Айс-латте

      Отношения Джисона были приторно-сладкими, вязкими, как сироп, и до противного милыми. Они с Минхо-хёном были слишком нежными, слишком аккуратными, слишком милыми. Отношения Хёнджина тоже были сладкими, но скорее кисло-сладкими. Куда более резкими, но всё ещё очень чувственными. И такими они были с самого начала.       Второй год старшей школы ничем не отличался от первого года. Всё так же уныло, всё так же быстро надоедает. Всё так же много домашки, что хочется сбежать побыстрее с уроков, чтобы дома, забив болт на неё, позвать Джисона сыграть в какую-нибудь видеоигру. Вообще пофиг в какую, главное, чтобы не самому. С одноклассниками Хёнджин, конечно, наладил контакт, но водить кого-то домой, как он делал в младшей школе, теперь не хотелось. Хёнджин вообще ничего не хотел. Даже выпавший однажды из его шкафчика розовый конвертик с, кажется, признанием в любви Хёнджин выбросил, даже не открыв. А зачем? Даже его любопытство не смогло победить ту лень, из-за которой Хёнджин не хотел даже вникать в чьи-то чувства. Всё равно ведь ничего реального не светит. В средней школе Хёнджин уже наигрался в бойфренда.       Всё было до смерти монотонно до тех пор, пока в классе однажды не появился новенький. Перевёлся из другой школы прямо посреди учебного года. Ну кто так делает? Только проблемные подростки. Но на полного раздолбая и хулигана он не смахивал, чтобы из-за какого-то скандала переводиться. Просто взял и перевёлся. И как-то случайно попал в класс Хёнджина. И почему-то над ним Хёнджину вдруг захотелось поприкалываться. Вот прям с первого взгляда.       — Эй, как тебя зовут? — кто-то из одноклассников подходит, чтобы узнать о новеньком побольше.       Хёнджину не нужно было даже с места вставать, чтобы тоже стать частью этой интересующейся компании, он сидел аккурат перед новеньким. Хёнджин только развернулся в пол-оборота, тоже заинтересованно поглядывая на этого парня. Не писанный красавец, не урод. Просто симпатичный парнишка. Одноклассницы перешёптывались по кучкам, видимо, тоже обсуждая новенького. Должно быть, он вполне в чьём-то вкусе. Если посмотреть подольше, то он действительно даже ничего. Совсем немного ниже Хёнджина. Волосы прямые, улыбка приятная, даже немного милая. Он в целом на щенка смахивал чем-то, если уж на то пошло.       — Ким Сынмин, — новенький не теряется, отвечает просто. Но Хёнджину почему-то захотелось отпустить какую-нибудь тупую шутку, чтобы Сынмин всё-таки потерялся хотя бы на секунду.       — А я могу звать тебя своим? — Хёнджин подпирает щеку рукой, а одноклассники вокруг, все как один, начинают шуметь.       Кто-то фукает, кто-то смеётся, кто-то охает просто ради реакции. Даже некоторые девочки, которые слышали это, заохали. Хёнджину всё равно, он сейчас наблюдает за Сынмином. Тот и правда подвис на пару секунд. Но нашёлся с ответом он быстро.       — Тебе смелости не хватит.       Одноклассники отреагировали ещё ярче, чем на слова Хёнджина. Кто-то даже похлопал Сынмина по плечу с одобрительным «красава!». Кто-то хлопает самого Хёнджина по плечу с шутливым «не расстраивайся». Хёнджин смеётся для видимости. На самом деле ему не то чтобы смешно. Но этот Сынмин забавный. Он точно не будет жертвой в этом классе, подумал Хёнджин. Не то чтобы у них были хулиганы, но всё же.       Общение с Сынмином складывалось, как ни странно, неплохо. Даже после этой идиотской шутки. Даже после десятой, двадцатой и хрен знает какой по счёту идиотской шутки. Сынмин их просто игнорировал или отвечал ничуть не хуже. Для Хёнджина это было непривычно и интересно. Даже Джисон слал друга куда подальше за идиотские шутки ниже пояса. А Сынмин — нет. Он отвечал, при чём временами действительно эффектно, даже лучше, чем смог бы сам Хёнджин.       Как оказалось, Сынмин перевёлся из другой школы из-за семьи. Им внезапно пришлось переехать из-за отцовской работы, поэтому Сынмина перевели в школу Хёнджина. Ничего криминального. Ничего интересного. Сынмин вообще был не шибко особенным. Просто обычный парень, но отчего-то с ним так и хотелось говорить о чём-нибудь. Но, кажется, такое желание было только у Хёнджина, потому что уже через пару недель повышенный интерес одноклассников к новенькому куда-то испарился. Словно Сынмин всегда был частью класса. Только девчонки всё ещё поглядывали на их образовавшийся дуэт, но Хёнджин мог поклясться, что это было по большей части из-за него самого.       — Девушки по всей школе так и сверлят тебя взглядами, — однажды Сынмин просто с ничего сказал это, когда Хёнджин был на дежурстве после уроков.       — Это потому, что я красивый, — Хёнджин отвечает обыденно, медленно подметая пол.       Чего таить, он ведь и правда красивый. Так все говорят с самого детства. Словно ничего, кроме этого «красивый» не существует. Но Хёнджин привык, поэтому так легко и разбрасывался этой фразой. Какая, собственно, уже разница? Людей, которым было всё равно на его внешность, по пальцам одной руки можно было пересчитать: мама, папа и Джисон. И всё. Им реально всё равно было, как Хёнджин выглядит и насколько он красавчик. Они видели Хёнджина изнутри. А остальным была интересна только наружность.       — Зато характер у тебя от слова «красота» далёк, как я от Национального университета Сеула.       Хёнджин смеётся. И правда, Сынмин от лучшего университета страны уж очень далёк. Он не настолько умный. И характер Хёнджина далеко не сахар, тут Сынмин тоже прав. Забавно, когда же он успел рассмотреть этот дерьмовый характер Хвана? Должно быть, в тот момент, когда Хёнджин впервые открыл рот и отпустил ту не смешную шутку в первый учебный день Сынмина. Может, этот Ким Сынмин станет четвёртым человеком в воображаемом списке Хёнджина? Почему-то в это хотелось верить.       — Давай помогу, — Сынмин скидывает рюкзак на парту и протягивает руку к венику.       — Свали, не мешай, — Хёнджин только одёргивает веник подальше от Сынмина. — Видел я, как ты подметаешь, лучше вон доску пойди вытри, если шибко хочется.       Сынмин прыснул со смеху и сел на ту же парту.       — Тогда не буду ничего делать, сам убирай.       Хёнджин сам и убирал. Не понятно было только, что Сынмин тут вообще забыл и зачем сидит до сих пор в классе, если все уже давным-давно разошлись по домам. Он даже в телефоне не лазил, просто сидел всё так же на парте и смотрел на Хёнджина. Очень долго смотрел.       — По-моему, ты сейчас во мне дырку просверлишь, — Хёнджин косится на одноклассника, а тот, даже глазом не моргнув, всё продолжает пялиться.       — Хёнджин-а, у тебя есть девушка? Типа, девчонки вокруг тебя так и вьются, но я ни разу не видел, чтобы ты вообще с кем-то из них разговаривал дольше минуты. У тебя же кто-то есть?       — Нету, — Хёнджин отставляет веник в сторону, а сам садится на парту напротив Сынмина, улыбаясь. — Но я могу тебя с кем-нибудь познакомить, хочешь?       — Не хочу, мне такое не интересно.       — Пф, ты «играешь за другую команду»? Тогда я знаю нескольких парней, — Хёнджин снова просто глупо шутил, но на лице Сынмина на этот раз вместо привычного игнора появилась полуулыбка.       — Я не против, только если среди них есть ты, — Сынмин отвечает как-то не так, как всегда. Всё та же интонация, всё тот же сарказм, но звучало это всё равно не так, как всегда. Не так, как Сынмин отвечал Хёнджину на тупые шутки прежде.       — Я не гей, — Хёнджину вдруг стало не смешно, улыбка пропала с лица. У Сынмина, наоборот, улыбка стала только шире.       — А я гей.       Хёнджина передёрнуло. Не потому, что ему было противно, просто это было неожиданно. «Не похож ведь», — мелькнуло в голове Хвана. И кто вообще так легко говорит о таком вслух?       — Значит, у тебя просто нормальной девушки не было, — Хёнджин отвечает первое, что приходит ему в голову. Так тупо.       — А может, это у тебя не было нормального парня? — Сынмин, что, заигрывает? Это звучит как какой-то бред, но ведь именно так и выглядит.       Хёнджин смотрит на одноклассника как-то долго. Тот тоже не спешит отводить взгляд. Вдруг становится до жути интересно, что же происходит в голове у Сынмина. Почему этот разговор вообще происходит, потому что Хёнджин нравится Сынмину? Или почему? Что с ним не так? С ними обоими? Любопытство Хёнджина словно вышло из долгой спячки, заиграло в голове красками и догадками. Прям как накатывающее вдохновение после долгого артблока.       — А хочешь проверить? — Сынмин прерывает почти неловкую тишину.       — Что? — Хёнджин не понял даже, о чём он говорил.       — Ну вдруг тебе тоже нравятся парни. Хочешь проверить?       — Как?       — Поцелуемся. Здесь, сейчас.       Хёнджин выпал. Он серьёзно? Это всё звучит, как сюжет какой-то дешёвой манги в жанре BL. Такая нелепая сцена. Однажды одноклассница показывала Хёнджину такую мангу в средней школе. Там всё так притянуто за уши. И вот сейчас Сынмин делал почти то же самое, что герой той дешёвой манги. Но Хёнджин даже не мог отказаться. Ему и правда до смерти было любопытно. Это ведь просто ради эксперимента. Хёнджину-то парни точно не нравятся. Не то чтобы он что-то имел против геев, просто это точно не его. И уж тем более толкаться членом в чью-то задницу — такая-себе перспектива.       Хёнджин просто кивает и этого жеста Сынмину, кажется, достаточно. Но когда он привстал с парты и наклонился к Хёнджину чуть ближе, то завис прямо перед лицом одноклассника.       — Ты уверен? — Сынмин смотрит в глаза ну слишком легко. Ещё чуть-чуть и Хёнджин смутился бы. Захотелось отвернуться или, наоборот, ещё ближе придвинуться.       — Да, целуй, — Хёнджин ещё раз кивает. Это так странно. Зачем переспрашивать? А вдруг Хёнджин передумал бы? И что тогда? Сынмин и правда не поцеловал бы его? Это было бы пиздец неловко.       Мысли Хёнджина улетучились, когда Сынмин аккуратно положил руку ему на затылок, притягивая к себе. Целовал он тоже аккуратно, даже нежно, как девушка, только куда лучше. Хёнджин уже не раз целовался, он знал, как это должно быть. И Сынмин делал это именно так, как нужно. Именно поэтому останавливаться и не хотелось. Возможно, дело было в том, что сейчас они старшеклассники и у Сынмина куда больше опыта, чем у девочек в средней школе. Хотя откуда у него столько опыта оставалось загадкой. Хёнджину начинало нравиться. В голове у него что-то щёлкнуло. И именно в этот момент Сынмин вдруг остановился. Отпрянул от Хёнджина, словно это не он только что вёл этот поцелуй. Так, словно не хотел ещё дольше быть так близко к Хёнджину.       Хван испугался. А Сынмин это заметил или почувствовал, чёрт его разберёт, поэтому и остановился. У Хёнджина сердце пропустило пару ударов. Лицо вдруг залилось краской, поэтому Хёнджин не нашёл ничего лучше, кроме как опустить голову в ладони. Он всё так же сидел на парте, но теперь был такой нелепый, что хотелось провалиться куда-то. Хёнджин сейчас был как герой той глупой манги. Нет, скорее, как смущающаяся девчонка.       — Прости, — Сынмин отходит на два шага, давая однокласснику больше пространства, позволяя ему почувствовать себя хоть немного более в безопасности. Да откуда ты взялся такой внимательный?       Хёнджин правда испугался. Но только потому, что ему понравилось. Как гром среди ясного неба. И именно поэтому Хёнджин сейчас чувствовал себя настолько нелепо. Настолько глупо. Хотелось взвыть от этого странного чувства в животе.       — Блять, что ты наделал? — Хёнджин говорит в свои ладони, обращаясь то ли к Сынмину, то ли к самому себе.       — Хёнджин, прости, — Сынмину, должно быть, тоже неловко. — Но не волнуйся, я сделаю вид, что этого поцелуя просто не было.       — Зато я не сделаю, — Хёнджин с трудом находит в себе силы посмотреть на одноклассника сквозь пальцы.       — Что? — тот дёрнулся, в сторону Хёнджина, но вовремя осёкся.       — Я не смогу на тебя теперь нормально смотреть, ты понимаешь? — Хёнджин чувствовал себя до ужаса нелепым. — Мне понравилось, блять. С тобой. Целоваться. Это пиздец.       Сынмин как-то тоже испугался. Ну здорово, теперь в классе было двое нелепых перепуганных старшеклассников. Что ещё может пойти не так? Нет, что ещё может быть хуже?       — Ты расстроен? — Сынмин отмирает и аккуратно касается предплечья Хёнджина, чтобы тот убрал хоть одну руку от лица.       — Нет, блять, я просто в ужасе.       После этого они всеми силами старались делать вид, что ничего не было. Особенно Хёнджин, который сам же и сказал тогда, что не сможет. Оказалось, смог. Вот только все его тупые шутки вмиг куда-то пропали. Даже одна из одноклассниц спросила, не в ссоре ли они, потому что Хёнджин как-то внезапно перестал так задорно шутить с Сынмином. «Всё в порядке, мы не ссорились», — только и смог сказать ей Хёнджин. Но они ведь и правда не ссорились. Всего-то поцеловались разок, с кем не бывает? Ну и что, раз Хёнджину понравилось? Ну и что, раз Хёнджин не может выкинуть это из головы?       Хёнджин думал об этом как-то даже слишком много. Типа, а что, если они повторят? Вдруг это только на первый раз так приятно? Новый опыт ведь и всё такое. Вдруг это всё было просто от новизны ощущений? А потом Хёнджин сам себя одёргивал, что это так не работает, а он просто дебил. Дебил, которому, вероятно, нравится Сынмин. Потому что если бы ему нравились и другие парни, то Хёнджин бы смотрел на всех, а не только на этого придурошного Ким Сынмина, которому, кажется, вообще всё ни по чём. Он даже шутил. Словно и правда ничего не было. И от этого становилось ещё более неловко.       Неловкость между ними продолжалась неделю. А потом Хёнджин не выдержал. Хотелось как-то прояснить это всё. Разговор он решил провести прямо на уроке физкультуры, когда все одноклассники уже вышли из раздевалки, а Хёнджин с Сынмином остались. Один прогуливал, у второго была справка. Если не здесь и сейчас, то никогда, подумалось Хёнджину.       — Ты реально будешь делать вид, что ничего не было? — Хёнджин складывает руки на груди, подходя к однокласснику и буквально сверля взглядом его лицо.       — Я же сказал, что так и сделаю. У тебя, вроде, тоже неплохо получается.       — Ничего у меня не получается. Я постоянно думаю об этом.       — И что ты предлагаешь? Повторить? — Сынмин стоял, подпирая спиной шкафчик. Он не выглядел как тот, кто реально собирался ещё раз целоваться с Хёнджином. Но, если честно, Хёнджину было всё равно. Он серьёзно собирался повторить.       Хёнджин зажимает Сынмина в углу. Тому некуда деться. Это было так по-другому по сравнению с тем, как аккуратно Сынмин тогда действовал, собираясь целовать Хёнджина. Из-за этого стало не по себе. Всё резко стало неправильным, не таким, Хёнджин даже на секунду задумался, стоит ли ему продолжать. Окончательно его разубедило тихое, но уверенное «нет», которое Сынмин сказал, глядя прямо в глаза Хёнджину.       — Почему нет? — Хёнджин всё ещё стоял, прижимая Сынмина к углу.       — Потому что я не хочу. Тебе мало? — Сынмин толкается так, что Хёнджин чуть не падает.       Девушка так не смогла бы. Вот и разница между тем, парень перед тобой или девушка. Попробуй зажать девушку в углу — она в худшем случае заплачет. Зажми парня — можешь и по лицу огрести. И если отказ девушки ещё можно было как-то проигнорировать, то отказ Сынмина был слишком категоричным и убедительным.       Но до Хёнджина вдруг дошло, что он делает всё абсолютно не правильно. Что тогда Сынмин и правда остановился бы, скажи Хёнджин «нет». От себя стало противно. Это ведь так просто — делать что-то по обоюдному согласию, правда? А ещё минуту назад Хёнджин этого не понимал. И ещё минуту назад он думал о том, что чей-то отказ он с лёгкостью мог бы проигнорировать. Как же это мерзко.       — Прости, — Хёнджин извинялся искренне. От себя тошнит.       — Почему?       — Потому что веду себя как долбоёб.       — Не это. Почему ты хочешь ещё раз? Поцеловаться. Думаешь, что-то станет яснее? Или просто по приколу?       — А если ты мне нравишься?       — Ты же говорил, что ты не гей.       — А потом я сказал, что мне понравилось целоваться с тобой.       — А если ты мне не нравишься? — Сынмин смотрит внимательно. Вот тут Хёнджин уже не сразу нашёлся с ответом.       — Тогда это будет пиздец как неловко. Вот и давай проверим. Может, ты мне тоже не нравишься. Поцелуемся ещё раз, и точно разберёмся.       — Звучит тупо.       — Так и есть. Так что?       Хёнджин не надеялся на положительный ответ. Он, если честно, вообще послал бы себя нахер на месте Сынмина. Но тот, кажется, даже задумался. А у Хёнджина что-то внутри болезненно заныло. Он такой идиот. Что он делает вообще?       — Ну давай. Но на этот раз серьёзно. И целуемся по-нормальному, — Сынмин снова опирается спиной о шкафчики, протягивая руку Хёнджину.       Реально согласился? Ещё пару минут назад он так сильно оттолкнул Хёнджина, что тот чуть на пол не улетел, а теперь и правда передумал? Удивительный человек.       Но думать слишком много не имело смысла. Они вообще поступали сейчас как два придурка. Хёнджин переплетает свои пальцы с пальцами одноклассника. Он ещё больше вжимает Сынмина спиной в шкафчики. Сам прижимается так близко, как только может.       — Блять, если кто-то зайдёт, я умру, — Хёнджин шепчет это уже на ухо Сынмину.       — Не зайдёт, сегодня урок на улице, — Сынмин успокаивает так легко, что Хёнджин не может ему не верить.       Хёнджин целует неаккуратно. Совсем не так, как это делал Сынмин. Он целует грубо, сразу лезет языком в чужой рот, проходится им по дёснам, толкает чужой язык. Хёнджин оттягивает чужую губу, прикусывает её совсем немного, чтобы не было больно. Сынмин тоже не стоит бревном, он отвечает на поцелуй. Хёнджин отпускает руку Сынмина и берётся за его плечи, крепко, чтобы того не повело. Сынмин кладёт свои руки на талию Хёнджина, подтягивая ближе. Куда уж ближе? Между ними сейчас только одежда. Хёнджину уже тяжело дышать, сердце заходится в бешенном ритме и Хёнджину кажется, что он чувствует, как бьётся сердце Сынмина тоже. В раздевалке становится жарко. Хёнджин сжимает волосы на затылке одноклассника, но его самого ведёт. Сынмин придерживает за талию.       Короткая передышка сменяется ещё одним поцелуем. Одежду уже просто хочется снять, она кажется лишней, ненужной. Каждое касание Сынмина всё равно настолько горячее, что чувствуется даже через ткань школьной формы. Когда они останавливаются, Хёнджин уже едва ли может собрать мысли воедино.       — Ну что? — Сынмин выдыхает вопрос прямо в губы Хёнджину. — Разобрался?       — У тебя тоже встал? — Хёнджин смотрит нелепо на Сынмина.       — Блять…       Встречаться они начали, хоть и не сразу, но очень скоро. Хёнджин никому об этом не говорил. Особенно Джисону. Да и Сынмин никому не спешил рассказывать. Их тайные отношения для окружающих выглядели как дружба двух одноклассников, не более. Ну и что с того, что время от времени они целовались по углам в школе и совсем не по-дружески лапали друг друга, этого же никто не видел.       А Хёнджин просто с ума сходил от этого Сынмина. От того, насколько хорошо он целовался, как грубо он отвечал на Хёнджиновы тупые шутки, как сильно он сжимал его плечи, когда Хёнджин лез под рубашку Сынмина. А под рубашкой было много интересного — Сынмин всегда вздрагивал, стоило только провести рукой по прессу или завести её на поясницу. А если совсем легонько провести пальцами по позвоночнику? Ноги одноклассника натурально подкашивались и он только сильнее цеплялся за Хёнджина. И дышал Сынмин тяжело в шею, что Хёнджину горячо становилось от его дыхания. Это всегда было слишком нереально.       И никто этого не знал, кроме них двоих.       Проще всего скрывать отношения было от Джисона. Он вообще ничего не знал о школе Хёнджина. Достаточно было просто не говорить. Сложнее стало, только когда Джисон сам пришёл к Хёнджину, сказав, что ему, кажется, нравится парень. Тогда скрывать то, что Хёнджин сам уже полгода как встречается с парнем, стало даже как-то неловко. Но было совсем не время для внезапного каминг-аута Хёнджина. Им двоим достаточно было и того, что Джисон пытался понять, что у него за чувства к Минхо-хёну. Хёнджин поддерживал друга, как мог.       Встретить Джисона на той же вечеринке, куда Сынмина позвал его старший, было действительно пиздец какой неожиданностью. А для Джисона, должно быть, пиздец какой неожиданностью было узнать, что у Хёнджина всё это время был парень. Но Хёнджин был уверен, что Джисону понравится Сынмин. А эту недомолвку друг переживёт и простит Хёнджину рано или поздно.       На вечеринке было весело. Все в меру пьяные, весёлые и разговорчивые. Джисон отошёл довольно быстро и вот уже болтал с Хёнджином не только о том, какой он хреновый друг. Алкоголь сближает. Феликс этот или Ёнбок, чёрт разберёт, как его на самом деле зовут, тоже забавный. Голос у него приятный, глубокий, лицо улыбчивое, с очаровательными веснушками. У Хёнджина первая любовь тоже была с веснушками. Милая девчушка была. Феликс, конечно, не столько милый, сколько красивый. И блонд ему до жути шёл, наверное, даже больше, чем Хёнджину. Но это роли почти никакой не играло, кроме того, что Хёнджину было действительно приятно на него смотреть. У Хёнджина уже есть парень и даже ради красавчика-Феликса он не готов был расставаться с Сынмином. Сынмин слишком хорош. С Сынмином слишком приятно быть. С Сынмином комфортно. Не только телу, но и душе. Хёнджину не представлялось теперь, как можно остаться без Сынмина.       Он мог разве что совсем немного подразнить Сынмина, чтобы освежить чувства. Самую малость. Только если он разрешит.       — Я поцелую его, — шепчет Хёнджин на ухо Сынмину, когда они начинают играть в бутылочку. Ну или почти бутылочку, ведь правила Сынмин немного изменил.       — Кого? — Сынмин смотрит заведомо осуждающе.       — Феликса, — Хёнджин игриво улыбается. — Или запретишь?       — Ты просто хочешь довести меня сегодня? Вы с ним весь вечер глазками друг другу стреляете.       — Пиздец как сильно хочу, — Хёнджин кладёт руку на бедро своего парня, шепча чуть тише, — разозлить тебя до чёртиков.       — Делай, что хочешь, — Сынмин убирает руку Хёнджина со своего бедра.       Хёнджин раскручивал бутылочку первым, но она указала на Чонина. Какая жалость. Пришлось придумывать действие. Но совсем скоро Феликс сам раскручивает бутылочку и на этот раз она указывает на Хёнджина. Это судьба, не иначе.       — Не умри от ревности, — шепчет Хёнджин Сынмину на ухо, поднимаясь с места.       Приблизившись к Феликсу, Хёнджин по привычке опускает руку на чужой затылок. Феликс поддаётся Хёнджину, легко подвигается ближе, кладя руки на его плечи. Они начинают поцелуй аккуратно, ища нужный темп. Хёнджин всё так же по привычке сжимает чужие волосы, а Феликсу, кажется, это не очень нравится — он кусает губу Хёнджина даже немного больно. Феликс целуется хорошо. Не лучше Сынмина, конечно, но хорошо. Хёнджин вдруг понял, что заигрался, когда в смущающей тишине, помимо их с Феликсом причмокиваний, послышался тяжёлый выдох. Такой знакомый Хёнджину раздраженный вздох Сынмина сразу приводит блондина в чувства. Он отстраняется от Феликса резко, что тот даже наклоняется вслед за ним от неожиданности.       Отпустив пару шуток, Хёнджин возвращается к Сынмину. Весь оставшийся вечер Хёнджин только и ждал, когда же парень ему отомстит. А он ведь точно отомстит, Хёнджин именно поэтому и затеял весь спектакль.       Хёнджин и Сынмин ушли первыми. Едва они повернули за угол многоэтажки, как Сынмин остановил своего парня и тяжёлой рукой прижал его спиной к холодной бетонной стене. Это было до ужаса возбуждающе.       — Разозлился? — Хёнджин игриво улыбается. Лицо парня он едва ли видел в темноте. Фонарей тут не было.       — До чёртиков, как ты и хотел, — Сынмин сильно сжимает плечо Хёнджина, но не настолько, чтобы было больно. Всё ещё слишком внимательный, даже будучи пьяным и злым.       — Ну знаешь, с Феликсом, конечно, неплохо целоваться, но с ним я ничего не почувствовал. С тобой куда приятнее, — Хёнджин нащупывает в темноте чужой затылок и кладёт на него руку, перебирая пальцами волосы. — Минни, поцелуешь меня?       — Больше так не делай, — Сынмин тяжело опускает руку с плеча Хёндина на его талию.       — Не буду, — Хёнджин утвердительно кивает и тянет Сынмина поближе. — Вообще никогда так больше не сделаю.       Целуются они мокро. Хёнджин, как он это любит, лезет языком в чужой рот, проходится им по дёснам, облизывает чужой язык. Руки Сынмина в этот момент шарят по Хёнджину, залазят ему под футболку, гладят его спину, потом грудь, а Хёнджин от этих касаний случайно стонет в чужой рот. Сынмин на секунду отстраняется, чтобы дать Хёнджину передышку.       — Блять, не останавливайся, — Хёнджин тянется обратно к своему парню, бедром поглаживая чужой пах.       — Подожди, не здесь же, — Сынмин ловит бедро Хёнджина рукой, останавливая его.       — Я быстро, — Хёнджин опускается к чужой шее, целуя её. — Пожалуйста?       Сынмин тяжело вздыхает, ничего не говоря. Это было не явное «да», но ведь «нет» тоже не звучало. Хёнджин целует кадык парня, опуская руку к его ширинке. Горячее дыхание Сынмина Хёнджин чувствует своей щекой. От этого хотелось стонать просто так. Чтобы дыхание Сынмина стало ещё горячее. Чтобы у того не осталось лишних мыслей, чтобы только Хёнджин был в его голове и ничего больше. Хочется просто быстрее снять накопившееся возбуждение. Хёнджину не терпится встать на колени прямо тут, на улице, в темноте. Он целует Сынмина, снова сжимает волосы на его затылке одной рукой. Целует не только губы, но и шею, ключицы, оставляет красные следы там, где задерживается надолго. Хёнджин почти ничего не видит. Но видеть и не нужно, он знает, что следы на теле Сынмина остаются. Яркие, алеющие пятна, такие знакомые Хёнджину.       Хёнджин всё продолжает бегать свободной рукой по телу Сынмина. Забирается под футболку, гладит бок. Сынминовы руки тоже шарят по Хёнджину, цепляются за него, сжимают сильно, но всё ещё не больно. Сынмин вдруг дёргается, когда Хёнджин собирается расстегнуть молнию на его штанах. Своей рукой он ловит ладонь Хёнджина, отводя её от своего паха.       — Джинни, давай дома? — Сынмин уже совсем тяжело дышит, но всё-таки отказывает.       Ещё немного и Хёнджину было бы уже невозможно остановиться. Ему и сейчас тяжело это делать, но.       — Я вызову такси, — Хёнджин поднимает свою руку чуть выше и кладёт её на живот парню. Мышцы Сынмина привычно напрягаются от прикосновения. — Но дома точно.       — Куда я денусь? — Сынмин проводит пальцами по щеке Хёнджина и целует его мягко, как бы благодаря за терпение.       — И то верно, куда ты денешься? — Хёнджин улыбается, доставая телефон из кармана.       В свете экрана они оба оказались с растрёпанными волосами и покрасневшими лицами. Оба запыханные, с помятой одеждой. Оба возбуждённые и пьяные. У обоих глаза сверкали хищными огнями. А у Сынмина уже сейчас на шее алели два засоса.       — Только в порядок себя приведи, а то выглядишь так, будто уже всё было, — Хёнджин, смеясь, подносит телефон к уху.       — Кто бы говорил, — отвечает Сынмин, поправляя свои волосы и одежду.       С возбуждением в штанах придется повременить. Но совсем немного. Главное, чтобы им обоим было комфортно, иначе это всё не имело смысла. Хёнджин был готов встать на колени прямо на улице, в этом тёмном углу. Их всё равно никто не увидит посреди ночи. Но если Сынмин так не мог, то всё в порядке, дома они продолжат. Так, как Сынмину комфортно. Так, как им обоим комфортно. На то ведь их отношения и сладкие?