Айс-латте

      Последний экзамен перед летними каникулами был настолько изматывающим, что Джисон готов был замертво упасть, только переступив порог квартиры. Ну наконец-то это мучение закончилось и впереди почти целое лето свободы и беззаботной жизни. На экране телефона всплыло новое уведомление. Чан-хён CB97: Сегодня собираемся у меня, не забудь прихватить с собой Минхо. Будем отмечать начало ваших каникул. J.ONE: Окей!       Джисон развалился на диване в гостиной, поленившись идти в комнату. Минхо где-то задерживался, хоть и говорил, что придёт раньше Джисона. Ну зато будет повод лишний раз поцеловать хёна в наказание, подумалось Джисону. В любом случае до вписки у Чана ещё было много времени, поэтому звонить хёну и спрашивать, где он пропадает, пока не было необходимости. Джисон лёжа листал ленту в инстаграме. Мама Хёнджина выложила очередную фотку Кками. Вот уж семейка собачников, сколько лет бы ни прошло, всё одно и то же. Джисон лайкнул.       Не успел Джисон долистать до чего-нибудь интересного в ленте, как в тишине со стороны прихожей раздался довольно громкий звук щёлкающего замка. Пришёл Минхо.       — Ой, Джисон-а, ты уже дома? — хён громко спрашивает из коридора, видимо, увидев обувь Джисона в прихожей.       — Ага, пришёл недавно, — Джисон отвечает тоже громко. Он откладывает телефон, поворачивая голову в сторону двери. Минхо появляется в проходе совсем скоро.       — Привет, — Минхо улыбается, подходя к младшему.       — Привет, хён, — Джисон тянется за своим поцелуем, поднимаясь с дивана. Минхо легонько целует его в уголок губ. — Ты сегодня долго.       — Заходил купить кофе.       — Айс-латте? — Джисон игриво подмигивает.       — Ага, всё такой же невкусный. Как ты любишь.       Джисон смеётся и тянет хёна на диван. Тот тяжело усаживается и опускает голову на плечо Джисона.       — Ой, ну всё, я теперь не встану, — Минхо прикрывает глаза.       — Не вставай, — Джисон нежно гладит волосы хёна и убирает упавшие на лоб пряди. — Но нам потом к Чану идти.       Минхо кивает. Они договаривались об этой встрече ещё неделю назад, конечно он помнит. Но работа сегодня была слишком выматывающей, поэтому хотелось немного отдохнуть.       — Чан звонил мне пару часов назад. Спрашивал, что мне брать из алкогольного, — Минхо неохотно отрывает голову от плеча Джисона, заглядывая тому в глаза. — Я сказал, что буду соджу.       — Слушай, хён, ты собираешься напиться в говно?       — Ага. Поэтому тебе задание: довести меня до дома. Завтра всё равно выходной.       — Ну уж нет, я выходной хочу провести с тобой живым, а не умирающим от похмелья, — Джисон дуется, а на лице Минхо появляется ласковая улыбка.       — Тогда заберёшь у меня третью бутылку, Джисон-а, — Минхо проводит рукой по щеке Джисона и нежно целует в уголок губ.       Джисон неохотно кивает, обнимая хёна. Куда ему деваться? Главное, чтобы хён потом только дал забрать у него соджу, а то остановить его бывает действительно трудно. Но и тут Джисон уже знает пару лазеек.       В квартире Чана, как всегда, уже кто-то был. Хён открывал входную дверь под шум чужого разговора, смеясь и громко отвечая на какие-то крики из гостинной, где обычно и проходили все встречи большой компанией. Музыка тихо играла с ноутбука для фона, на диване уже сидели Чанбин и Чонин, споря о чём-то.       — Ой, да много ли ты знаешь о том, чем твой хён в студии занимается? Ты же в музыке нулячий, — Чанбин смеётся, а Чонин дуется.       — Так его, Бинни! — Джисон смеётся, влезая в их ненастоящую перепалку, даже не зная, о чём вообще изначально шла речь.       Чанбин на это только ещё больше смеётся.       — Так, а ну, оставьте Чонина в покое, — Чан строго смотрит на двух друзей, а Джисону с Чанбином только и остаётся, что послушаться. Чана всё-таки лучше не злить, он за младшего был горой.       — А где Феликс? — Минхо оглядывается по сторонам, но привычной светлой головы тут не было.       — Так уехал ведь неделю назад, ты разве не знал? — Чан с удивлением посмотрел на Минхо, а потом на Джисона, который должен был рассказать ему об этом.       — Ой, я забыл сказать тебе, хён, прости... — Джисон неловко запускает руку в волосы и поглядывает в противоположную от Минхо и Чана сторону. — Совсем из головы вылетело.       — Да ладно уже, чего извиняться-то, забыл и забыл, — Чан бодро хлопает Джисона по плечу.       — Джисон-а, всё в порядке, — Минхо тоже успокаивает младшего. — Просто как-то неожиданно, я думал, он позже улетает. Я бы хоть написал ему.       — Он и должен был позже, — кивает Чан, — но там что-то случилось, и ему пришлось лететь раньше. У кого-то из моделей какие-то накладки, он подробно не рассказывал.       — А, понятно, — отвечает Минхо и на этом их разговор заканчивается.       Однажды Феликса просто на улице подцепил агент какой-то модельной фирмы и предложил попробовать себя в этом бизнесе. Феликс тогда подумал, что это какой-то развод и тотчас отказал, но агент оказался настолько упорным, что всё-таки каким-то образом убедил Феликса сходить на пробную съёмку. Кто же знал, что внешность блондина так зацепит то модельное агентство и в конечном итоге Феликс действительно станет моделью. И хотя сейчас он всё ещё пытался совмещать эту работу и учёбу, второе у него получалось куда хуже. Вот и сейчас он умчался на съёмки для какого-то журнала, едва сдав все экзамены со средними оценками.       Минхо знал, что Феликс должен был совсем скоро улететь, знал даже, что летит он на свою родину — в Австралию, правда, не в родной город. Но Джисон общался с младшим куда ближе, знал больше деталей, интересовался больше. Из них двоих именно Джисон был нарасхват и всегда в курсе всех последних событий. Джисон сейчас даже с Чаном общался ближе, чем Минхо — у них со старшим нашлось общее увлечение.       Хан Джисон нашёл себя в музыке немногим позже того, как познакомился с Чаном и Чанбином. Старшие однажды просто предложили ему зачитать пару строчек, а у Джисона получилось на удивление так складно и чётко, что старшие рты раскрыли. С тех пор Чан его немного поднатаскал и теперь Джисон мог время от времени работать с хёнами. Даже пару своих песен написал, хоть и не без помощи Чана. И псевдоним себе звучный подобрал — J.ONE, ничуть не хуже Чанового CB97 или Чанбинового SPEARB. У них даже что-то вроде своей группы было и общий чат на троих.       Минхо немного завидовал младшему. Но куда больше он был искренне рад и горд за Джисона. Джисон нашёл себя, открыл в себе настоящий талант. Он завёл много друзей, не только среди друзей Минхо, но и в универе. Он раскрылся ещё больше, чем тогда, когда Минхо только-только с ним познакомился. Джисон научился направлять свою болтовню в нужное русло. И в целом стал взрослее. И это всё была заслуга в том числе и Минхо, ведь именно с ним Джисон учился быть спокойнее. А Минхо рядом с Джисоном учился быть более открытым в своих чувствах. Сейчас Минхо гордился ими обоими. Собой и своим парнем — просто за то, что они так хорошо влияют друг на друга.       — Ребят, может начнём уже? Почти все в сборе, — Чанбин машет перед своим лицом ещё не начатой бутылкой соджу.       — Хёнджин с Сынмином разве не близко уже? — Чан в который раз бросает взгляд на Джисона. — Мы можем их ещё немного подождать.       Джисон намёк старшего понял моментально — ему сейчас нужно узнать у Хёнджина, как скоро он и его пассия будут на месте. Сообщение Хёнджин прочитал сразу. J.ONE: Вы скоро? Джинни: 10 минут, из автобуса как раз выходим. J.ONE: А, ок.       Сказав старшим, что эта парочка скоро будет, Джисон залип в телефон. Чан с Чонином сидели и о чём-то мило переговаривались, выглядели они такими сладкими, что начинало тошнить временами. Минхо-хён с Чанбином говорили тоже о чём-то своём. Джисон, пожалуй, впервые настолько сильно пожалел о том, что среди них не было Ёнбока. Блондин хоть и бесил своим пошлятством примерно на том же уровне, что и Хёнджин, но хотя бы собеседником был хорошим, если опустить это. Впрочем, так отбито шутить ниже пояса он научился именно у Хёнджина. В этой компании вообще никто, кроме Хёнджина, не любил так пошлить абсолютно во всём. А Ёнбок с ним спелся ещё с той самой их первой вечеринки. Вот уж дуэт образовался — два красавчика с отвратительным юмором и ещё более отвратительным воображением.       Обещанные десять минут пролетели довольно быстро. Правда, Хёнджин с Сынмином опоздали ещё минут на пять, но это было не критично. Чан провёл их в комнату, все поздоровались. Хёнджин Джисону показался каким-то невесёлым. Он уселся на диван возле Чана, и просто накручивал прядь тёмных волос на палец, уставившись на стол с яркими оранжевыми стаканчиками. Вообще они с Сынмином какие-то не такие сегодня были.       Хёнджин сидел на диване, Сынмин возле него. Но расстояние между ними было непривычно большим. Ну как большим. Как между нормальными парами на людях. Как между Чаном и Чонином, Минхо и Джисоном — они просто сидели рядом. И именно это было странно. Обычно Хёнджин буквально сидел на Сынмине, они отлипали друг от друга, разве что когда кто-то отлучался в туалет. Чан просто не пускал их туда вместе. И правильно делал, думалось Джисону, а то мало ли, что они там решат сделать и насколько захотят задержаться. Но сегодня расстояние между ними было до страшного приличным. И лицо Хёнджина было явно не такое весёлое, как всегда. Джисон ведь хорошо знал друга, он не раз видел Хёнджина в расстроенных чувствах. Впрочем, Сынмин тоже не выглядел весёлым.       — Эй, у вас всё нормально? — первым голос подал Чанбин. — Лица у вас совсем кислые, вы в ссоре?       Сынмин смотрит на старшего молча, перебирает свои пальцы, а потом просто отводит взгляд, ничего не ответив. За него это делает Хёнджин. Он отвечает сухо, бесцветно:       — Мы взяли перерыв.       — Какой перерыв? В отношениях? — Джисон искренне не понимал, как такое может быть. — Вы?       — Ага, — Хёнджин тяжело поднимает взгляд на Сынмина, а потом переводит его на Джисона. — Сейчас мы типа... друзья.       Сынмин на это только кивает. Ну и что это значит? Эти двое встречались так долго, что Джисон просто не представлял их уже отдельно друг от друга. Да, они могли ругаться, как и все, но они как-то всегда быстро мирились, а потом снова словно приклеенные друг к другу были. Что же между ними случилось, что они пошли на такие крайние меры? Этого Джисон не знал. А Хёнджин с Сынмином рассказывать, кажется, не собирались.       — Вы в порядке? — Чан кладёт руку Хёнджину на плечо, ведь тот был ближе, заглядывает в его и Сынмина лица. Хёнджин в ответ кивает, как-то натянуто улыбаясь. Сынмин делает то же, но без улыбки. — Может, есть какие-то темы, которые нам сегодня лучше обходить стороной?       — Нет, всё в порядке, это между нами, — Сынмин откидывается на диване, тяжело выдыхая воздух. — Простите, одному из нас, наверное, лучше было вообще не приходить, чтобы не портить всем настроение.       — Ага, мне, — Хёнджин огрызается, даже не смотря на своего теперь уже «друга».       — Или мне, — Сынмин спокойно отвечает и складывает руки на груди, стараясь не обращать внимания на то, с какой интонацией говорил Хёнджин.       — Ладно, давайте просто выпьем, — Минхо пару раз хлопает в ладони. — В конце концов у нас сегодня почти что праздник, наконец все, кто ещё учится, расправились с экзаменами.       — И кто-то наконец закончил учиться, — Чанбин говорил о себе, — но всё внимание, конечно же, обращено на ваших более милых младших.       — Бинни, ты тоже милый, — посмеивается Чонин, на что получает сразу два неодобрительных взгляда — от Чанбина и Чана. Но младшему не то чтобы это сильно мешало.       В целом вечер прошёл спокойно. Если опустить непривычное расстояние между Хёнджином и Сынмином, то даже у них всё было вполне хорошо. Они всё так же шутили, время от времени огрызаясь друг на друга, что, впрочем, не особо отличалось от их обычного общения. Хёнджин всё так же привычно отпускал пошлые комментарии в сторону Джисона с Минхо и Чана с Чонином. Сынмин его одёргивал, но не часто. Джисону даже показалось, что останься эти двое «друзьями» насовсем, то было бы даже лучше. Единственное, что было по-другому — Хёнджин и Сынмин больше не лапали друг друга прямо при всех, не норовили залезть друг другу под одежду, не перешёптывались, двузначно поглядывая на кого-то третьего. Проще говоря, пропало всё то, что так бесило Джисона в этой парочке. Должно быть, единственное, что могло исчезнуть в жизни этих двоих, если бы они сменили статус парочки, это секс. И то Джисон не был уверен. Они вели себя слишком естественно как для тех, кто взял перерыв в отношениях. Немного напряжённые, да, но всё равно уж больно хорошо они общались. Впрочем, дело могло быть в алкоголе.       В противоположность Сынмину с Хёнджином, которые обычно друг на друге сидели, в компании были ещё и Чан с Чонином. Эти двое начали встречаться около года назад и очень всех удивили своим каминг-аутом, но уже совсем скоро все привыкли и к ним. Ну или почти все. Джисон всё ещё не совсем привык. Эти двое были сладкие, как патока, что Джисону даже приторно во рту становилось временами. Вот например, Чан до чёртиков любит гладить своего Чонина по голове, нежно трепать его волосы. Мелкий в ответ постоянно ёжится, но всё равно принимает эту хёнову нежность. Это было так... странно. Видеть, как всё тот же Чан-хён, который обычно не проявлял к Чонину вообще никаких поползновений, сейчас нежно обнимает младшего, действительно было всё ещё немного странно. Никто так и не смог узнать у них, как так вышло и в какой момент Чан с Чонином пришли к тому, чтобы встречаться. Но в любом случае за них оставалось только порадоваться.       Единственный, кто в этой комнате всё ещё был одинок, — Чанбин. И хоть сейчас Бинни спокойно переговаривался о чём-то с Сынмином, Джисону всё равно было даже жалко старшего. За всё время их дружбы Джисон ни разу не слышал, чтобы у Чанбина кто-то был. Даже у Феликса, кажется, была пара, хотя он так и держал свою пассию в секрете и никто не знал даже, парень это или девушка. Секретничать одноклассник Джисона умел отлично. Но в любом случае Бинни не то чтобы был расстроен тем, что все вокруг встречаются. Ему и так было хорошо. Когда Феликс был с ними, Чанбин с удовольствием общался с младшим, а если блондина не было, вот как сегодня, то старший легко находил темы для разговора с кем-то ещё. Он мог и просто молча сидеть, наблюдая за остальными и выпивая соджу. Чанбин как-то не особо парился. Особенно сейчас, когда уже привык к тому, что его друзья друг с другом встречаются.       В общем, у всех всё было хорошо. Даже у Хёнджина и Сынмина, хоть и не сейчас, но позже всё обязательно будет хорошо. Решат они свои проблемы или нет, в любом случае всё к лучшему.       А у Джисона всё и сейчас хорошо. А что ему, собственно, нужно? Быть с хёном и видеть, как тот счастлив. Слушать и видеть, как хён с огнём в глазах рассказывает о том, как проходят его занятия живописи с детьми. Ещё пару лет назад он говорил, что совсем не умеет общаться с малышнёй, а сейчас открыл в себе настоящий талант. Жить с хёном под одной крышей. Ну и пусть, что родители всё ещё не могут принять это. Джисона это уже давно не волнует. И никто его больше не контролирует. Он свободен.       Минхо-хён даже сейчас всё такой же, как в тот день, когда Джисон его впервые увидел. Невероятно красивый. Брови хмурит непонятно отчего. Но каждое его действие такое нежное и аккуратное, что Джисону дышать трудно временами. Настолько он нереальный. И отчего-то три года спустя с того нелепого признания в подъезде у Джисона крепко-накрепко засело в голове, что его хён — это айс-латте. Тот самый дешёвый, невкусный айс-латте из кофейни недалеко от дома хёна. Такой айс-латте, который там больше не готовят. Но Джисон полюбил этот айс-латте ещё в тот день, когда признался хёну в своих чувствах. Оттого и пил его теперь с удовольствием, пусть и вкус уже не такой, куда лучше, и горечи той настолько противной кофейной больше нету. Хён не понимал любви Джисона к этому напитку, но для него тот айс-латте тоже был особенным.       Вечер близился к финалу. Все уже потихоньку начинали расходиться. Минхо уже почти что дремал у Джисона на плече.       — Хён, пойдём домой? — Джисон гладит своего хёна по щеке, а тот в ответ легонько кивает.       Прощаются они со всеми не долго. Уходят быстро. Домой идут пешком, как и всегда. Пусть и далеко, зато свежий воздух и ночной город стоят того, чтобы пройтись. Минхо держит Джисонову руку крепко. Хён сегодня выпил достаточно много, но как раз столько, чтобы ещё уверенно стоять на ногах. Джисон только улыбался на это.       — Джисон-а, помнишь, как благодарил меня когда-то за то, что я сказал «люблю»? — Минхо внезапно задаёт случайный вопрос и хмурит брови, смотря себе под ноги.       — Помню, хён.       — Не делай так больше. Не говори «спасибо» за то, что я люблю тебя. Это само собой разумеется.       — Я знаю, хён, — Джисон тормозит и останавливает Минхо, который начал по привычке ускорять шаг. — Но тогда для меня это было по-особенному. Это же был первый раз, когда ты сказал, что любишь меня. Как первый поцелуй, знаешь, хён?       — Или как первый секс, — Минхо игриво улыбается. Он пьян достаточно, чтобы легко говорить такое вслух и даже не краснеть.       — Ну нет, не настолько особенно, — Джисон в ответ смеётся, опуская голову на плечо хёна. — Тогда было особеннее.       Хён всё такой же, как четыре года назад, когда они с Джисоном познакомились. Такой же, как три года назад, когда признались друг другу в любви. Такой же, как год назад, когда они праздновали его выпуск. И такой же, каким был вчера, когда они ужинали. Невероятный и невообразимо прекрасный во всём. От кончиков волос до кончиков пальцев. И каждой клеточкой своего тела Джисон любил его.       «Нравишься так сильно, что хочется умереть», — сказал однажды Джисон. Но тогда он не знал, что может быть по-другому.       «Люблю так сильно, что из-за этого хочу жить», — вот что стоило ему сказать. Вот что он сказал бы прямо сейчас, спроси его хён.       Минхо-хён стоял перед Джисоном с улыбкой на губах. Волосы его светились жёлтым отблеском в свете фонарей. Пушистые и мягкие, прямо как сам хён, когда не пытается выглядеть строго, не надевает маску. Своими руками он всё ещё крепко держит руки Джисона. А в глазах у него искорки и нежность. И бесконечное «люблю», которое ему всё ещё временами сложно произнести вслух. Но хёну и не нужно это говорить, сейчас Джисон знает, что хён правда его любит. И Минхо в своих чувствах тоже уверен. Он говорит слова, которые для Джисона имеют практически то же значение, что и «люблю»:       — Джисон-а, поцелуй меня, — говорит хён мягко, едва слышно.       И Джисон целует. Тоже мягко, аккуратно. Так же нежно, насколько нежно Минхо держится теперь уже за его плечи, гладит их, перебирая складки на одежде. И в голове у них обоих это неозвученное «люблю». Такое громкое и такое правдивое, что дыхание перехватывает.       Чего ещё Джисону нужно для счастья?