Айс-латте

      Квартира, в которой ещё десять минут назад двое нежно держались за руки и разглядывали страницы скетчбуков, снова вернулась к своей привычной пустоте. Минхо зашёл сюда ненадолго, хотел только взять рюкзак и телефон, чтобы снова уйти куда подальше. Ничего особенного в этой квартире не было, это правда. Обычная нора обычного студента. Но для Минхо эта квартира в одночасье стала какой-то не такой, по-особенному уютной, но и по-особенному пустынной без мальчишки, отпускающего тупые комментарии про старые зарисовки в скетчбуке. Минхо всё никак не мог сообразить, как же так вышло, что стоило Джисону только раз побывать в этой квартире, как атмосфера тут совершенно изменилась.       Минхо закрывает за собой дверь и снова спускается по лестнице. Перегоревшие лампочки его не парят уже давным-давно. Лифт, который со вчерашнего вечера стоит на третьем этаже, тоже. В голове куча мыслей, которые надо бы разложить по полочкам. Минхо почему-то захотелось залезть в телефон, проверить сообщения. Зайти в галерею, чтобы найти там единственное фото за сегодня. То фото, где Хан Джисон со своей невероятной красотой и этим дурацким айс-латте сидит и тупит свой взгляд куда-то в сторону. Минхо исподтишка заснял этот момент, ссылаясь в своей голове на то, что Джисон ведь его попросил. И не важно, что Минхо сам сказал, что камера у него ужасная, тем самым косвенно отказав младшему.       Внезапно вспомнилось, как Джисон просил сфотографировать его так, словно он смотрит вдаль на своё яркое будущее. Минхо тихонько прыснул со смеху. Отчего-то захотелось отправить эту фотографию Джисону, подписать как-нибудь по-глупому смело, по-дурацки наивно. Припомнить этому глупому ребёнку его же слова. А почему бы, собственно, и нет?       Минхо понял, как по-идиотски поступает, уже когда убрал телефон в карман. В голове бардак, это уж точно. Что он сейчас делает? Что они делали полчаса назад? А что они делали в прихожей? Минхо стало дурно от мысли, как он будет объяснять родителям Джисона, как так вышло, что их сын связался с приезжим студентишкой не самой популярной шараги. Дурно стало и от того, что он не знал, что иметь в виду под этим «связался». Что теперь между ними? Что-то уже явно большее, чем дружба, но ещё далеко не отношения. Никаких обещаний они друг другу не давали, ничего, кроме «ты мне нравишься» из их уст не звучало. Хотя Джисон в своих словах был весьма категоричен и откровенен. Или Минхо так просто показалось, когда младший выдыхал имя хёна в его шею?       Минхо не знал, что чувствовать. Всю свою последнюю смелость он растратил, отправив то тупое сообщение с фотографией. Он сам взял инициативу в свои руки, сам толкнул Джисона в пропасть, спросив о его чувствах. Хотя Минхо едва ли понимал, что творится в его собственной душе. Это правда, парни ему не нравятся. Во всяком случае, он так думал. Ему вообще почти никто не нравился, пока не появился этот Хан Джисон со своей сверкающей улыбкой, неземной красотой и любовью к разноцветным носкам. И как только Минхо угораздило связаться с малолеткой?       На душе как-то паршиво. Не о Минхо должен сейчас думать Хан Джисон, не об их неясных отношениях, не о той ерунде, что они устроили в квартире. Ему бы о вступительных экзаменах подумать, о том, как устраивать свою жизнь после школы. Быть может, он и вовсе уедет куда подальше учиться, а Минхо станет для него в этом городе грузом, от которого только одни проблемы. Джисону бы о родителях подумать. Но с чего бы Минхо осуждать ребёнка, когда единственный, кому действительно сперва следовало подумать, это он сам? Подумать о том, что он может испортить чьё-то будущее своим «Джисон-а, я тебе нравлюсь?».       По правде говоря, это Джисон, всё-таки, нравился Минхо. Минхо долго не понимал, что это, как так вышло, не понимал, правильно ли вообще то, что он чувствует. Где-то глубоко внутри Минхо надеялся, что это взаимно, что Джисон тоже видит в нём не только друга, не просто хёна.       Когда Минхо остановился в тёмном подъезде с Джисоном, он ещё некоторое время сомневался: стоит ли, не принимает ли он желаемое за действительное? Но не видеть лицо Джисона и не показывать ему своё показалось Минхо лучшим выходом. Сейчас или никогда. Спросить и будь что будет. Разозлится ли, посмеётся ли или и вовсе решит, что хён с ума сошёл — любая реакция Джисона наконец поставила бы точку бесконечным мыслям Минхо. Вот он и спросил.       А теперь Минхо сидит на какой-то детской площадке посреди ночи, курит и думает, какой же он, всё-таки, дебил. И придурок не меньший. Вспоминает, как держался с Джисоном за руки, обнимал его, гладил его волосы. И снова в голове всплывает, как Джисон в шею выдыхал нежное «хён». Дыхание перехватило, Минхо закашлялся дымом. Курильщик из него такой-себе на самом деле. Увидел бы Джисон эту картину, рассмеялся бы, наверно, и попросил бы не позориться больше, бросить курить.       Минхо вдруг стало так жаль, что он и правда нравится Джисону. Стало так стыдно, захотелось извиниться перед младшим. За то, что каким-то образом понравился ему, что вот так запутал его. Точно так же, как Джисон запутал самого Минхо. Он считал себя последним человеком, которому Джисону следовало отдавать своё сердце. Кто угодно, кроме него, смог бы позаботиться о Джисоне лучше. Минхо же не мог дать Джисону ровным счётом ничего. Что может предложить сыну обеспеченных родителей приезжий студентишка-второкурсник, который живёт на съёмной квартире и питается подножным кормом? Проведя в таких мыслях достаточно много времени, Минхо очнулся только за полночь.       Белый светодиод на экране телефона медленно мигал. Минхо увидел сообщение Джисона слишком поздно. Сердце ёкнуло. Что толку теперь думать о том, насколько Минхо плохой человек, если они уже всё равно наделали ошибок за сегодняшний вечер? Минхо винил себя абсолютно искренне, но, всё-таки, куда больше он был по-настоящему счастлив. Не важно, как называется то, что происходит теперь между ним и Джисоном, главное, что им обоим сейчас хорошо. Минхо нужно было только убедиться, что он не станет ошибкой для Джисона.       Единственный контакт в телефоне Минхо, который был подписан без имени просто как «Хён», сейчас светился в сети в мессенджере. У Минхо не так уж и много хёнов, а тот, чьё имя даже не нужно было подписывать в телефонной книге, и подавно был только один. С ним-то и стоило, пожалуй, поговорить о том, что так тревожило Минхо. Ли Минхо: Я придурошный. Есть полчаса времени? Хён: Что случилось? Тебе плохо? Позвони мне. Ли Минхо: Нет, лучше встретимся. Я к тебе подойду.       Хён прочитал, но не ответил. Минхо выкинул очередной бычок в урну и привычным быстрым шагом умчался в темноту. По дороге он думал, стоит ли рассказывать хёну абсолютно всё или, быть может, опустить кое-что. В итоге, встретившись с другом, вывалил на него свои переживания со всей подноготной. Гулять так гулять, решил Минхо. Хён не был гомофобом, в любовных делах он, впрочем, хорош тоже не был. Зато мысли в порядок помогал приводить как по щелчку пальцев. Во всяком случае для Минхо он был единственным человеком, кому не страшно рассказать о своих спутанных чувствах.       — Выходит, вы просто обжимались у тебя в квартире? Обнимались, держались за руки. И всё?       — Нет, Чан, не всё. Я ещё услышал где-то раз сто «ты мне нравишься, Минхо-хён», — Минхо тяжело вздохнул, добавив: — Я не хочу стать его ошибкой или горьким опытом. И грузом я ему быть не хочу, он выпускник, вот-вот умчится на учёбу в другой город или просто заведёт кучу друзей в универе, от которых придётся прятаться из-за меня. Как долго мальчишка будет это терпеть? Зачем мне тянуть его вниз этими непонятными отношениями? Да, сейчас мне с ним хорошо. Ему со мной, вроде как, тоже. Но что мне делать потом, когда он столкнётся с реальностью? Я даже не знаю, нравится ли он мне по-настоящему или до меня, наконец, дошёл мой пубертат с жаждой экспериментов!       — Минхо-я, ну-ка попридержи коней. Что, всё-таки, тебя волнует больше? То, что ты можешь его бросить или то, что он — тебя? Ты боишься, что вы столкнётесь с трудностями. Это нормально, этого все боятся. Да, будь один из вас девушкой, всё было бы проще, но вы оба парни. Джисон уже взрослый парнишка, я видел его пару раз с тобой, он не похож на того, кто, сломя голову, мчится за приключениями, не подумав. У вас ещё ничего не началось толком, а ты психуешь из-за воображаемого будущего. Может, вы оба успокоитесь и разойдётесь, оставив всё на этапе держания за ручку…       — Я не хочу так!       — Тогда хватит придумывать проблемы, которых ещё нет! Минхо-я, ты хороший парень, но временами думаешь слишком много. Нет в тебе ничего такого плохого, что ты в себе видишь. Мы все не идеальны, но ты свои недостатки видишь лучше, чем достоинства.       Чан-хён пнул ногой комок земли под лавочкой у подъезда и замолчал. Он будто задумался о чём-то своём, так, словно провёл параллель между своими словами и чем-то ещё. Иногда Минхо казалось, что хёну, который так хорошо разбирается в других людях, самому недостаёт такого же человека, который помог бы ему разобраться в себе.       — Тогда просто забить? — Минхо смотрит на старшего, не столько ища ответа, сколько подводя итог.       — Просто забить. Пусть идёт, как идёт. Твой Джисон славный парень. Ты тоже ничего, — Чан выдерживает паузу и кивает сам себе, как бы соглашаясь с собой же.       — Уж спасибо на добром слове, — Минхо пинает друга локтем вполсилы.       Отбросить все глупые мысли и сомнения, перестать волноваться об ошибках и просто быть собой. Примерно это имеет ввиду Чан-хён? Совет, к которому стоит прислушаться.       Минхо достаёт телефон из кармана косухи и снова читает сообщение, на которое опоздал ответить. Джисон уже давным-давно не в сети, но лучше ведь поздно, чем никогда, правда? Утром он всё равно прочитает. Наверняка ведь обрадуется и своей яркой улыбкой светить всем вокруг будет. Хан Джисон: Дурацкий подкат, хён!!! Но я тебе его засчитаю, ха-ха… Ли Минхо: Это не подкат, я правда хочу позаботиться о тебе. Давай узнаем друг друга получше, Джисон-а.       Чан прыснул со смеху и по-дружески насмешливо повторил последнее сообщение Минхо:       — «Давай узнаем друг друга получше, Джисон-а». И сердечко не забудь.       — Пошёл ты, хён, — Минхо заблокировал телефон.       Чан-хён был его самым близким другом в этом городе, но на горизонте теперь обрисовался человек, который станет для Минхо куда ближе даже Чана. От этого было немного не по себе, но чувство какого-то предвкушения начало потихоньку заполнять грудь. Этот Хан Джисон с его глупыми шутками, нежным «хён», слетающим с губ, и влюблёнными глазами, направленными только на Минхо. Сейчас Минхо был уверен, что это всё взаправду.       С хёном Минхо разошёлся на позитивной ноте. Они ещё немного поболтали о разных мелочах, договорились встретиться по возможности не посреди ночи. На прощание Чан похлопал Минхо по плечу и с подбадривающим «файтинг» вернулся в свой подъезд.       На небе занималась заря. Минхо возвращался домой, смотря на свои два сообщения в диалоге с Джисоном. В предрассветном свете ему захотелось написать ещё кое-что. Он вытянул руку и сделал селфи. Фото сразу же улетело Джисону. Ли Минхо: Доброе утро. Я ещё не ложился. Разбуди меня в 11.