Учеба в Нью-Йорке

      Следующий месяц пролетел неожиданно быстро. Нью-Йорк в октябре будто выдохнул после жаркого лета и стал еще более атмосферным. Город постепенно окрасился в теплые оттенки, деревья стали желтыми, оранжевыми и красными, а дорожки были усыпаны листьями. Общежитие жило своей обычной жизнью: бесконечные пары, очереди на кухне, шумные компании по вечерам. Девушки продолжали учиться, посещали фитнес зал, иногда ходили по магазинам, а также заводили новые знакомства. Один раз подруги ходили в ночной клуб, но, вспоминая последнюю вылазку, не перепивали и старались себя контролировать.       Джеймс через пару дней после инцидента подошел к Белле с большим букетом белых роз и попросил прощения за произошедшее. Парень извинялся и оправдывался тем, что перепил в ту ночь и не ведал, что творит. Извинения, которые показались Белле довольно искренними, она приняла, в отличие от цветов, но попросила Джеймса больше никогда к ней не подходить.       Для Розали октябрь выдался не самыми легким. Грант казался девушке чем-то случайным, какой-то ошибкой, счастливым стечением обстоятельств, и она чувствовала, что в любой момент может его лишиться. Учеба давалась ей тяжело. Гораздо тяжелее, чем она ожидала. Розали всегда считала, что самое главное — это поступить, но держаться на уровне оказалось задачей непростой. Розали видела, как уверенно отвечают другие стипендианты, как спорят с преподавателями и, казалось, понимают все с полуслова. Хейл же много чего не понимала, но она была не из тех, кто сдается. Она знала — платное обучение не для нее. Родители не были столь богатыми, чтобы оплачивать учебу дочери в Нью-Йорке, поэтому Розали бралась за любую возможность подтянуть оценки: она посещала дополнительные занятия и консультации, засиживалась допоздна над книгами вместе с Беллой, «покупала» продажных преподавателей и даже флиртовала с теми, кто велся на флирт.       Элис же училась на платном обучении, поэтому проблем с учебой у Брендон, как таковых, не было. В школе Элис часто пропускала занятия, но в университете стала более ответственной, а может, ей просто нравилась вся эта университетская суета. Девушка заметила, что Каллен стал меньше обращать на нее внимания на парах, что не могло не радовать. Иногда, конечно, они влазили в словесные перепалки, но с жвачкой в волосах, это, естественно, не сравнится. Джейкоб все также проявлял к Элис интерес, но девушка раздражалась от его нерешительности. Они почти всегда сидели рядом, несколько раз гуляли по городу и ходили в кино, но кроме поцелуя в щеку Джейкоб ни на что не решался, и Элис это огорчало.       Отношения с соседями из 303 комнаты оставались такими же. Они по-прежнему не ладили, перебрасывались колкими фразами в коридоре, демонстративно игнорировали друг друга на кухне и старались не задерживаться в одном помещении дольше необходимого. Лишь между Беллой и Эмметом отношения немного поменялись после ситуации за клубом. Свон и МакКартни могли нормально между собой общаться, не задевая друг друга и не подкалывая. Между всеми остальными же все выглядело так же, как и раньше — холодно, натянуто и немного враждебно.       Но это было только снаружи. Парни не забывали о своем пари ни на день. Они не действовали резко или очевидно — это, казалось, тупо — наоборот, они все делали почти незаметно. Каждый из них выбрал свою тактику.       Джаспер пошел по самому очевидному пути — стал «удобным». Уитлок превратился в того самого парня, которого раньше в нем невозможно было представить. Он не спорил с Элис по пустякам, не подкалывал без причины и неожиданно для Брендон, оказался тем, кто молча может помочь. Пару раз Джаспер помог ей с пакетами, хотя те были не тяжелые, один раз — с книгами из библиотеки, а еще починил дверную ручку, которую поломала Розали, ломясь в комнату. Уитлок при это вел себя беспечно и все выглядело достаточно естественно, если забыть, каким он был раньше. Джаспер не торопился, он действовал медленно и осторожно, понимая, что доверие нужно выждать. При этом с Розали и Беллой Джаспер вел себя точно также, как раньше.       Эммет, наоборот, почти не изменился — по крайней мере, на первый взгляд. Все те же колкие замечания, тот же привычный тон, та же раздражающая ухмылка, выводившая Розали из себя. Эммет знал, Розали не из тех, кто любит хороших парней и не собирался разыгрывать перед ней доблестного рыцаря. Он продолжал выводить блондинку из себя, будто проверяя границы и наблюдая за реакцией. МакКартни цеплял Розали, но теперь это было сделано на из злости, а скорее, из интереса. Иногда его издевки были слишком точными, будто он успел выучить слабые места блондинки.       Эдвард действовал тише всех. Он почти никогда не вмешивался в разговоры, не навязывался и не пытался перетянуть внимание на себя, хотя на него это было совсем не похоже. Казалось, Каллен вообще забыл про пари, он будто держался в стороне и просто наблюдал за всеми. Но именно он оказывался рядом с Беллой в нужный момент. И это никогда не было случайностью. Он изучал Беллу, старался узнавать о ней больше и больше, чтобы потом действовать точечно и без промахов. Каллен занял выжидательную позицию, будучи уверенным, что тот, кто ждет — дождется большего.       С учебой у парней никаких проблем не было: Эдварду и Эммету достаточно было посещать пары и «платить» там, где нужно, а Джаспер учился просто блестяще, поэтому уверенно получал стипендию и не парился по поводу предстоящей сессии. Эммет, после того, что произошло у клуба, ожидал напряженки от Джеймса и других на тренировках и играх, но ничего подобного не происходило. Сам Джеймс не замечал Эммета, а другие парни, наоборот, будто стали дружелюбнее. МакКартни не знал, от чего такие перемены, но, на всякий случай, был всегда начеку. Пару раз парни попадались с сигаретами на территории общежития, но у них получилось разрулить ситуацию без конфликтов.       Девушки ничего не замечали. А, возможно, делали вид, что не замечают. Они все так же держались вместе, обсуждали все на свете, смеялись или жаловались друг другу. Парни в их глазах все также оставались раздражающими и самовлюбленными типами, с которыми их свела неудачная планировка общежития.       И все же… что-то менялось. Но пока это было настолько тонким, что подруги никак не реагировали на такие перемены.       С конца сентября по середину октября в Линкольн-центре прошел нью-йоркский кинофестиваль, и Белла, как любительница подобных мероприятий, пропадала там несколько вечеров. Нью-йоркский кинофестиваль не был похож на те события, которые любили Розали и Элис, поэтому подруга даже не уговаривала их пойти с ней. Фильмы шли каждый день — разные и сложные — но Белла не ходила на все подряд, она выбирала фильмы, читала описания и опиралась на свое настроение, а не на расписание. Элис называла кинофестиваль скукой, Розали — странностью, но Белла с ними не спорила, так как не собиралась навязывать подругам свое мнение.       — Ты опять идешь туда? — спросила Элис таким тоном, будто подруга собиралась на лекцию по квантовой физике.       — Это нью-йоркский кинофестиваль, а я в Нью-Йорке, и я люблю такие вещи, — спокойно ответила Белла, уже обуваясь. Выглядела Свон по-простому красиво: стильное пальто, волосы, собранные наспех, с двумя выбившимися прядями у лица, неброский, легкий макияж, подчеркивающий миловидные черты лица.       — Там люди сидят и думают, — вставила Розали. — Звучит ужасно.       Белла лишь улыбнулась, пожала плечами и вышла.       В тот вечер, как и во все другие, Линкольн-центр встретил Беллу «своим», отличающимся миром. Тут не было суеты, здесь была тишина, и Свон глубоко вдохнула. Фильм был тяжелее обычного — медленный, тягучий, с паузами, которые будто проверяли зрителя на терпение. В какой-то момент люди стали выходить, не дожидаясь финала. Но Белла осталась.       Фильм закончился, на редкость, тихо: без бурных аплодисментов и обсуждений на весь зал. Когда свет включился, Белла не спешила покидать зал. Она поднялась в числе самых последних.       Она вышла из здания, почувствовала, что прохладный ветер был резче, чем в другие вечера и поежилась. Вдруг Белла почувствовала на себя чей-то взгляд.       — Сложный фильм, не правда ли? — услышала она знакомый голос и медленно повернула голову.       Белла замерла. Облокотившись о свой серебристый вольво, стоял Эдвард и пристально смотрел на Свон. Девушка посмотрела по сторонам, готовая увидеть Эммета и Джаспера, но парней, казалось, тут нет.       — Не ожидала тебя тут увидеть, — произнесла шатенка. Почему-то она занервничала и стала еле заметно кусать губы. Возможно, ожидала какую-нибудь колкость от Каллена.       — Что, так сильно выбиваюсь из картины? — усмехнулся Эдвард.       И это было так. Эдвард, действительно, выбивался из картины, причем сильно. И они оба это понимали.       — И часто ты здесь бываешь? — вопросом на вопрос ответила Белла.       — Иногда, — коротко ответил парень.       — Не похоже на тебя, — пожала плечами Свон и зашагала по дорожке.       — Ты одна? — спросил Каллен ей в след.       — Как видишь, — Белла обернулась.       — У меня машина.       — И?       — Нам по пути.       — У тебя туго со словарным запасом? — усмехнулась шатенка. — Или ты всегда подбираешь такие формулировки?       — Какие?       — Чтобы это звучало не как предложение.       Эдвард на секунду задумался, как будто правда рассматривая вопрос.       — Это не предложение. Это совпадение маршрутов.       Эдвард сел в машину и завел двигатель. Белла постояла еще несколько секунд, почувствовала, что холод стал ощутимее и поймала себя на мысли, что доехать домой в теплом салоне авто — идея манящая. Усмехнувшись, Белла села на пассажирское сиденье и пристегнула ремень. Внутри было тепло, тихо и приятно пахло.       Свон смотрела в окно, за которым город медленно двигался мимо. Сначала она думала, что будет странно, что появится напряжение или привычное раздражение, но ничего из этого не было, хотя они оба молчали. Эдвард просто вел машину, не пытаясь заполнить тишину ненужными вопросами.       — У тебя всегда так тихо в машине? — спросила Белла.       — Могу включить музыку, — произнес Каллен.       — Нет, не нужно, — покачала головой шатенка. — После такого фильма музыку не слушают.       — Так как тебе фильм? — спросил Эдвард, кинув быстрый взгляд на пассажирку.       Между ними завязался разговор, в котором они обсудили кино, людей в зале, и из которого Белла узнала, что Эдвард был на фестивале уже несколько раз, но в разные с ней дни.       «А с ним можно говорить», — поймала себя на неожиданной мысли девушка. Она так привыкла с ним спорить, отбиваться от его колкостей, все время ждать подвоха, что этот разговор казался чем-то странным. На его лице не было вечной раздражающей ухмылки, не было насмешки, и это немного сбивало с толку.       Машина припарковалась у общежития и Белла поблагодарила Эдварда коротким «спасибо», на что Каллен лишь кивнул.       Белла не заподозрила ничего лишнего. Для нее встреча с Эдвардом была действительно случайностью, а его странное поведение она спихнула на послевкусие от фильма. Девушка приняла все, как естественный ход событий, и не подозревая о том, что Каллен ни разу не был на кинофестивале, что он просто слышал как-то разговор Розали и Элис на кухне о «скучном» увлечении подруги, что он оказался там специально в нужное время.       Потом Белла еще пару раз ходила в Линкольн-центр, но с Калленым они больше не пересекались.       Эдвард о своем посещении кинофестиваля с друзьями не поделился, Белла же сразу рассказала подругам о неожиданной встрече с Эдвардом.       — Он испортил тебе вечер? — сочувственно спросила Элис, будто пропуская мимо ушей информацию о том, что Белле было достаточно комфортно с парнем.       — Не думала, что он лазит по таким местам, — сказала Розали. — Удивил.       Элис и Белла были согласны с подругой.