Айс-латте

      — Хён, сфоткай меня, типа, кофе пью, — Джисон берёт в руку стакан и отводит взгляд. — Только так, чтобы пафосно получилось, типа, вдаль смотрю на своё яркое будущее.       — У меня камера на телефоне плохая, — ответил Минхо уныло, продолжая листать ленту инсты. В голове его сейчас крутились мысли о том, что будь у него больше денег, купил бы и вовсе не телефон, а фотоаппарат, чтобы фотографировать Джисона не на эту мыльницу. Но Джисону и его «мыльницы» хватало, главное, чтобы хён фотографировал, а не кто-то другой.       На самом деле Джисону даже не хотелось фотографироваться, он просто хотел, чтобы Минхо-хён обратил на него сейчас больше внимания, чем на собственный телефон.       — Если не хочешь на свой телефон, то можешь на мой. Только у него памяти не осталось почти и заряда пять процентов, — Джисон нервно задергал ногой, поставил на место стакан с кофе и запустил руку в волосы. — Блин, знал бы, что он сдохнет, павербанк взял бы с собой.       Минхо не нашёл, что ответить, поэтому решил тактично промолчать. Но свой телефон, всё же, убрал в карман до лучших времён, чтобы не расстраивать младшего своим игнором. Хотя, уж чего-чего, а терпения мелкому не занимать — только сегодня ждал два часа, пока Минхо соизволит проснуться, а потом, понимая, что время встречи он давно уже проспал, с растрёпанными волосами вылетит из дома, накинув на себя первую попавшуюся в шкафу футболку, джинсы и косуху в придачу. В кроссовки Минхо тоже влетел особо не глядя, единственное, на чём он задержал взгляд при сборе, это носки. Вот так вот и получилось, что вместо двух часов дня время встречи сместилось ближе к началу пятого.       Джисон никогда не говорил хёну ничего про опоздания, ждал его всё время, как щенок бездомный, грустно вздыхая. Будь то двадцать минут или два часа — никогда не звонил, не напоминал, не спрашивал, где хён пропадает. Он и сам не был уверен почему: боится ли или просто не хочет быть навязчивым, чтобы не надоедать хёну. В мыслях временами проскальзывало, что Минхо забыл про встречу, но Джисон отметал эти мысли моментально. Даже сегодня, стоило увидеть, как хён выбегает из загаженного подъезда, с примятыми с одной стороны волосами, как на душе стало теплее, а любые сомнения улетучились, не оставив за собой и следа: этот дурачок-хён решил подремать днём и, видимо, проспал время встречи. А Джисон, который никогда хёну не звонил, мог бы разбудить его, нажав всего лишь одну кнопку «вызов», тогда и ждать бы не пришлось два часа. Но какая уже разница, они здесь и сейчас, собираются пить кофе, потому что один дурачок-хён всё ещё не может окончательно проснуться.       Минхо уселся напротив Джисона, кинув свой рюкзак на третий стул, который уже был занят чёрным рюкзаком одного грустного щенка. Хотя, почему же щенка — хомяка самого настоящего, пусть только щеки надует, вообще один в один будет. Стоило бы снова начать разговор, но Минхо выдержал слишком долгую паузу, а новую тему для разговора найти ему было не так легко. Благо, Джисон сегодня решил побыть инициатором.       — Ты как, практику закончил? Что вы делали вообще? Я видел фотки в сторисах, вы там, типа, на природе были? Рисовали или что-то такое? Теперь у тебя каникулы или ещё что-то делать надо? — завалил вопросами так, что Минхо начал забывать первый из них.       — Давай помедленнее, я не успеваю за твоим потоком слов. Закончил практику, да, каникулы вот начались. Теперь отдыхать буду. Ну, насколько это возможно. Подработку найду или что-нибудь типа того, не сидеть же без дела, пока учёбы нет. Что там ещё было?       — Про рисование. Сторисы, — глаза младшего сверкнули неподдельным интересом. Хён неспешно отвечал на каждый из его вопросов, попивая свой латте, что может быть лучше?       — Точно, про рисование. Да, мы выходили на пленэр. Ничего особенного, так-то и практика из этого не особо полезная. Сторисы чисто для галочки, как-никак надо обновлять инсту время от времени, а то домашние решат, что я умер, не пощу ж ничего совсем. Нарисовали несколько пейзажей да зданий, сделали с десяток этюдов, — Минхо завис на несколько секунд, а потом добавил: — Ладно, может, немного опыт и полезный получился, на парах пейзажи не порисуешь ведь.       Джисон слушал как зачарованный. Некоторые слова из рассказа хёна он до сих пор не понимал: ни что такое пленэр, ни чем отличаются этюды от эскизов, которые Минхо постоянно рисовал. Джисон был далёк от художеств примерно настолько же, насколько Минхо далёк от геймерства: где-то что-то слышал, но терминология и слэнг — тайна, покрытая мраком.       Джисон бросил несколько слов для поддержания диалога, чтобы хён мог продолжить говорить о своих планах на лето. Минхо хотел поднакопить денег зачем-то, найти подработку в каком-нибудь магазине или кафе. Глупость какая-то, думал Джисон, зачем хёну работа обслуги? Он достоин куда лучшего. Вообще Минхо-хён достоин всего мира, что уж тут говорить.       Ещё через несколько реплик хён показал Джисону пару фотографий с практики. Фото с группой и отдельное селфи с какой-то девушкой, подругой или кем, Джисон так и не понял. Минхо сказал, что у неё день рождения был в последний день практики, так ей всей группой устроили небольшой праздник. Завидно. Вот бы и Джисону Минхо-хён праздник устроил. Ну и что, что девушке этой не только Минхо праздник делал, а вся группа. Хён ведь тоже участвовал.       — Слушай, а это нормально, что ты, считай, без телефона остался на вечер? — Минхо резко перескочил с темы и так же резко вырвал Джисона из мыслей.       — Ну я же сказал, там процентов пять ещё где-то есть. До конца не умрёт, надеюсь, так что родители могут дозвониться, если вдруг что, — Джисон пожимает плечами, словно ничего такого в этом нет. На самом деле это далеко не первый раз, как он разряжает телефон в смерть, но обычно с собой есть павербанк, а сегодня, как назло, этот самый павербанк был благополучно забыт дома на самом видном месте. — Не волнуйся, хён, не закроют же меня в комнате на всё лето за пару пропущенных звонков, в конце концов.       — Я бы мог занести твой телефон домой, чтобы зарядить, если нужно.       — Тогда я точно пропущу звонок, хён. Или ты возьмёшь трубку и прикинешься мной? Тогда уж лучше и меня с собой домой забери, чем я хуже телефона?       — Пальцы я загибать буду или ты?       — Да ладно, хён, я же пошутил! Не нужно ничего домой нести, чёрт с ним, с этим телефоном. Давай просто посидим спокойно. Мы же всё равно уже отошли от твоего дома, это нужно возвращаться, а мы даже кофе не допили ещё.       — Я-то уже почти допил, а ты всё никак свой айс-латте не начинаешь, — Минхо смотрел на стакан, который Джисон обхватил двумя руками и на мгновение уголки его губ поднялись вверх. — Дерьмо же, я прав?       — Дерьмо, — тяжко вздохнул Джисон. Кто ж знал, что этот буржуйский холодный латте окажется деньгами, выброшенными на ветер, подумал Джисон. Ну кое-кто и правда знал. Минхо-хён, который сразу предупредил, что его брать не стоит. Но кто ж будет слушать хёна? Уж точно не Джисон.       — Давай так, ты выпиваешь свою бурду залпом и мы идём туда, куда хочешь, — Минхо вздохнул, понимая, что по-другому они останутся с этим айс-латте, по крайней мере, ещё на двадцать минут.       Джисону же, вероятно, только этого и не хватало — обещание хёна «пойти туда, куда хочешь» было в тысячу раз убедительнее, чем мерзкий вкус кофе в стакане. Он глубоко вздохнул, взял в правую руку стакан со своим кофе, всем видом показал, что мысленно помолился всем существующим богам, и выпил сначала полстакана, потом скривился и допил оставшуюся половину. Всего на эту процедуру у бедняги ушло минуты две, но оно того, наверное, стоило, ведь теперь хён пойдёт туда, куда захочет Джисон, правда? А значит, самое время выбрать одно место из того небольшого списка, который родился в голове.       Минхо мысленно охнул, наблюдая за напускными страданиями Джисона, но так же мысленно и посмеялся. Сам он тоже когда-то совершил ошибку, купив тут айс-латте. Свой стакан он вылил тогда в ближайшие кусты, хоть и пожалел свои кровные деньги, потраченные вникуда. Над мелким же он решил немного подшутить, но кто же знал, что он реально решит выпить это только ради того, чтобы завести куда-то Минхо. Тут Минхо начал переживать, не собираются ли его сдать на органы или завести в какое-нибудь подозрительное место за его «шутку».       — Хён, ты же не дашь заднюю, а? — глаза Джисона выискивали в лице Минхо следы неискренности.       — Ну вот теперь захотелось, конечно, давай забудем.       — Ну хён! — засмеялся Джисон, хлопнув Минхо по плечу. Потом запустил руку в волосы и продолжил: — Ну так что, реально в любое место пойдём? Вот прям куда захочу?       — Да-да, любое место. Куда захочешь. Мне всё равно. Выкручиваться не буду, так уж и быть. Честно.       — Тогда давай к тебе домой, хён? — Джисон смотрел на Минхо недолго, а потом в очередной раз отвёл взгляд. Ну да, так он и согласится. Сегодня Джисон уже пытался напроситься в гости в придачу к телефону, и что толку? Да и не только сегодня, Минхо-хён вообще никогда в дом его не пускал. Даже в подъезд просил не заходить. Джисон знал, что хён живёт один, а семья его вообще в другом городе, но тот всё равно не разрешал заходить к нему.       Джисон не хотел быть навязчивым, не хотел утруждать хёна, мешать его жизни, поэтому старался всегда мимикрировать под ситуацию. Негласные правила в его голове говорили не звонить хёну, если он опаздывает, не расспрашивать о слишком личном, самому не наваливать на хёна свои проблемы. Вот и сейчас он решил отступить от своих желаний, выпаленных в сиюминутном порыве:       — Ладно, забудь, глупость сказал, признаю…       — Ну давай, — Минхо не дал Джисону начать извиняться, не дал изменить место, не дал даже закончить предложение. Так и перебил своим согласием его поток слов. Словно никогда и не было этого негласного правила между ними, что домой к Минхо-хёну Джисон ни ногой.       — Подожди, вот так сразу?! Прям можно? Без проблем? И ты согласен? — Джисон не верил ни своим ушам, которые слышали тихое «угу», ни своим глазам, которые наблюдали, как Минхо утвердительно кивает на каждый вопрос.       Минхо вдумчиво смотрел на стол перед собой, потом резко встал, схватил свой рюкзак, натянул на спину и, бросив короткое «ну пошли», развернулся в ту сторону, с которой они пришли. Джисону только и оставалось, что зацепить пальцами собственный рюкзак и подбежать к хёну, который своим быстрым шагом уже успел достаточно отойти.       Джисон был весь в предвкушении: он около года знает Минхо-хёна, но ни разу не был у него дома. Сейчас Джисон чувствовал себя школьником, которого ведут на экскурсию, которую он так ждал. Он сжимал шлейки рюкзака и перебирал в голове с десяток вариантов того, как может выглядеть квартира хёна. Будут ли там рисунки, развешанные на стенах? Или, может, художественные материалы разбросаны по всей комнате хёна? Большая ли у хёна кухня? Хорошо ли он питается, что у него в холодильнике? Хотя последнее, пожалуй, уже перебор. Но квартира могла рассказать о Минхо больше, чем всё время их с Джисоном знакомства. Во всяком случае, Джисон так думал.       — Хён, а какая твоя квартира? — Джисон искренне интересовался, желая узнать чуть больше, прежде чем увидеть всё своими глазами.       — Ну, обычная… Но там немного неубрано… — Минхо зачем-то поправил свои волосы, словно они всё ещё были растрёпанными, хотя он уже давным-давно поправил причёску под руководством хохочущего Джисона ещё тогда, когда вылетел из подъезда на два часа позже положенного.       Джисону этот ответ показался слишком поверхностным и любопытство он совсем не удовлетворил, но хёна расспрашивать больше не хотелось. В конце концов, он же сам скоро всё увидит. Вот так и шли дальше в основном молча, изредка перебрасываясь парой слов ни о чём. Один быстрым шагом, что был для него привычным, второй в том же темпе, чтобы не отставать, что давалось с трудом. Ну и хён, куда же ты так бежишь, за тобой же никто не гонится, думалось Джисону.       У подъезда двое, не сговариваясь, остановились. Минхо достал из кармана джинсов ключи, тихонько вздохнул и сказав, чтобы Джисон не убился на лестнице, открыл дверь. Джисону было интересно, почему же он должен убиться на лестнице, пока дверь за спиной не закрылась, оставив двоих почти что в полной темноте. Ага, значит, лампочка в подъезде перегорела, придётся наощупь подниматься. Ну, не проблема, это едва ли значимое препятствие на пути к заветной квартире хёна.       Джисон решил ухватиться за косуху хёна, чтобы не упасть на первой же ступеньке. Минхо же не шелохнулся даже, чтобы идти вперёд. Почему-то Джисон заволновался. Не успело с его губ слететь вопросительное «хён», как голос Минхо сломал тишину в подъезде:       — Джисон-а… Я тебе нравлюсь?       Сердце Джисона упало. Он даже дышать перестал. Вопрос как снег на голову внезапный, но от того Джисон и испугался. Когда он узнал? Как? И самое главное, что теперь? Рука Джисона так и осталась сжимать косуху хёна, смелости не хватило пошевелиться, чтобы отнять руку. Снова повисла гробовая тишина, на этот раз не столько неловкая, сколько гнетущая. Казалось, вот-вот и хён вдарит ему хорошенько и больше никогда не появится в жизни Джисона. В горле резко пересохло. Захотелось убежать до того, как хён сам выкинет Джисона за дверь подъезда.       — Джисон-а?       Джисон молчал. Лица Минхо он не видел, по интонации едва ли мог понять, какие эмоции сейчас у хёна и что он чувствует. Отвращение ли? Или жалость? Или для него это какая-то неудачная шутка? Сейчас хён посмеётся и скажет, что просто подколоть младшего пытался. А Джисон с радостью сыграет роль человека, которому смешно. Уж лучше так. Джисон долго думал, как стоит ответить. Согласиться значит открыто разорвать то подобие хорошей дружбы, что у них сложилось. А врать хёну в лицо о своих чувствах не хотелось. Пусть даже в темноте, где Минхо-хён не сможет увидеть лицо Джисона.       Джисон в панике начал оправдываться:       — Слушай, зря я, наверное, навязался тебе, — Джисон спешно отрывает руку от чужой косухи. — И в квартиру мне идти не стоит, всё-таки, не просто так ты не хотел всё это время, чтобы я к тебе приходил… Прости, хён…       Джисон успел отойти всего на шаг, когда Минхо поймал его за джинсовку. «Ну всё, — подумал он, — сейчас всю дурь из меня выбьет, чтоб неповадно было, и прав будет». Но удара не последовало. Вместо него имя, которое звучало в этом подъезде уже, кажется, слишком много раз:       — Джисон-а. Ты не ответил на вопрос, — Минхо держал не угрожающе, даже наоборот, с опаской, словно боялся, что Джисон вот-вот убежит, но и больно делать не хотел. Джисон бы и убежал с радостью, честно. Или сквозь землю провалился. Сердце уже стучало настолько бешено, что казалось, хён слышал это сердцебиение на расстоянии.       — Хён… Прости, правда… — Джисон запнулся.       Хотелось до бесконечности извиняться, но не отвечать на вопрос Минхо. Всё ведь и так очевидно, раз хён спросил. Но что толку тянуть, лучше поскорее закончить с этим здесь и сейчас, пусть даже Джисону светит получить в лицо. Не страшно, если это Минхо-хён. Джисон продолжил после довольно длинной паузы:       — Нравишься… Очень нравишься. Так сильно, что умереть рядом с тобой хочется, вот настолько нравишься!       Джисон был готов получить в лицо или, воспользовавшись заминкой, выбежать из подъезда и убежать от Минхо куда глаза глядят. К чему он не был готов, это к тому, что в темноте хён найдёт его руку и потащит всё-таки по лестнице наверх. С губ наконец сорвалось то самое вопросительное «хён». Минхо едва слышно прошептал, что лифт тоже не работает. Под «тоже», вероятно, имелось в виду, что он не работает как и лампа внизу. Да что это за подъезд такой, в котором ничего не работает? Квартира хёна на пятом этаже, это Джисон знал отлично, ему доводилось несколько раз видеть хёна в окно. Так и добрались до пятого этажа, сердце заходилось то ли от волнения, то ли от пробежки по ступеням, а может, и от всего сразу. На лестничных пролётах было светло, но лицо хёна рассмотреть не получалось, он шёл слишком быстро, тянул за собой Джисона и, кажется, будто специально опускал голову слишком низко, смотря под ноги.       В квартиру ворвались двое, словно за ними кто-то гнался. Оба пытались отдышаться. Один чувствовал себя в ловушке. Зачем Минхо-хён, всё-таки, привёл Джисона в квартиру? Ему не мерзко? Минхо-хёну ведь не нравятся парни, разве нет? Так чего он добивается?       — Хён, слушай… — Джисон хотел снова извиниться и на этот раз точно уйти. Минхо снова не дал ему закончить.       — В том, что я тебе нравлюсь… — Минхо сделал секундную паузу, — ты уверен? Повтори.       — Хён, я не смогу повторить… — Джисон упирался спиной о дверь, а Минхо наконец повернулся к нему лицом. Щёки и уши у него горели, как, впрочем, и у самого Джисона. — Хён, мне, всё-таки, лучше уйти, зря я это всё… И ты лучше забудь, что я тебе сказал, давай сделаем вид, что ничего не было. Хён, если тебе противно… то я больше не буду тебя доставать, прости.       Минхо смотрел нечитаемым взглядом. Впрочем, Джисон не особо хорошо читал взгляды. Отчего-то ему подумалось, что бить, всё-таки, хён не станет. Выходит, стоят они тут оба, потому что Минхо-хён слишком добрый, чтобы отказать Джисону самым логичным способом — вдарив ему хорошенько пару раз. Хотя отказывать тут и нечему, решил Джисон, он же не просил встречаться, даже принять свои чувства не просил. Признание ведь из Джисона хён силком вытащил. Что же такого сделал Джисон, чтобы так спалиться перед хёном? В какой момент сказал что-то не так или взгляд неправильный бросил, что Минхо заметил это? А может, он с самого начала абсолютно неправильно себя вёл? Джисон панически метался от мысли к мысли. Спрашивать себя о причинах, впрочем, смысла не имело, поэтому поток мыслей метнулся к следствиям. Раз дерьмо из головы Джисона хён выбивать не собирался, то, значит, он хотел как-то более мягко послать его куда подальше? Остаться друзьями после такого не вариант — ни один уважающий себя хён не стал бы ошиваться с младшим, который признался ему в чувствах. Даже добрый Минхо-хён не настолько отчаялся в своей доброте, чтобы из жалости не разорвать с Джисоном их связь. Да и какая тут связь на самом деле? Джисону подумалось, что они едва ли друзья, — он настолько сильно старался не быть навязчивым для хёна, что не знал практически ничего из его личной жизни, если хён вскользь не рассказывал об этом. А вдруг у него вообще девушка есть, а тут Джисон со своим «так нравишься, что хочется умереть»? Вот уж точно, даже добрый Минхо-хён ему сейчас смерти желает.       Минхо вдохнул побольше воздуха, видимо, собираясь что-то сказать. Джисон переметнул взгляд с чужих носков, закрывающих ноги между кроссовками и подкатами джинсов, на лицо хёна. Они уже долго стояли в прихожей — ни зайти, ни выйти, даже не разулись, так и сверлили взглядами всё, что под руку попадётся.       — Слушай, Джисон-а, — Минхо наконец начал говорить, делая небольшие паузы, словно взвешивая каждое слово, чтобы не задеть Джисона. — Мне парни не нравятся. Но ты, Джисон-а… от тебя мне не противно. Прости, что я тебе нравлюсь, Джисон-а.       — Хён, — обречённо вырвалось у Джисона, — давай я лучше уйду. Не надо ничего объяснять и извиняться тебе тоже не надо. Ты ни в чём не виноват, это я такой, ну… такой. Ты просто слишком добрый, хён…       — Ты не даёшь мне закончить, — Минхо сложил руки на груди. — Ты мне тоже нравишься. Наверное. Я не знаю. Я запутался. Ты меня запутал… Слушай, я не знаю, как это работает, поэтому не торопи меня, ладно? И я не настолько добрый, как ты думаешь, я ужасный человек. Джисон-а, ты не справишься с таким человеком, как я, тебе это не нужно, поверь мне. Никому не нужно было.       У Джисона на мгновение сердце остановилось. Хён сказал, что он запутался, но ему нравится Джисон? На самом деле так сказал? И он говорил так, словно думал о будущем, в котором они вместе?       — Хён, ты говоришь так, будто, — Джисон в который раз запнулся, — дашь мне шанс…       — Называй это как хочешь, окей? Я сам не знаю, что делаю, — Минхо аккуратно коснулся рукава чужой джинсовки, словно это прикосновение было их первым, словно он боялся всё испортить. Затем взялся чуть смелее.       Отчего-то это прикосновение показалось Джисону таким интимным, что стало трудно дышать. Он ещё минуту смотрел, как хён перебирает пальцами рукав его джинсовки. Нежно, словно эта дурацкая джинсовка стала самой важной вещью в мире. Захотелось наравне сжечь эту джинсовку, чтобы хён больше никогда не касался её, и никогда больше не стирать, потому что руки хёна цеплялись за неё сегодня слишком часто. Джисону вдруг захотелось сделать что-то неправильное.       — Хён, — он позвал Минхо так, будто весь мир исчез и осталась только эта квартира и они в ней.       Минхо не успел даже ответить, когда на спине его в замок сложились чужие пальцы. Джисон обнял хёна с силой, но не давяще, так, будто боялся уронить хрустальную вазу, но и разбить её в своих же руках тоже боялся. Оба почувствовали, как бешено бьются их сердца. Они вдруг стали слишком близки, всё это стало слишком интимно. Джисон дышал в шею хёну, а Минхо от этого становилось щекотно и как-то не по себе.       — Минхо-хён, — позвал снова Джисон. А затем принялся повторять имя хёна. — Минхо-хён, Минхо-хён, Минхо-хён. Ли Минхо-хён…       Минхо отвечал ему коротким «угу» каждый раз. Перебирал пальцами волосы Джисона и отчего-то больше не хотел вырваться из его объятий. Разбираться с тем, насколько странным выглядело сейчас то, как два парня обжимаются в прихожей пустой квартиры, совсем не хотелось. Это Минхо оставит на потом. Сейчас им абсолютно не важно, насколько странными или неправильными их отношения будут для всего мира.       — Хён, ты мне нравишься. Очень-очень нравишься. Так сильно нравишься, что умереть рядом с тобой хочется, — Джисон обнимает чуть крепче, а рука Минхо замирает в его волосах. Некоторое время назад кое-кто сказал, что не сможет повторить это. А теперь разбрасывается такими громкими словами, обнимая хёна, перед которым извинялся за эти же свои чувства. Ну и дурак этот Хан Джисон, что уж говорить. Но и Минхо не лучше.       Джисон ещё некоторое время стоит, уткнувшись в шею хёну и выдыхая то его имя, то свои нежные признания. В прихожей стало как-то жарко.       — Хён, можно пойти дальше? — Джисон вырывает Минхо из прострации. Тот немного в панике, взгляд его рассеянный, рука наконец отстранилась от волос Джисона. С губ сорвалось недоумённое «а?», после чего Джисон, видимо, поняв двузначность своих же слов, уточнил: — В квартиру, можно пойти дальше? Мы всё ещё в прихожей.       Минхо растерянно охнул, отстранился и принялся разуваться. Джисон сделал то же самое. Косуха и джинсовка полетели на вешалку, а их хозяева зашли наконец в квартиру.       Всё, что представлял себе Джисон о квартире Минхо, и близко не было похоже на правду. Квартира хёна и правда самая обычная. Небольшая кухня, старый холодильник, убогое клетчатое кухонное полотенце возле умывальника. Бутылка воды, наполовину пустая уже, стояла на кухонном столе, отбрасывая полупрозрачную тень. Гостиная с телевизором, под которым располагалась полка с несколькими большими папками для бумаги. В той же гостиной стоял большой диван прямо напротив телевизора, а возле него миниатюрный столик, на котором хён оставил блок для заметок и пенал.        Дверь в спальню Минхо открывал неохотно, а Джисону вспомнилось, как хён говорил, что дома немного неубрано. Так вот что он имел в виду — постельное бельё на кровати смято, видно, что хён выпрыгнул из кровати, и умчался на встречу с Джисоном, так и забыв заправить постель. На той же кровати возле подушки лежал ноутбук. Рабочий стол хёна был в меру завален каким-то бумажками. Конспекты, распечатки, рисунки — в общем, всё вперемешку в одном углу. В другом углу лежали две аккуратные стопки: тетради и скетчбуки. Стикеры для заметок расклеены везде, куда падал взгляд. Сразу видно — у хёна куча работы и короткая память, вот и пишет буквально всё на листках.       В Минхо сочетались несочетаемые вещи: он любил порядок, но слишком ленился его наводить. Так и получалось, что бумажки у него лежали горой, а тетради со скетчбуками — двумя ровными стопками.       — Там ничего интересного нет, нечего над столом виснуть, — сказал Минхо и кивнул в сторону двери из комнаты. — У меня дома вообще нет ничего интересного, не знаю, почему тебе так хотелось сюда попасть. Обычная нора обычного студента.       Джисону намёк хёна выйти из спальни был очевиднее некуда. Но вместо того, чтобы выйти, он, указав пальцем на стопку скетчбуков, спросил:       — Слушай, хён, а можно твои рисунки посмотреть?       — Если хочешь, — Минхо не засомневался даже. — Но некоторые страницы смотреть нельзя.       — Хорошо, тогда я сяду рядом, будешь говорить, что перелистывать.       Минхо кивнул. Джисон взял самый верхний скетчбук, сел на уже заправленную хёном кровать и принялся рассматривать рисунки. Тут было всё: люди, здания, непонятные каракули, зарисовки животных. Местами неразборчивые записи почерком хёна дополняли рисунки или занимали даже целую страницу. Хён чаще всего просил перелистывать именно страницы с надписями, реже — с людьми. Знал бы Минхо-хён, что Джисону понадобится лет десять на то, чтобы разобрать его почерк, не парился бы так сильно за сохранность своих записей. Джисон иногда специально цеплял локтем хёна, клал свою руку на его ладонь, но Минхо будто и не замечал. А если замечал, то их пальцы переплетались и они ещё некоторое время смотрели то на свои руки, то друг на друга, будто не зная, что с этим делать.       Вот так, разглядывая скетчбуки, перебрасываясь короткими фразами и смеясь с глупых комментариев Джисона, Минхо не заметил, как за окном потемнело, а Джисону пора было уходить. Младшего он провёл до самого выхода из подъезда.       Свет горел только с третьего этажа, поэтому ниже снова пришлось спускаться наощупь. Минхо привык — он уже неделю так ходит, ведь никто с первых этажей не удосужился сменить пару лампочек или вызвать работников для этого. Джисону же это казалось настоящим издевательством, он ненавидел этот подъезд настолько же, насколько любил квартиру Минхо-хёна, хотя он бывал и там, и тут всего лишь раз. Телефон Джисона разрядился давным-давно в ноль, Минхо оставил свой дома, подсветить было нечем. А в первый раз из головы Джисона вообще вылетело, что существует функция «фонарик». Интересно, Минхо-хён специально не достал тогда свой телефон, чтобы вот так в темноте обнажить Джисонову душу, не видя его лица? Так и шли, что в квартиру, что из квартиры, — Минхо держит за руку Джисона, а тот плетётся где-то сзади, пытаясь не споткнуться о воздух или о свою же ногу. Только чувства разные были. Джисон не боялся, не паниковал, ему не хотелось убежать, на душе у него стало легко и отчего-то верилось, что с хёном его ждёт ещё много хорошего.       Домой Джисон пришёл тихо, проскользнул в свою комнату, как мышь в нору. Поставил телефон на зарядку, а когда включил его, увидел два пропущенных вызова: по одному от мамы и отца. Утром ждёт разговор. Но Джисону как-то всё равно было. В квартире у хёна происходили вещи куда важнее каких-то телефонных звонков. Он бы и сотню звонков пропустил, ни о чём не жалея.       На экране засветилось ещё одно уведомление. Сообщение от Минхо-хёна, одна фотография. Джисон сидит с тем дурацким айс-латте в руке, смотрит куда-то в сторону, такой смешной, словно напуганный. Джисону подумалось, что тот мерзкий холодный латте он выпил бы ещё раз десять, если бы смог пережить сегодняшний вечер ещё столько же раз.       Свой комментарий Минхо-хён написал через минуту после отправки фото. Джисон упал на кровать, уронив телефон себе на грудь, не веря, что это написал тот самый Минхо-хён, которого он знает. Звучало так по-другому, словно хён открыл Джисону дверцу в своё сердце и наконец даёт узнать себя лучше. Минхо-хён: Уж больно испуганно ты смотришь на свое яркое будущее. Мне стоит позаботиться о том, чтобы оно тебя не пугало?       Наконец Минхо даёт узнать себя настоящего, неловкого, с нелепыми подкатами и тупыми шутками, не отстающими от шуток Джисона. Между ними в одночасье рухнула невидимая стена, о которую Джисон бился почти год.       Джисон перевернулся на бок, взял телефон и снова посмотрел на своё фото. И правда, у хёна та ещё мыльница. И Джисон глупо совсем выглядит тут. Но он всё равно сохраняет фотографию и жмёт на кнопку «обновить фото профиля». Пусть эта фотография будет напоминанием о чём-то новом в их отношениях. Так же, как айс-латте, как тёмный подъезд и прихожая в квартире Минхо-хёна. Так же, как та джинсовка, которую хочется и сжечь, и сберечь до гроба, потому что Минхо-хён слишком много её трогал.       Джисону хотелось позвонить хёну, разговаривать с ним всю ночь напролёт, обсуждать всякие глупости и договариваться о новых встречах, но почти всю свою смелость он растратил ещё в той квартире. В итоге отправил хёну короткое сообщение, собрав последнюю смелость и все не озвученные ещё надежды на их общее будущее.       Уведомление на телефоне Минхо загорелось белым светодиодом. Хан Джисон: Дурацкий подкат, хён!!! Но я тебе его засчитаю, ха-ха…       С улыбкой на губах и телефоном в руках Джисон так и уснул, ожидая, когда же сообщение будет прочитано. В дремоте Джисону много думалось о Минхо-хёне. Ох уж этот Минхо-хён. Выглядит как бэд бой, а на деле из «бэд» у него только носки с надписью «fuck», которые Джисон же и подарил в честь успешного закрытия сессии. А на деле он такой хороший, такой нежный и такой по-настоящему прекрасный, что умереть хочется рядом с ним. Настолько он замечательный был в глазах Джисона.