Месяц у новых друзей

‒ Ответ двадцать один, ‒ выдохнула я и упала на стул. Фриск кивнул и быстро записал решение в тетрадь. Никогда не любила математику в школе, с ней вечно были проблемы. По крайней мере радовало то, что я в средних классах взялась за нее и теперь лучше разбираюсь и могу кое-как объяснить ее. ‒ Сколько там осталось? «Это все, ‒ махнул мальчик и откинулся на спинку стула. Я сидела в доме мамы-козы и присматривала за Фриск, пока все были на работах или разъездах. Как-никак, работа никогда не исчезнет (только когда ты умрешь, и то, не факт). Чтобы не умереть от скуки (хоть это невозможно в компании Фриск), я взяла с собой тетрадь и учила тот язык, который состоял из значков. Все оказалось не таким уж и сложным, как казалось на первый взгляд. Просто ориентируясь на стандартные записи и документы, мы смогли разобрать некоторые отчеты на этом языке, сопоставляя буквы на нашем языке. Теперь каждый использовал эту информацию в своих целях. Санс начал раскопки в своей лаборатории и перебирал записи, я же ради интереса изучала его, хоть моей ДУШЕ это совсем не нравилось. ‒ Чай хочешь? – спросила я. Фриск кивнул и начал убирать со стола школьную макулатуру. Я поднялась и включила чайник. За окном разгорался день. «Луна», ‒ позвал он. ‒ Что? Фриск быстро зажестикулировал, выстраивая предложение. Перед моими глазами появилась табличка с текстом. «Я совершенно недавно вспоминал о нашем прохождении. Ты помнишь, как мы собирали все вещи в Подземелье?» ‒ Да, ‒ кивнула я, подняв бровь. Услышав это, моя ДУША участила биение. «Они все еще у тебя?» ‒ Да, они лежат у меня в невидимом рюкзаке, ‒ я похлопала себя по карманам и высветила доску с содержимым. Все вещи детей находились в необычно большой кладовке. Пока у меня было время дома, я решила от скуки постирать вещ, чтобы они не были в ужасном виде. И это было хорошим решением. В голове всплыло данное обещание. «Ты обещала», ‒ напомнил он. Озадаченно потерев затылок, я выдохнула. ‒ Да уж. Надо бы научиться не забывать свои обещания, ‒ неловко хохотнула я и обернулась к Фриск. Из меня вырвался тяжелый вздох, который бывает, когда ты только сейчас осознаешь вторую сторону золотой медали. ‒ Ты не думаешь, что это… Причинит боль тем, кто потерял этих детей? «Думаю, ‒ невесело кивнул мальчик. – Но мы не можем просто так все оставить. Надо вернуть их, как ты и замечала тогда, ведь… Даже если владельцы мертвы, но вещи же живы». Это странно звучит, но… Что-то в этом есть. Я выключила поставленный чайник и двинулась к выходу «Ты куда?» ‒ не понял Фриск. ‒ Советую нам поторопиться, ‒ заметила я и посмотрела на настенные часы. – Поезд уходит через двадцать минут, а на платформе мы окажемся не раньше чем через пятнадцать. Надо еще билеты успеть купить. Деньги у меня есть, так что одевайся и пойдем. «Нет проблем!» ‒ отозвался мальчик и, схватив кофту, побежал за мной. ‒ Да, и позвони Тори, чтобы она потом не отправила за нами Святую Троицу (это я про Санса, Папса и Азриэля), ‒ вовремя спохватилась я. А то знаю, что потом мама-коза задаст не только им, но и нам ЖАРУ. Звонкий щелчок запирающейся двери огласился в вмиг опустевшем доме.

***

Стук колес, быстро меняющийся пейзаж мелькал за большим окном. Деревья слились в одну сплошную полосу, которая иногда прерывалась видом на озеро или очередную деревеньку. После леса открылся вид на бескрайнюю долину, бурную реку и на очертания горы Эботт. Совсем скоро мы выйдем на платформу города Баттеркап, где и начнется наше маленькое приключение. Уютная тишина в купе нового поезда успокаивала мечущуюся по костям ДУШУ. Она желала выбраться из грудной клетки, но я едва сдерживала ее порывы. Кажется, так на нее действовала поездка в другой населенный пункт. Мы успели вовремя на платформу. Монстров и людей было мало. Фриск с любопытством осматривался по сторонам, наблюдая за сонными или скучающими прохожими. Когда я покупала билеты, ДУША подсказала мне направление, в котором мы на данный момент и двигались. Фриск задремал, положив голову мне на плечо. Я сняла с шеи все это время висевший медальон. На нем улавливались мелкие царапины и незначительные потертости. Я задумчиво разглядывала медальон, поглаживая его грани и любуясь игрой света. Когда-то у меня был такой, только он был поменьше, и на крышке был рубин в форме сердца. Я ранее носила его, но потом перестала, и когда мне захотелось просто посмотреть на него, мне не удалось найти медальон. Он будто в воду канул. Поезд замедлял ход. За две с лишним недели монстры и люди построили эту дорогу и еще множество других, которые петляли на все четыре стороны. Теперь передвижение стало осуществимо и доступно каждому. Я разбудила Фриск, и мы приготовились выходить. Как только пейзаж долины, густого леса и величественной горы замер, мы направились к выходу. ‒ Куда теперь? – уточнила я, когда покинули станцию. На телефоне погружалась карта городка, красная точка говорила, где мы находимся. Фриск осмотрелся по сторонам. «Думаю, нам надо отправиться в старую часть Баттеркапа, ‒ сказал Фриск и посмотрел вместе со мной на карту. – Там большая вероятность, что мы найдем родственников тех детей». ‒ Согласна, ‒ кивнула я и оглянулась. Вокруг нас было ни души, не у кого и дорогу спросить. Карта тоже не спешила радовать ответом на возникший вопрос, так что она тут же исчезла в моем кармане. Мы походили на незадачливых путешественников, которые не имели богатого опыта в путешествиях. ДУША хаотично крутилась внутри, словно пыталась сориентироваться на местности. Я закрыла глаза и прислушалась к ней. Она принимала одно точное направление. Это то состояние, в котором ДУША пребывала почти все путешествие. Она вела меня к Барьеру, иногда по пути заворачивая в другие места, которые были тоже немаловажны. Ее колебания больше не ломали кости, а скорее едва касались их. Но эти колебания уверенно указывали сторону, где лежал наш путь. Мы молча повернули влево и двинулись по тротуару. Слов не было, они, как стая птиц, выпорхнули из открытого окна, оставив после себя перья и пух. Солнце начинало припекать, лето давало о себе знать. Жизнь постепенно появлялась на дорогах, в магазинах и офисах. Здесь были по большей части люди, монстры нам не попадались на глаза. Они пока не решались жить в других городах. Но чем дальше мы шли, тем сильнее менялись постройки. Каменные дома превращались в деревянные, вместо роскошных салонов, кафе и ресторанов появлялись сады, огражденные высокими заборами, сараи и просто природа, которая жила своей жизнью. Птицы щебетали вовсю, распевая свои самые лучшие песни, ветра почти не было. Перед нами возник перекресток. Я и Фриск остановились и посмотрели на все пути. До этого момента ДУША молчала и вела вперед. Она пыталась настроиться, а мы стояли и обменивались словами. Я почувствовала растущее в себе волнение. «А кого мы будем искать, собственно?» ‒ спросил Фриск. Недолго думая, я ответила. ‒ Думаю, стоит начать идти по тому порядку, по которому я собирала эти вещи. Начнем с ленты и игрушечного ножа, ‒ решила я. Моя рука легко сняла выцветшую ленту с волос. ДУША, услышав мои слова, пихнула в правый ряд ребер. Она правда превратилась в навигатор! Мы быстро свернули вправо. Проходя мимо дворов, до нас доносился звонкий лай дворовых собак, крики домашней птицы, а бывало и голоса людей. Я и Фриск вертели головами, осматриваясь и хватая новые звуки. ДУША непоколебимо вела дальше по дороге, не собираясь останавливаться. Было непривычно находиться в новой обстановке, но мы хотя бы вдвоем, а не поодиночке. Вот тогда уверенность бы медленно катилась к нулю. ДУША резко ударила под дых, что я от неожиданности поперхнулась воздухом. Черт, а нельзя ли поаккуратнее? Так можно и заикой стать. Мы посмотрели на единственный дом, который стоял на новом перекрестке. Старый кирпичный дом с черепичной крышей и запущенным садом был огражден чугунным, немного ажурным забором. Мы переглянулись и медленно повернули к калитке. ‒ Кто будет говорить с хозяевами? «Ты?» ‒ в свою очередь спросил Фриск. ДУША превратилась в сверло, и она намеревалась просверлить во мне дыру. Повисло напряженное молчание, после которого последовал вздох. ‒ Ладно, ‒ кивнула я и сжала кулаки. Во мне поселились вселенская неуверенность и волнение. В какой-то миг я вообще пожалела о своих словах, решив это пустой тратой времени. Но я тут же прогнала эти мысли, сделала глубокий вдох и, собрав остатки решимости, пихнула калитку. Та, на удивление, оказалась незапертой. – Пойдем. Лая собак не было, значит, надо было идти и стучаться в двери, чтобы к нам кто-то вышел. ДУША всеми способами говорила, что мне стоит поторопиться, ведь у нас не так много времени. Я хлопнула себя по бедру, этим же вызвав инвентарь, и достала игрушечный нож. Мои ноги быстро поднялись по каменным ступенькам, а потом остановились у двери. Сердце в волнении колотилось, словно я стояла у школьной доски. Возьми себя в руки, тебя никто не съест. Я надеюсь. Я нажала на кнопку. ДУША и сердце замерли в ожидании, Фриск топтался у меня за спиной, смотря на окна и красивый благоухающий сад. В глубине дома раздался звонок, после которого последовали легкие, едва уловимые уху шаги. Дверь открылась, представив нам новое лицо. ‒ Здравствуйте, ‒ поздоровалась девушка. Ее глаза посмотрели на нас. – Вы что-то хотели? ‒ Здравствуйте, ‒ скрывая волнение, которое накрывало меня волной, ответила я. – Скажите, пожалуйста, здесь ли проживает… ‒ я тут же замолчала. Черт, Луна, ты красава. Ты даже не знаешь имя того ребенка! «Лилит Андерсон», ‒ шепнул тихий голос. Я узнала его. Это был таинственный говорун, который всегда сопровождался с весенним ветром. Кажется, он решил помочь нам в эдаком расследовании и навел справки о пропавшем ребенке. ‒ Лилит Андерсон, ‒ выдала я после некоторой паузы. Девушка на секунду нахмурилась. ‒ К сожалению, ее вы не найдете здесь, ‒ пожала плечами она. – Она пропала почти тридцать лет назад, так что… Как-то вы припозднились к нам в гости, ‒ пошутила девушка, улыбнувшись нам. – Ой, что-то я забылась. Проходите в дом, ‒ спохватилась она. ‒ Что Вы, не стоит, ‒ я и Фриск замахали руками, отказываясь от приглашения. Девушка оказалась милой. По крайней мере я видела это по ее глазам. Странно, что она так расслабленно вела с нами. ‒ Что ж, давайте присядем на пару минут на качели, ‒ она кивнула в сторону больших качелей. Я и Фриск переглянулись и решили присесть. Когда мы умостились, девушка села в кресло-качалку. – А почему она вас интересует? ‒ Видите ли, мы просто… ‒ начала я, не зная, что сказать. Но Фриск нашелся и быстро зажестикулировал. Я стала переводить текст. – Мы гуляли по этим местам и случайно нашли чьи-то вещи. Вот они, ‒ я протянула ленту и нож девушке. Та взяла их и с любопытством осмотрела. – Мы решили найти их владельца, думая, что он потерял их и никак не может найти. ‒ Хм, странно, что вы нашли их спустя так много времени, ‒ протянула она, рассматривая нож в поисках инициалов и других зацепок, за которые мы ухватились и пришли сюда. – Моя мама рассказывала, как ее сестра ходила с таким же ножом и ее волосы всегда были завязаны голубой лентой. Если бы она была здесь, она больше рассказала вам о ней, но сейчас она в командировке. Но я могу поделиться немногим с вами, если желаете, ‒ обратилась девушка к нам. Мы согласно кивнули. ‒ Лилит была сестрой моей мамы. Ее так и не нашли, объявив без вести пропавшей. Моя мама до сих пор помнит эту трагедию, ‒ покачала она головой. Ее ладони задумчиво завязывали ленту на всякие бантики, а потом снова расплетали ее. – Она рассказывала, как сначала они искали ее сами, потом всем Баттеркапом. Тогда он еще был деревней, маленькой такой, так что люда не так много было. Потом полицию подключили, но Лилит так и не нашлась. Но эти вещи… ‒ она покачала головой. – Мама надеется, что ее сестра все еще жива. ‒ «Если Вы не хотите, Вы можете просто не говорить о нашем визите», ‒ перевела я. Она покачала головой. ‒ Я скажу ей. Меня с детства учили говорить правду, и мне будет трудно молчать об этом. Конечно, это больно, но с этим уже не поделать ничего, ‒ милая девушка вздохнула и посмотрела на нас, а потом на вещи Лилит. Мы поняли, что нам пора идти. Я и Фриск слезли с качели и направились к калитке. Девушка проводила нас до нее. – Но спасибо вам, что решили зайти к нам. ‒ Пожалуйста. До свидания! ‒ кивнули мы и махнули ей на прощанье. Я чувствовала, как теплая и дружелюбная атмосфера дома оставалась за спиной. Общение той с девушкой пусть и было коротким, но оно передало грусть ее семьи. Их дом излучал радушие, но от него шла печаль, которой немало лет. Есть люди, которые до сих пор оплакивают смерть близкого человека. Даже по прошествии множества лет они любят их и скучают. Я почувствовала, как старые цепи затянулись на моем сердце и резко сжали его, жестоко треща в груди. Я понимала их чувства. И это невозможно описать словами. «Куда теперь?» ‒ спросил Фриск, когда мы остановились у старого колодца. Я прислушалась к ДУШЕ. Она настойчиво говорила идти дальше по извилистой дорожке, по бокам которой выстраивались множество домиков. Искать придется не так долго. Вопрос в том, кто нам откроет дверь. После того, как мы отдали вещи одного из детей, я почувствовала себя увереннее. Всегда трудно сделать первый шаг к чему-то, ведь мы часто сомневаемся в их верности. Но важно оставаться решительными в том, в чем пообещали себе или настойчиво захотели всем сердцем. ‒ Полный вперед! Время шло незаметно. Мы успели исходить почти всю старую часть Баттеркапа. Она не была такой уж огромной, но ноги к концу поисков здорово болели. ДУША безошибочно вела нас к новой цели, указывая маршрут и дом, в котором жила одна из ДУШ потерянных детей. За дверью пряталось много лиц старых и младых людей, которые встречали недоверчивыми и странными взглядами. Но как только им стоило услышать имя, они тут же меняли к нам отношение. Родственники детей охотно рассказывали о них, вспоминая давно забытое время. Все истории заканчивались одинаково. Я и Фриск сочувственно кивали и говорили несколько слов, чтобы развеять висящую над домом темную тучу горести. Люди здесь оказались добрыми и гостеприимными, они с радостью звали нас на чай, но мы вежливо отказывались и возобновляли поиски. ДУША не ждет, как и время. Мы остановились у последнего по счету дома и поняли, что не хотим туда заходить. Не только потому, что калитка была забита досками, но и сам вид участка сулил ничего хорошего. Строение облупилось и покрылось трещинами, половина крыши покосилась и провалилась. Трава была выше нас и добротно скрывала собой пустеющий двор. Кирпичный забор красного цвета померк, в некоторых местах вывалились кирпичи. Птиц здесь не было. Только холодный ветер шелестел в сухой желтой траве. «Кажется, здесь нам делать нечего», ‒ произнес Фриск. Мы ощутили холод и поежились. ‒ Может, нам все-таки удастся до кого-то дозваться? – предположила я, хоть и понимала, что это гиблая идея. Мальчик помотал головой. «В этом доме давно никто не живет». ‒ Что вы там делаете? – раздался голос за нашими спинами. Мы обернулись и увидели сгорбленную фигуру. – Не надейтесь, что к вам кто-то выйдет! ‒ Мы видим, ‒ крикнула я. Мы решили отойти от дома, потому что от него шел страшный холод. Нас окликнула старушка, которой было за восемьдесят, если не больше. – Мы искали жителей этого дома, но, как оказалось, их тут нет. ‒ И никогда не найдете, ‒ сказала старушка, мелко кивая головой. Она тяжело опиралась на палку. – Семья Хопсов давно переехала в другой город. ‒ Давно? ‒ Да, ‒ она покачала головой, смотря на ссутулившийся дом. – Казалось, что это было совсем недавно, но дом вмиг состарился без жизни хозяев. Пойдемте, не будем стоять на дороге. Мы настороженно переглянулись за спиной бабушки, но решили пойти за ней. Путь был близким, так что скоро мы сидели на скамейке и смотрели на крутящихся у наших ног воробьев и голубей. Старушка села и почувствовала облегчение. ‒ Ну-ка, детки, ‒ смерив нас взглядом сыщика, обратилась она. – Что же вы искали? Или кого? ‒ «Мы нашли чьи-то вещи, когда гуляли, ‒ выдал Фриск уже заученную фразу. Я показала ковбойскую шляпу и револьвер бабушке, которая смотрела на нас недоверчивым взглядом. – На внутренней стороне шляпы были инициалы и фамилия. Вот и решили вернуть их». ‒ Ишь какие, пионеры нашлись, ‒ чавкнула старушка и взяла шляпу. Покрутив в своих руках, она тяжело задумалась и со вздохом вернула ее мне. – Ох, горе-то какое… Поздно вы пришли. И то, вряд ли это утешило родителей. Не делайте удивленные взгляды, что вы не знаете этого. Эти вещи вы нашли в той горе Эботт, ‒ бабушка тыкнула палицей в сторону горы. – Как и все остальные безделушки. Зачем? ‒ Ну… ‒ мы замялись, не зная, как объяснить ей свой позыв. ‒ Ясно, ‒ помотала она головой, поняв, что от нас ничего не получит. – Вы те дети, которые освободили монстров из горы, так ведь? – нам ничего не оставалось, как согласиться с этим. – Теперь понятно. Пусть большинство людей не особо радуются пришествию монстров, но вы правильно поступили, решив даровать им свободу. Никто не должен быть пленником своих несбыточных мечтаний. ‒ Вы крайне положительно на это отозвались, ‒ втайне улыбнувшись, протянула я. Она была из немногих, кто более-менее хорошо отзывался об изменениях в мире. ‒ Никогда не слушай толпу, деточка, ‒ посоветовала бабушка, сыпнув корма птицам. Те, как голодная свора, набросились на лакомство. – Пусть себе и дальше болтают, их слова не должны менять ваше решение. Всегда слушайте себя и свои мысли. Это куда правильнее, поверьте. Я сама это знаю. Но вам это неинтересно слушать. Вы хотите знать о том, кто был владельцем этих вещей? «Да», ‒ кивнул Фриск и посмотрел на время. Старушка это заметила и слегка улыбнулась. ‒ Я не займу у вас много времени, ‒ сообщила она. Ее глаза смотрели на скачущих голубей. – Эту шляпу когда-то сшила мать ребенка, а пистолет подарил его отец. Он был охотником и надеялся, что дочь будет отменным стрелком, хоть она и не любила это. Ее звали Элизабет Хопс. Она была очень похожа на тебя, ‒ ее необычно зеленые глаза остановились на мне. – Такие же глаза, волосы. За глаза дети часто дразнили ее, а взрослые остерегались. ‒ Почему? ‒ Золотые глаза считались особым знаком у людей с особенностями, ‒ серьезно ответила она. – Считалось, что человек с такими глазами наделен острым зрением, нюхом и слухом, а также обладает силой и ловкостью, которая в несколько раз превышает человеческую. Они близки к природе и всегда сторонятся людей, предпочитая быть одни. Это ассоциировалось с волками. Таких людей боялись и сторонились, ведь их взгляд буквально прожигал насквозь. А если разозлить их… Ох, дорогая, тебе нельзя злиться, иначе все будет очень плохо. ‒ Да, я знаю, ‒ я вспомнила случай, когда была под влиянием ярости, и скривилась. Даже не хотелось думать о том дне. Эти слова впечатывались в память, вызывая сотни и тысячи воспоминаний, лиц и слов. Много кто боялся смотреть мне в глаза, как и я, ведь на лицах людей всегда отражался страх. Один из друзей как-то признался, что похожа на волка с такими глазами, и это на самом деле было так. Как раз это и подтверждалось словами старушки. Голос бабушки продолжал мерно рассказывать историю. ‒ Элизабет была доброй и отзывчивой девочкой, но люди всегда придерживаются стайного мнения. Так было, есть и будет. Дети попросту не хотели с ней дружить из-за злых языков и слухов, которые порождались вокруг нее. Это и сгубило девочку, ‒ старушка вздохнула. – Я видела, как она в тот день убегала от толпы детей. Они устроили на нее охоту, объединившись в толпу. На Элизабет были эта же шляпа, этот же пистолет, как я помню. Она и свора поднялись на эту самую гору, где девочка и пропала. ‒ О боже… ‒ Какой здесь был скандал, ‒ журящим тоном покачала она головой. – Отец Элизабет так был зол, что его гнев вызвал бы извержение вулкана. Потом были долгие разбирательства, суд и новые обвинения. После всего, Роран заявил, что больше не собирается жить среди убийц его дочери, собрался и уехал вместе с женой. С тех пор больше о них никто не слышал. «Звучит просто ужасно, ‒ выдохнул Фриск, покачав головой. Я на некоторое время потеряла способность говорить и просто ужасалась этой истории. – И жестоко». ‒ Люди жестокие существа, ‒ сурово произнесла старушка. – Они не ведают того, как поступают с другими, не оценивают свои действия. До них это доходит слишком поздно, когда уже невозможно что-либо изменить. Так что, детки, запомните: никогда не обижайте того, кто не похож на вас. Никто не должен быть копией другого, ведь тогда мир разрушится. Потеряется сам смысл, понимаете? ‒ Да, ‒ выйдя из онемения, кивнула я. Мои руки непрерывно крутили шляпу. – Но… Кому мне это отдать? Я не могу это оставить себе. ‒ Можешь отдать это мне, ‒ предложила пожилая дама. – Я и Хопсы были в хороших отношениях, некоторое время мы созванивались и переписывались. Может быть, они еще не поменяли адрес и у меня получится прислать это, если ты так хочешь. ‒ Правда? Это великодушно с Вашей стороны, ‒ ДУША доверчиво потянулась к старушке. Я без страха рассталась со шляпой и револьвером. – Благодарю Вас. ‒ Не за что, дорогая, ‒ улыбнулась бабушка. Мелкие морщинки разошлись по ее лицу. – Давно я не разговаривала о Хопсах с кем-то. А ведь они очень хорошие и милые люди… Все-таки, мне было приятно поговорить с вами, детки. Хм, уже вечереет? – она посмотрела на желтовато-розовое небо и тревожно нахмурилась. – Советую вам поторопиться, чтобы ваши родители не переживали, куда вы пропали. «Точно! – спохватился Фриск и вмиг оказался на дороге. Я поторопилась. – Надо успеть добежать до станции! Скорее!» ‒ Да-да, хорошо, ‒ торопливо кивнула я и повернулась к старушке, чтобы попрощаться, но… Она внезапно исчезла. Я хлопнула глазами, не поняв рода этой магии. Но Фриск не дал мне опомниться и лично потащил меня за собой. Взявшись за руки, мы, как Молнии Маквины, понеслись по дороге, поднимая пыль. ДУША вела нас обратно домой, гулко стуча в ребра.

***

Как только мы покинули станцию и оказались на автостоянке, на нас понеслось огромное белое пятно. Оно немного неуклюже огибало припаркованные машины, но это не останавливало. Как только существо приблизилось к нам, мы сразу же определили, кто это был. ‒ Мама скорее мой телефон своими звонками разорвет, чем я дождусь вас, – начал запыхавшийся Азриэль. Его зеленые глаза строго посмотрели на нас. – И какой вас Плакселот укусил, когда вы решились отправиться в совершенно другой город? «Никакой, ‒ ответил Фриск. Мы последовали за принцем. Он был почти ростом с отца, но худым, как жердь. Белая мягкая шерсть покрывала высокое тело, белоснежные рога закручивались вниз, в отличие от рог родителей. Выражение лица Азриэля всегда было спокойным, даже немного скучающим. Он был похож на Гипербога Смерти, но более мирного и дружелюбного характера. – Они скорее убегут, нежели укусят». ‒ Полностью солидарна с Фриск, ‒ кивнула я с улыбкой. – Ты тут один? ‒ Нет, ‒ козел раздраженно закатил глаза. Кажется, я понимаю, о ком пойдет речь.– Она заставила меня взять с собой этого комика. «Или он едет с тобой, или за Фриск и Луной едут Папирус и Андайн!» ‒ вот что заявила мама. Я подумал, что эта парочка вас не довезет, а если и довезет… Скорее, донесет. – Азриэль усмехнулся. Как вы поняли, Азриэль стал собой. Альфис удалось создать уникальную ДУШУ, которая смогла не только вернуть настоящий облик принца, но и поддерживать его вид, а когда он окреп, то скоро начал применять магию. Операция прошла успешно, и теперь Азриэль привыкал к обычной жизни. Насколько я помню, по большей части он пытался убить время с нами, но тогда ему пришлось поехать с Азгором на какую-то важную встречу. Азриэль на данный момент выглядел уставшим и раздраженным. Второе обычно случалось, когда он наслушается каламбуров от Чеширского скелета. ‒ Что-то ты наговариваешь на них. ‒ Если бы ты видела, какую они дичь творили в ПОДЗЕМЕЛЬЕ, ты бы решила пройтись пешком до дома. «Чувак, я тогда была бы только рада отправиться с ними в СМЕРТЕЛЬНУЮ поездку», ‒ фыркнула я про себя. М-да, мой черный юмор всегда со мной, даже если отказалась от полета с колокольни в воду. Неплохой заплыв бы сделала. Только он был бы последним в моей жизни. Мы увидели Санса, который ждал нас у бежевой машины. Он махнул нам кистью и сел за руль. Азриэль сделал спокойное лицо и, скрипя зубами, сел на переднее сиденье. Я и Фриск плюхнулись на задние и блаженно улыбнулись. Ну вот, теперь мы в своей родной компании. ‒ Что, вас опять потянуло на путешествия, малые? – спросил Санс, сдавая назад. Его глазницы сосредоточенно смотрели на задний вид, а потом переключились на передний. Машина тихо покатила по дороге. – Не хватило морских? ‒ Са-а-анс, ‒ протянули мы, смотря на него взглядом «ты-серьезно?» Даже после этого Санс не собирался успокоиться. Видите ли, не понравилось ему быть закопанным в песке, хоть он сам предложил это сделать! Он лишь усмехнулся. – У нас были некоторые дела. ‒ Да я понял, что вы ребята занятые, ‒ ответил скелет. – Вы неплохо ВЕДЕТЕ свои дела вдали от нас. Мы фыркнули, Азриэль лишь закатил глаза и раздраженно не то чихнул, не то зевнул. Раздался телефонный звонок, на который ответил принц. Это была Ториэль. ‒ Да, они с нами, ‒ бесцветным голосом отвечал козел. – Да, мы едем домой. Да, они тепло одеты, ‒ он повернулся к нам. – Вы что-то ели? – мы кивнули. – Да, они ели, мам. Скоро будем, не переживай. Да, все хорошо. Давай, пока. ‒ Даже когда вы позвонили и предупредили Ториэль, она все равно волновалась за вас, ‒ заметил Санс. – Вам бы стоило хоть кого-то взять из взрослых, чтобы не было такого переполоха. ‒ Ой, ‒ я и Фриск неловко улыбнулись. Вот черт… ‒ Вам серьезно повезло, что она не устроила нам ОГНЕННОЕ шоу, ‒ Санс снова выронил каламбур, с которого мы рассмеялись. Азриэль отвернулся к окну и притворился, что не слышал голос Санса. Да, пусть он и стал собой, но он недолюбливал каламбурящего скелета. ДУША продолжала долбиться в грудь, куда-то ведя. Я пыталась ее успокоить, говоря, что все закончилось, но она еще настойчивее билась в ответ. Из меня вырвался вздох, и чтобы успокоиться моя рука собиралась коснуться подвески. И я тут же вспомнила о медальоне. ‒ Азриэль, ‒ позвала я. Принц вопросительно повернулся ко мне. – Я, это, вспомнила, что хотела отдать тебе это. Я вручила ему медальон и выудила из карманов стальной нож. Его глаза округлились и не веря уставились на меня. ‒ Где ты его нашла? – почти обрадовано спросил Азриэль, сверкая огромными очами. – Я везде обыскал, но так и не смог найти его! ‒ Он был в доме Азгора, ‒ ответила я. – Я… Мы на протяжении пути собирали все вещи детей и сегодня возвращали их родственникам. ‒ Вы странные ребята, ‒ протянул принц. На его лице появилась теплая улыбка, когда он смотрел на золотой медальон. – Но классные. Спасибо, что решила его вернуть, а то я волновался. ‒ Это был медальон твоего лучшего друга? – наконец спросила я. На лицо Азриэля легла тень. ‒ Да, ‒ с грустью вздохнул он. Азриэль понизил голос. – Это был медальон Чары. Они означали нашу дружбу. Моя ДУША на миг остановила кульбиты, вслушавшись в слова принца «Скучаешь?» ‒ только сказал Фриск. Азриэль кивнул. Но на его лице была теплая улыбка. ‒ Сколько приятных воспоминаний, ‒ прошептал он. Принц казалось, расцвел, когда получил дорогую ему вещь назад. Азриэль спрятал медальон в карман куртки, а нож завернул в полотенце, которое лежало у него под рукой. Он точно не вызывал трепетных чувств, учитывая с какой скоростью принц обматывал холодное оружие, пряча куда подальше от любопытных глаз. Азриэль вздохнул и выдал. – И все они связаны с нашими медальонами. ‒ Что ты будешь делать с ним? ‒ Я решу этот вопрос, не переживай ‒ без тени сомненья сказал принц. Машина мягко остановилась у ворот дома. Мы прибыли. Азриэль и Фриск отворили двери. – Еще раз спасибо, Луна. ‒ Всегда пожалуйста, ‒ ответила я. Ребята покинули салон машины и двинулись в сторону дома. Я проводила их взглядом. ‒ А ты чего ждешь? – обратился ко мне Санс. – Не забывай, что эту машину я взял у Тори. ‒ Ой, точняк, ‒ я сделала фейспалм и поторопилась открыть дверь. – Пойдем длинным или коротким путем? ‒ Спрашиваешь? – хохотнул скелет и улыбнулся улыбкой знатока. Я покачала головой и захлопнула дверь машины. Приятная прохлада ночи собиралась вот-вот наброситься на меня, но в какую-то секунду прилетел легкий теплый ветерок, который окутал с головы до ног. Он крутился и крутился, не желая расставаться со мной. Я привыкла к его визитам и игрой. Он открывал во мне второе дыхание. Знакомый запах наполнил легкие, вернув теплые воспоминания о начале путешествия. Мне так не хотелось уходить из этого мира. Казалось, здесь я нашла часть себя.