ладонью рот, вскинула брови, не понимая, что ей хотят сказать этими озорными глазами. — Вы кто такие? — С опаской спросил мужчина, открывая дверь чуть шире. — Молодые медиумы. Помогаем живым поговорить с мертвыми. Ну как, впустите? — Не растерялась Сат, вступая в разговор. Мужчина с неохотой открыл дверь шире и отошел в глубь комнаты, складывая руки на груди. Вся его поза говорила о том, что он не хочет продолжать разговор, однако блеф сработал и он заинтересовался. — И что же вы мне скажете, дети? — Выгнул бровь он, когда Ху Тао буквально влетела в зал, а Сатори закрыла за собой дверь, морща нос. — Ох, не мы, господин, а Ваша матушка. — Покачала головой красноглазая и сделала вид, что прислушивается в тишину комнаты, чтобы потом весело продолжить — Она говорит, что вы сейчас на грани того, чтобы допустить серьезную ошибку. — Хах, и какую же ошибку я могу допустить? — Не поверил мужчина, перекладывая руки на широкую талию. — Ох, слышу, она говорит, что Вы смолчать пытаетесь. Тишина погубит вас, а она этого не хочет. — Продолжала играть девочка, хватаясь за собственный подбородок и устремляя задумчивый взгляд в пол. — А разговор меня убьет! — Всполошился свидетель, вновь переходя на повышенный тон. — Лишь произнесите ваш секрет в слух и беда обойдет стороной. — Встряла Сат, нахмурившись на такие резкие действия. Она почувствовала опасность и прикрыла плечем соучастнице, словно так смогла бы ее защитить. — Матушка Ваша все слышит, господин, она и спасет. — И что мне делать? — А Вы отойдите в другую комнату, я Вашу матушку туда призову и покайтесь во всех Ваших секретах. — Выглянула Ху Тао, растягиваясь в еще более широкой и радостной улыбке. — Точно-точно поможет? — Настороженно спросил мужчина, похоже, поверивший в сказку детей. — Точно-точно. Мы же дети, не умеем врать. — Подтвердила красноглазая, склоняя голову к плечу. Честность в ее глазах можно было ощутить материально, отчего даже Сат начала верить в эту легенду с мертвыми. — Ладно, но вы тут стойте и не подслушивайте! А то я вас… — Предупредил тот, скрываясь за соседней комнатой. — Ну что Вы, нас мора больше интересует, а не Ваши секреты. — В дагонку сказал девочка. — Пойдем! — Загорелась Ху Тао, хватая сероглазую за руку. — А вдруг услышит шаги? Пол вон как скрипит. — Шикнула Сат, останавливая ребенка за шиворот. — Помолчи пока. Сероглазая прислушалась и только спустя время начала слышать тихий, на грани шепота, голос. — Ох, матушка, спаси меня от этой беды. Я не знаю что мне делать. Если Дрозды прознают, что мы так оплошали, то зарубят как уличных псов. — Доносился тихий жалобный голос, полный раскаяния. — Я правда не хотел торговать опиумом, но заработок такой маленький, а дело такое прибыльное. Если бы только эти стражники назад не попятились, я бы сейчас в море купался. Помоги мне, матушка. Спаси сына-дурака. — Ты слышишь? — С интересом поинтересовалась красноглазая, расплываясь в довольной улыбке. — Прекрасно. — Лаконично ответила Сат, стараясь расслышать еще что-нибудь. — Какой острый слух, от перерождения далось? — Не унимался ребенок, ожидавший великих открытий такого полезного феномена от переродившейся души. — От нескольких месяцев в темноте. — Рыкнула сероглазая, прикрывая рот знакомой, чтобы та не задавала лишних вопросов, пока она старалась подслушать монолог, однако чего-то стоящего Сат и не услышала, если только о местах, где мужчина прятал деньги на крайний случай. Однако, для них такая информация была бесполезной, да и глупой. Какие могут быть накопления у такого отчаявшегося человека? Через пару минут мужчина вышел в зал, отчего обе испытали какое-то странный ток возбуждения с проливом адреналина в кровь. Все же, такая манипуляция могла и не помочь, но им сказочно повезло. — Все, господин? — Проговорила Ху Тао, убирая руку Сат со своего рта. — Да. Теперь я буду спасен? — С надеждой спросил свидетель, хотя по глазам его стало ясно, что такая исповедь помогла ему душевно. Он стал более спокойным и теперь не так сильно казался испуганным кроликом в окружении стаи волков. — Поможет Вам матушка, не беспокойтесь. — Заверила наследница похоронного бюро, отмахиваясь задорно — Она говорит, что спасет Вашу душу от грехов. — Вот мора ваша, а теперь шуруйте отсюдава. — Буквально кинул в них сверток бумаги мужчина и головой указал на дверь. — Уже уходим, господин. — Поймала оплату Сат и схватилась за плечи соучастницу их вранья, чтобы вывести ее за дверь. — Ну, что он сказал? — Вывернулась девочка, заглядывая в глаза Сатори — Ты точно все расслышала? — Достаточно. — Кивнула та, продолжая идти в неизвестном направлении — Кажется, здесь завязаны Дрозды и опиум. — А-а, незаконная продажа наркотиками. — Закивала красноглазая, переплетая пальцы перед собой. — Как интересно! А кто убил то? — Не знаю, он не сказал. Но сказал, что стражники внезапно отошли от договора и, как я поняла, хотели сдать поставщиков. Вот их и пришибли по-тихому. — А гражданский? — Вспомнила по третьего погибшего девочка. — Скорее всего он и хотел опиум пронести. — Предположила сероглазая, раскрывая сверток с морой. — Возможно, между ними драка завязалась. — Тогда бы на умершем были колотые раны от копья, а не удушье. — Задумчиво произнесла соучастница, поднимая взгляд к облачному небу. — Действительно. — Согласилась девочка, раздраженно цокая из-за недостатка улик — Странно это все. Кто такие Дрозды? — Не знаю, ни слышала о них. — пожала плечами Ху Тао, чуть подпрыгивая на каждом шагу. — Может, старший наследник Фэй Юнь знает. — Вспомнила о главном собирателе слухов в городе Сатори — Он всегда в курсе дел в Ли Юэ. — Это у которого брат младший недавно родился? — Уточнил ребенок. — Да, Синь Цю, который. — Подтвердила сероглазая, кивая головой. — А-а, так вот как его назвали. — Протянула та, потянувшись к небу — Дедушка говорил, что был на том празднике. — Ты действительно с его мамой говорила? — Решила продолжить разговор девочка, вспомнив про всю ту ложь, что они там наговорили. Врать, конечно, было не хорошо, но сероглазая уже так погрязла во лжи, что ее это совсем не беспокоило. Одна только жизнь была сплошной ложью и постановкой, а Сатори, как единственный актёр, пыталась создать для себя подходящую легенду, с которой могла бы комфортно жить в мире. — Нет, конечно. — Засмеялась наследница, прищурив глаза — Я просто узнала его, когда на похоронах была два года назад. Он тогда своего друга провожал в последний путь. Там и узнала о смерти его родных. Мертвые после ухода за Грань не возвращаются. — Ты помнишь, что было, когда тебе всего год был? — Удивилась Сатори, в очередной раз не сразу поверив в слова знакомой. — Я все помню. — Расплывчато ответила Ху Тао, широко улыбаясь молочными зубами. — Ты меня пугаешь. — Ох, что ты. — Отмахнулась весело красноглазая — Мертвых бояться не стоит, стоит бояться живых. — Вот поэтому ты меня и пугаешь. Ху Тао засмеялась звонким смехом посреди улицы, привлекая лишнее внимание. Сатори лишь оставалось сжаться, словно захотела в этот момент превратиться в молекулу или вообще исчезнуть от этих глаз незнакомцев. — Тогда, идем в торговый дом? — не обращая внимание на посторонних, предложил ребенок, хватаясь за руку сероглазой. — Раз уж взялись за дело, то пойдем. — Обреченно вздохнула та. Она действительно увязла по уши в этой истории и была, в какой-то степени, рада этому, ведь было действительно весело, особенно когда рядом человек на такой же волне больного идеализма.