Воздух пахнет тимьяном

В лесу никогда не бывает тихо. Даже ранним утром, когда все якобы спит, пространство вокруг маленького деревянного домика наполнено звуками. Треск деревьев, шелест травы, падающие шишки, когда по ветке пробегает белка, пение птиц, шаги животных, которых лучше не тревожить — все это похоже на музыку. Жить среди всего этого — одно удовольствие, которое важно замечать и ценить. Покрытая мхом земля у порога влажная, в ней столько жизни, что и не снилось. Под крышей ласточки свили гнездо, и теперь учат своих малышей искусству полета. Толстенький паучок сплел паутину в углу над кроватью лесного духа, будто удерживая от падения сразу две стены, соединяя их и не давая развалиться. Сокджин наблюдает за торопливым движением маленьких лапок. И куда господин паук так спешит? Теплое, сотканное из десятков лоскутов одеяло придавливает парня к кровати и не дает встать. Утром солнечные лучи кажутся прохладными, они струятся через окно, на подоконник которого уже присел робкий воробушек. Этот приятель каждое утро ждет завтрака, который Сокджин насыпает ему в маленькую кормушку на нижней ветке яблони. Цветы опали, но плоды еще не появились. Птичка смотрит на просыпающегося духа то одним глазом, то другим, а потом несколько раз бьет клювом по подоконнику. Как настойчиво, хорошо, Сокджин уже встает. На полке с крупами лежит отдельных льняной мешочек с гречкой, которую так любят воробьи. Парень натягивает мягкие хлопковые штаны темно-серого цвета, которые он купил в городе несколько месяцев назад, и все еще поражается тому, какую удобную одежду научились делать люди на своих фабриках. Футболку ему подарил Чимин, живущий неподалеку и неплохо разбирающийся в современной одежде, а коричневую вязаную кофту Сокджин купил у какой-то старушки в обмен на лечебные травы. Удивительно, что в двадцать первом веке люди все еще устраивают ярмарки, больше похожие на цирк, но там Сокджин чувствует себя в своей тарелке. Чимин — эльф и лучший друг по совместительству — больше тянется к людям, больше или интересуется, заводит друзей, завоевывает доверие. А вот Киму нравится жить самому по себе. Людей он считает глупыми, заносчивыми, слишком много о себе возомнившими. Не нравятся они ему. — Ночью в лесу все было спокойно? — спрашивает Сокджин своего пернатого друга, насыпая в кормушку гречки. Воробушек чирикает о том, что все идет своим чередом, и духу беспокоиться совершенно не о чем. Такие новости Кима вполне устраивают, потому что проблемы не любит никто. Он тихо желает воробью приятного аппетита, а после возвращается в дом, где убирает постель, поджигает пучок тимьяна и тут же задувает огонь, оставляя только тонкую струйку дыма, и кладет пучок на подоконник. Вдыхает запах. Это так успокаивает. Несмотря на жизнь в глубине леса, элементарные блага цивилизации у Сокджина все же есть. Это касается электричества, плиты для более быстрой и комфортной готовки и душевой кабины, которой Ким пользуется, когда вода в лесном озере становится холодной или совсем замерзает. Раковина у парня тоже имеется. Люди придумали множество полезных вещей, но не всеми из них Сокджин готов воспользоваться. Он опасается захламлять свою жизнь, боясь стать похожим на людей, которые не могут обойтись без телевизора или телефона. Средство связи у парня без того великолепное — белая с черным пятнышком на макушке мышка, которая может быстро добраться до Чимина и передать короткое послание или приглашение в гости. В этот раз и приглашать не понадобилось. Эльфа привлек то ли распространившийся по лесу запах тимьяна, то ли только что заваренный Сокджином липовый чай, но порог дома лесного духа уже поскрипывал от невысоких каблуков. Почуять Пака ничего не стоило. От него всегда пахло сладким. — Славное утро, скажи? — Чимин делает шаг в открытую дверь, а Сокджин улыбается старому другу. — Все цветет. — Верно, — на столе уже стоят две чашки века девятнадцатого, и Ким осторожно разливает по ним чай, кладя дольки лимона и ставя посередине чашечку меда. Чимин — огромный поклонник пчел и имеет свою небольшую пасеку, где все его питомцы трудятся, не покладая лапок, и время от времени эльф приходит к Сокджину с баночкой меда. Тот не имеет ничего против, хоть и сладкоежкой никогда не был. Пак заходит в гости часто, в основном без приглашения, но лесному духу даже нравится. К слову, Сокджин никакой не дух. Точнее дух, но вполне себе материальный и вовсе не бессмертный. Просто времени им с Чимином отведено больше, чем человеческому существу, на пару тысяч лет. Это и можно считать бессмертием. За испеченными вчера сокджиновскими булочками с маком Чимин рассказывает другу увлекательную историю о том, как с первого взгляда полюбил человеческое дитя двадцати лет отроду. У эльфа мягкие розовые волосы, острая линия подбородка, длинные ноги и бархатный голос. Ким даже не сомневается, что понравившаяся ему девушка влюбится, стоит Чимину только показаться в поле зрения. Сокджин тоже много раз любил, несмотря на свое предпочтение одиночества. Последним его возлюбленным был широкоплечий солдат, обещавший Киму оставить службу, как только кончится война, и поселиться в лесу вдвоем. Наверное, Сокджин с самого начала знал, что это горячее сердце война ему никогда не отдаст, а потому пролил всего одну слезу, узнав о героической гибели своего любимого. Хотя бы Чимину в отношениях всегда везло. Резкий удар в окно прервал рассказ Пака, и оба парня тут же обернулись. Ласточка взволновано билась о стекло, махала крыльями, время от времени отлетала в сторону и испуганно щебетала. — Зовет, — тихо сказал Чимин, но Сокджин и без него понимал, что гостью что-то то ли напугало, то ли поразило. — Пойдем посмотрим, — Ким поднялся с деревянного стула и махнул ласточке рукой. — Мы сейчас! Пак навострил сужающиеся на кончиках уши и нахмурился, а после тоже поднялся на ноги. Следом за ласточкой парни направились прочь от своих покрытых растительностью домов, ближе к краю леса. Там находились дома человеческие.