Я тебя люблю, но ты меня нет...

На часах было шесть часов утра, а Лёша уже проснулся и даже успел поесть. Надев ярко-красную толстовку с капюшоном и уже другие чёрные джинсы, взяв деньги, телефон, ключи и аккуратно сложив в рюкзак пайту, которую ему одолжил хуй знает кто, он решил ещё полежать на кровати, так как было еще семь. Зашёл в Инстаграм и увидел новое сообщение от одноклассницы: «Привет, прости за такой вопрос, но у меня задание. Тебе кто-то нравится?» Прочитав сообщение, Щербаков даже не удивился, и, напечатав короткое «Нет», встал с кровати, обулся, накинул на себя объёмную куртку, быстро проверил наличие всех необходимых предметов в рюкзаке: телефон, зарядный кабель, повербанк, наушники на случай, если фильм будет скучный, деньги и пайта. Выйдя наконец из квартиры, Лёша быстрым шагом направился к школе, чтобы успеть отдать пайту Оксане Ивановне. Когда он дошёл до школы, была уже четверть девятого. Юноша отдал вещь гардеробщице, сказав передать огромное спасибо тому, кто одолжил её. Почти весь класс стоял у входа в школу в ожидании вместительного автобуса, который опаздывает и чуть ли не сбивает график. Тот подъезжает через несколько минут, и в него ввалились одиннадцатиклассники. Пройдя в самый конец, Щербаков сел на место возле окна, собираясь уже воткнуть наушники в уши, но к нему вдруг подсаживается человек, которого он меньше всего хотел здесь видеть. Нурлан кинул на Лёху холодный взгляд, сказав, что это единственное свободное место, засунул наушники в уши, и, сев, облокотив локти об колени, стал что-то делать в телефоне. Лёша же, поняв, что его трогать не собираются, последовал примеру своего соседа по месту в автобусе. Ехать им минут десять-пятнадцать. Недолго, но пешком это было бы минут так сорок. Автобус уже остановился, и все потихоньку начали выходить, а Лёша сидел и думал, что нужно разбудить внезапно заснувшего Нурика. Собравшись с мыслями, он взял его за плечо и немного потряс. — А, что случилось? — сонно пробормотал Сабуров. — Н-ничего, мы приехали, — неуверенно протараторил Алексей. Буркнув тихое «спасибо», Нурлан поднялся и вышел из автобуса. Лёха последовал его примеру и тоже, быстро собравшись, вышел. Через двадцать минут весь класс уже стоял в очереди на входе в кинозал с попкорном в руках. Впереди Алексея стоял Нурлан. — Здравствуйте, Ваш билет, пожалуйста, — проговорил молодой парень, стоящий у двери в зал. Сабуров протянул билет, Олег (так было написано на бейджике парня) принял его: — Пятый ряд, первое место. Приятного просмотра! — сказал парень, передавая билет обратно Нурику. Лёшина очередь. — Пятый ряд, второе место. Приятного просмотра! Но последнюю фразу Лёха уже не услышал: он прошел в зал с максимально кислым лицом. Он сидит рядом с Нурланом. «Это пиздец какой-то! — думает Лёша, садясь на своё место. Странно, но на первом никто не сидит. — Может, он пересел? Если это так, то я поверю в Бога». Через минут пять на место рядом с Лёхой садится Сабуров. «А нет, не пересел…Вывод: молитвы не работают», — заканчивает свой монолог Алексей. Так как в зале уже потушили свет, Нурлан не сразу замечает одноклассника: — Какого хуя? — не скрывая своей злости, спрашивает он. — Я тут не причем, — удивительно спокойно даже для самого себя отвечает Щербаков. — Билеты не я покупал, а наш классный. — Блять, — коротко и ясно. Начался фильм. Это оказалась какая-то очень хреновая комедия. Лёша достал из рюкзака наушники и включил музыку. Нурлан сделал то же самое. Слушая музыку и поедая попкорн уже как двадцать минут, светловолосый парень чувствует, как на его плечо опускается чья-то голова, а так как легла эта самая голова на левое плечо, не сложно было догадаться, кто это был. Алексей замер. Пытался дышать как можно тише, не двигался и, возможно, даже не моргал. Признаки того, что он жив, подавало только громко бьющееся сердце. Он не знал, почему просто не столкнет его. Может потому, что «он такой милый, когда спит», как выразился Лёха в своей голове. После этой самой мысли пошли ещё десять подобных. «Так, стопе! Щербаков, код красный, синий, жёлтый, зеленый —вообще похуй какой! Не милый, он не милый! Ну, может чуть-чуть, совсем чуточку. Да кому ты врёшь, блять? Какой чуть-чуть, а!? Нурик, очень милый! По крайней мере, когда спит…Так, Лёша, ну, он милый. Да, ты это признаёшь, но это же не значит, что Сабуров тебе нравится, правильно? Ведь так?..» Итак, конец фильма. Самый сложный период для Лёхи, как ему казалось, пройден, но он совсем забыл, что одноклассника надо ещё разбудить. Собравшись с мыслями (а это сложнее, чем кажется), Алексей потряс казаха за плечо: — Нурла-а-ан. Нурла-ан, вставай, — шепотом говорит он, — фильм закончился. Во время того, как Щербаков будил Нурика, он случайно дотронулся рукой до его лба и подметил, что тот неимоверно горячий. — Блять, Нурлан, давай вставай, — всё так же нежно, но чуток повысив голос, говорит Алексей. Через минуты две Сабуров всё же проснулся, охуел от того, что он лежал на чужом плече, ещё и Лёшином, забрал колу из подставки и попытался быстро удалиться из зала, но его запястье схватила крепкая рука: — Стоять! Вот скажи мне, ты тупой? — задал свой вопрос Лёха. Но он не подумал, что на фоне того, что казах весь сеанс провёл лёжа на его плече, это прозвучит как обвинение, и поэтому, увидев виноватое лицо, что довольно странно для Сабурова, тут же добавил. — Я не про это. — А про что? — спросил младший и дёрнул руку, пытаясь высвободить её из хватки, но его сил не хватило потому, что он простудился. Он об этом прекрасно знал, но всё равно пошёл в кино. — Ты больной пришёл в кино! Ещё и в лёгкой куртке! — на этих словах старший дёрнул край куртки. Он говорил не шепотом, но и не так громко, чтобы их услышали. Зал ещё не опустел: идут титры, после которых, как думают люди, могут быть сценки. — Отпусти, — неожиданно низким голосом сказал Нурлан. — Нет, — твердо ответил Алексей, который и сам не знал, чего добивался. — Я бы не заболел, если бы не отдал кофту одному идиоту, — на этом слове казах тыкнул указательным пальцем прямо в грудь Лёхи, — который в конце осени ходит без куртки. Нурлан говорил это всё тем же низким тоном — наверное именно этого и добивался Лёша. — Охуеть и не встать, конечно, но теперь моя очередь, — на этих словах Щербаков отпустил запястье Нурика и, сняв с себя куртку, накинул её на плечи Сабурова, со спокойной душой направляясь к выходу из зала. Тёмноволосый не успел ничего ответить, но был чрезмерно благодарен Щербакову, потому что заболеть ещё сильнее он не хотел. Но вы же не подумали, что после этого казах не будет бить Алексея? Ведь так?