первые шаги

Сочинение о том, как я провёл лето, или ребёнок играет. Она сидела на стуле перед деревянным домиком на базе. День выдался жаркий, никто от неё ничего не требовал, поэтому она целиком отдалась лени, хотя вокруг был сосновый лес, а за ним – море, которые она мечтала увидеть, сидя в городе в четырёх стенах. Поначалу она была счастлива, но всё же не так, как я, она очень редко так всецело наслаждается моментом. Ей не доставало сил воспринять открывшееся перед ней великолепие, она устала и спряталась, и совсем перестала меня слышать. Ее сморили зной и духота, её тело оплавилось и растеклось по стулу, всё что её заботило – укусивший за щёку комар и сосновая иголка, очень некстати впивавшаяся в пятку. Из всего тела оставались только щека и пятка, остальные части давно утекли в неизвестном направлении, поэтому «выжившие» были вынуждены страдать в гордом одиночестве. Луч солнца ярко освещал её полузакрытые веки, взгляд иногда автоматически на чём-то фокусировался, что мешало ей заснуть. Да и духота, хоть навязывала сонливость, позволяла только дремать, но не заснуть глубоко. Она почти ничего не воспринимала, зато я ощущала многое! Я была бесконечно счастлива, вокруг было столько деревьев, столько разных запахов. Они все что-то говорили, хоть я ещё не могла их понять, мне было приятно их слышать. Я засиделась на одном месте, способности моего восприятия сильно ограничены, поэтому я почти всё взяла от дома, мне были необходимы новые ощущения, даже она уже это поняла. И вот я получила море новых чувств! Лес, хоть и небольшой и заполонённый людьми, всё же имеет свою душу. На побережье в сезон всегда собирается много людей, причём людей городских, которые пытаются принести город с собой. Но как бы они не старались, город сохраняется лишь на уровне их глаз и мыслей, а вокруг – бескрайняя стихия, которая не поддаётся человеческому разуму, которая живёт по иным законам. Лес, море, скалы и небо – как могут люди пересилить это слияние стихий! Даже она иногда это понимает, хотя тоже тащит город с собой и пачкает им природу. Она не городская, город отторгает её, но она и не лесная. Она, как бродячий пёс, питается объедками города, не может слиться с ним и не может покинуть его. Она как назойливая блоха города, которая выбирает укромные места, где её нельзя достать. А я из-за неё не могу идти – завязла в обочине, вросла в неё, как подорожник… А чего это я всё о грустном? Ну что ж, я на самом деле не только новых ощущений здесь искала. Я хотела сбежать. Наша жизнь меняется стремительно, ей тяжело, и мне вместе с ней. Она переживает из-за мелких проблем, ей жаль своего тела. Она устала, боится не справиться с тем, что приносит нам счастье, но при этом слишком сильно выматывает. Новое, особенно когда оно приоткрывает нужные двери, всегда воодушевляет и утомляет одновременно. Она внезапно ясно увидела, что ей нужно делать в жизни, но не справилась с простейшим испытанием – с экзаменом, если быть точным. И это испугало её, она уже не знала, сможет ли она пройти по дороге, которая так отчётливо виднеется впереди. Впрочем, это же самое пугало и меня. Я вижу и чувствую больше, чем она, я воспринимаю атмосферу, и меня вместе с ней закинули в абсолютно чуждую местность с чужой душой. Она сидела в общаге и видела только экран ноутбука перед собой и кусочек оранжевой стены. А я чувствовала противную фактуру этой стены, чувствовала запах истлевшей краски на подоконнике и оконных рамах, я видела грязный серый кирпич, из которого сделаны хлипенькие тонкие стены. А ещё я чувствовала тесноту – моё личное пространство было очень условным, плохо защищённым, а вокруг были люди. Очень много людей с компьютерами, смехом, клацаньем, со своей жизнью и атмосферой. Этот муравейник не нравился мне, атмосфера в нём была суетная, шумная и грязная. Привыкнув к оазису тишины, прячась в уютной проплешине на городском пейзаже, я попала в концентрат городских соков и захлебнулась в нём. Каждый жалкий клочок пространства был пропитан суетой, каждая клеточка этого организма кричала множеством голосов, которые никогда не смолкали. Она слышала далеко не всё, ей казалось, что ночью тихо, но я не могла закрыть уши и спать, как она. Но отголоски моего гула доходили и до неё, поэтому ей тоже было не по себе. И то новое и воодушевляющее, что открываем мы, не всегда восполняет силы, потраченные на борьбу с обстоятельствами. И с собой. Моё дело – справляться с атмосферой, и я тоже начинаю бояться, что мне не хватит сил. Но всё не так плохо, я начала потихоньку строить границу, она становится всё крепче, и когда-нибудь она станет настолько надёжной, что я смогу заполнить убежище своим миром, не опасаясь, что в него вторгнутся. Просто нужно ещё немного времени. И энергии. Ну да это всё пока не важно. Я здесь для того, чтобы набраться сил, и в настоящем нет ничего плохого. В счастливом настоящем – сразу море, сосны, скалы и небо, которые существуют по непонятным мне законам. Пусть мне и не дано их постигнуть, но главное для меня, это то, что они не создают шума. Всякая человеческая система шумит и суетится, она рваная, острая, она упрощает всё и не даёт пробиться на свет живому и настоящему. А гармония природы состоит в её бессистемности, её закон – свободно вьющийся поток. Я понимаю, что я всего лишь заигравшийся ребёнок, и для природы я очередной грязный фантик, но это не мешает мне наслаждаться её мощью. Связь деревьев с землёй, с камнями, с этим вечным морем и небом – это невероятно сложно и прекрасно. Сосны своими корнями уходят глубоко в тело скалы, состоящей в основном из древних окаменелостей – дремучих медуз, которые тысячелетия назад жили в Великом океане, их чувства и движения сжались в один запечатлённый миг, который перемалывается новой жизнью. Свежие, живые корни сосен врезаются в древнюю историю и пишут новую. А ветви сосен устремлены в небо – вечного противника моря, как кажется на первый взгляд. Но стоит посмотреть с другой стороны – гора становится землёй, а море – огромной горой с недостижимой вершиной, а по лунной дороге кажется возможно пройти. Звёзды и луна неба отражаются в водной глади, волны их мешают и расплескивают, а ветер играет волнами, распыляет брызги, могучие валы плывут по небу, скала – окаменевшая волна – стоит неподвижно. И поэтому, если лететь вертикально сверху вниз, можно легко переместить горизонт и никогда не упасть – вода проносится мимо, волны стремятся вниз, впиваются в скалу, которая каменными грядами врезается в тело моря. Горизонт смыкается в одной точке, в которую падает небо, и я стремлюсь в эту точку, скорость полёта всё увеличивается, поначалу я ловлю крыльями волну и порыв ветра, постоянно пытаюсь вписаться в краткий промежуток между валами, которые возвышаются надо мной, грозя поглотить. Ветер бросает мне солёные брызги в лицо, подхватывает моё лёгкое тело и резко выкидывает меня вверх, а прямо подо мной смыкается водная гладь, захватывая кончики крыльев. Но постоянная опасность только распаляет меня, мой полёт становится всё увереннее, мне уже не требуется ловить воздушные потоки, тело исчезает, скорость растёт – и я мчусь ВВЕРХ, ВШИРЬ, ВДАЛЬ!.. Тем временем, она всё ещё сидела, распластавшись на стуле, не пытаясь вывести тело из жидкого состояния. Но погода начала меняться: в пелене стоячего, знойного воздуха пробил брешь свежий ветерок, он дыхнул ей прямо в лицо, и она открыла глаза. Небо заволоклось тучами, ветер усиливался, заскрипели стволы сосен. На лицо ей упала иголка, и от покрова дрёмы не осталось и следа. Начиналась буря, очередной порыв ветра продул её насквозь, вошёл через позвоночник, поднялся в шею, пустив по телу волну мурашек, и понёсся прямо в глаза, которые от удара широко распахнулись. Отголоски моего ликования достигли её, и она улыбнулась. Она спряталась в домик от бури, потому что её силы ограничены, и подставляться стихии и при этом наслаждаться ей, не опасаясь полного истощения, она может очень недолго. И мне пора возвращаться, я не могу быть слишком далеко от неё, иначе мы потеряемся. Что ж, пока она сидит в домике и деградирует, я поброжу немного по округе. Здешнее пространство сильно отличается от городского, никогда нельзя предугадать, где окажешься, сделав шаг, поэтому, как бы я ни ругалась на её лень или слабость, как бы мне ни хотелось избавиться от обузы в виде её тяжёлой и неповоротливой тушки, всё же я понимаю, что с ней безопаснее. К тому же у меня тоже силы ограничены, надо не зайти далеко, а то ведь не вернусь. Смеркается… Опасное время, особенно для меня – я же чужая для этих мест. Граница между мирами истончается, а их тут предостаточно, и их владельцы захотят либо избавиться от лишних любопытных глаз, либо забрать мою энергию. Выйду-ка на полянку на вершине холма, чтобы лампочки и разговоры не мешали мне видеть и слышать. Очертания физических форм постепенно стираются, и всё, что было тусклым под ярким светом солнца, постепенно проступает. Сегодня вечером было пасмурно, небо до сих пор в тучах. Кажется, намечаются долгие и яркие сумерки. Стволы деревьев сливаются в одну сплошную серую массу, между ними существует очень тесная связь, но всё же у каждого из них свой организм, своя душа, свой характер. Вот, я на полянке между пятью огромными вековыми соснами. Вон та, с причудливой формой ствола, скорее всего привлекла бы её своим внешним видом. Но сосна не приветлива, даже она это скоро поймёт и перестанет досаждать дереву. Днём сосна скорее всего проигнорировала бы её, но в сумерки, когда всё открывается, дереву бы не понравилось вторжение и оно бы легко избавилась от того, кто к нему лезет в душу. Я подошла к другой сосне. Её ствол был прямой и очень толстый, кора была грязная, на ней была паутина. Сосна хранила тень – вокруг ещё было немного света, всё было серым, но её ствол был сплошным чёрным материальным пятном на бесплотном пейзаже. И почему меня так тянет к ней… Говорят, в тени можно больше увидеть, вот я и прячусь за её оплотом. Я выглядываю аккуратно из-за тьмы, сосна очень мощная, она явно пользуется уважением, меня не станут трогать, пока я рядом с ней. Поэтому я решаю немного попользоваться ей, пока она не считает нужным обратить на меня внимание и прогнать. Пока что меня никто не видит, и я смотрю теням прямо в глаза. Они рыскают ниже, на соседнем холме, между нами пропасть, но для теней расстояние ничто. Они не могут найти меня только потому, что мои глаза в тени сосны. Кажется, моя защита слабеет… Они чувствуют меня, но я боюсь выйти из укрытия. Мой взгляд слишком наглый, скоро они найдут меня. Движение прошло по сосне… сейчас её терпение лопнет, и убежище станет капканом. Заметили!.. нужно бежать любой ценой. Я собираю все свои силы и выдёргиваю себя оттуда. Они ещё рядом, я вкладываю в побег всё своё существо. Но они не преследуют меня. Если бы им этого захотелось, меня бы уже не было. Я понимала, что я им не нужна и что они скорее всего не пойдут за мной, но всё-таки утверждать с полной уверенностью, что знаешь, чего они хотят, может или величайший мудрец или надутый дурак. Фуух, кажется всё позади, я дома. Она спит. Наверное, она даже сны сейчас не видит, я ведь много потратила, а вернее, отдала им. Ей давно уже не страшно, но на лице застыла гримаса ужаса, которую она забыла снять. Завтра она проснётся без сил, благодаря мне. Надо всё-таки быть осторожнее. … Следующий день прошёл мимо нас, я восстанавливала силы, а она по классической схеме лениво сходила на пляж, лениво почитала книжку для экзамена, лениво полежала на кроватке в домике и так далее. Она была полудохлая весь день, поэтому сомневаюсь, что она хоть что-то запомнит. Дневная жара постепенно спала, дышать стало гораздо легче, отдых пошёл на пользу и ей и мне, в конце дня стало лучше. Сумерки прошли без происшествий, потому что наступать на те же грабли, когда след от вчерашнего удара ещё болит, я не стала. Она заметно оживилась после сумерек, на территории базы зажглись фонарики, стёкла у них были матовые, и они не слепили глаза, разливая белый электрический свет на стволы сосен и цивильные дорожки. Мне этот свет не нужен, но её глаза без него не могут видеть, к тому же она испытывает потребность в романтизации природы, что свойственно многим людям. Подобное наслаждение окружающим миром, пусть и не самое лучшее, на мой взгляд, но всё же оно довольно приятно и наполняет меня яркими ощущениями. Она играется своей фантазией и получает удовольствие – начинает искать в тенях от хвои разные образы и придумывать с ними небольшие истории. Эта забава абсолютно безопасна, так как она не верит в существование всех тех существ, которых видит. Ну а я пока повременю смотреть в темноту, на скопившуюся за сегодня энергию у меня другие планы: во сне должно быть что-то интересное. Она последнее время смотрит мультик про ракуго, в нём на первый взгляд нет ничего особенного, но что-то в нём есть даже для меня, поэтому я не мучаю её стыдом: пусть смотрит. Вот она уже ложится в постель, вокруг тишина, по крайней мере для неё: любые посторонние звуки перестали существовать, внимание сконцентрировалось на потоке слов, которые она произносит в голове. Дрёма была на время побеждена внутренней болтовнёй, которой она регулярно занимается перед сном. Как правило в ней нет ничего предосудительного, часто она рефлексирует, что даже полезно. Пока она старательно смывает с себя налёт тревог реальности для спокойного сна, я посмотрю, куда нас закинет на этот раз. Как бы она не старалась сбежать от жизненных проблем, избавиться от них так просто нельзя, накопившееся чувство должно вылиться во сне, но как это будет, мне пока не известно. Кажется, сон начал нагонять её, бег постепенно замедляется и вскоре прекращается. Она уже в переходном состоянии. Оно не продлится долго – предпосылок к этому нет. Заканчивается… Всё.

***