Воздух пахнет тимьяном

Вопреки охватившему парней любопытству, в то утро они все же покинули человеческую территорию, потому что торчать дни напролет и развлекаться — та еще непозволительная роскошь. По крайней мере, так думал Сокджин, у которого под контролем должно было быть все на свете и даже больше. Чимин в этом плане был более расслабленным. Он шел сквозь туман с легкой улыбкой и поглядывал на друга, словно владел священной тайной и вот-вот был готов поделиться. Сокджину нужно было лишь подать знак, и секрет бы раскрылся. Но лесной дух шел молча, погрузившись в собственные мысли. Пак продолжал наблюдать. — Что? — не выдержал Сокджин, обернувшись на друга. — Скажи сразу, что ты хочешь, а я, может быть, подумаю. — Так сразу сказать? — эльф усмехнулся и сорвал с куста, мимо которого проходили парни, цветок жасмина, а после повертел его в руках и вставил в волнистые розовые волосы. — Я хочу украсть Намджуна для тебя, — он мечтательно улыбнулся. — Напою его приворотным зельем, он от тебя никуда не денется. А его друзей можно съесть. — Съесть?! — Да шучу, — смех Чимина расплескался по лесу. — Юнги с Хосоком просто поймут, что их друг счастлив со своим любимым, и оставят его в покое. Будут в гости приходить. Честно говоря, они мне понравились, — Пак поднял голову к небу. — Не хочу, чтобы они уезжали. Сокджин только вздохнул. Что ему оставалось делать, если эльф так открыто говорит «счастлив со своим любимым», а Ким даже не разобрался еще, нравится ему Намджун или раздражает. Не разобрался, какого черта сердце наполняется нежностью, восхищением и желанием быть ближе, если они толком не знакомы. Неужели так привлекла внешность? Лесной дух не привык к таким поворотам, обычно внешне ему нравятся цветы, окрас предзакатного неба. Даже волосы Чимина с вплетенным в них жасмином нравятся Сокджину внешне. Но он не испытывает того, что просыпается в нем при виде Намджуна. Чем больше знаешь, тем меньше знаешь, верно? Будь духу лет пятьдесят, он бы ни секунды не сомневался, назвав этого человека своим возлюбленным, а после бы рассказывал всем подряд о романтической истории любви между дитем леса и дитем человеческим. — Вам, эльфам, лишь бы кого-нибудь опоить, — Ким закончил фразу, но Чимин в своем настойчивом молчании явно ожидал продолжения, поэтому старший закатил глаза. — О, мать Природа, ладно, хорошо, — Пак довольно сверкнул взглядом (или в глазах его на секунду во всех красках отразился рассвет). — Рассказывай. — Что? — недопонял эльф. — Как варить любовное зелье. Дома дух подпирает щеку кулаком, наблюдая за тем, как Чимин перебирает его мешочки с травами. Удивительно, что Пак прекрасно справляется без толстенной книги рецептов, что стоит у эльфа дома и передается из поколения в поколение еще с тех времен, когда даже у людей книг не было. У зелья был лишь один специфический ингредиент — оленьи рога. Перемолотые оленьи рога. Ким хотел было возмутиться, что в это время года он не настроен бегать за оленями и вредить им, причиняя боль, но после вспомнил кое о чем. Пару месяцев назад лесной дух принес на задний двор отломившийся во время драки двух самцов олений рог. Ким нашел его в лесу и побоялся, что неосторожные животные могут пораниться, наткнувшись на него. Сохранил рог на всякий случай, и этот «всякий случай» настал. Серьезно ли они пытаются приворожить Намджуна? О да, более чем. Котлом Ким не пользовался очень давно, но тут Чимин развел на улице огонь, достал устаревшую кухонную принадлежность, напрочь отказавшись готовить в кастрюле. Сказал, что тогда ничего не получится. Дух внимательно наблюдал за работой эльфа. Сам он готовил лишь лечебные настойки для себя, Чимина, зверей, птиц, деревьев и многих других обитателей леса. Иногда даже на продажу. А вот Пак специализировался на людях. Он делал удивительные вещи: мог поменять настроение человека, поменять его мысли, чувства, намерения. Поэтому у эльфа в жизни за пределами леса все складывалось лучше некуда. Он всегда говорил Сокджину, что разум — слишком хрупкая штука, особенно у людей, проживающих быструю и короткую жизнь. Порой на разум можно повлиять и без капли магии. В большинстве случаев. В случае с любовью, настоящей любовью, подобные манипуляции работают плохо. А вот зелье — хороший вариант. Пока Чимин добавлял в кипящее красное вино перемолотые оленьи рога, у Сокджина возник вопрос, может ли любовь называться настоящей, если возникла с помощью зелья. На моменте, когда во все еще кипящее варева эльф бросил ромашку и календулу, лесной дух решил, что не хочет знать ответ на этот вопрос. Решил, что не так уж это и важно. — Ай! — вскрикнул он, когда друг вырвал из волос веточку полыни. — Не так уж это и больно, — заметил Чимин, и в принципе был прав. — Ну что, можно пробовать. Сокджин скептически посмотрел на эльфа. — Да-да, — тот закатил глаза, потому что без одного ингредиента Намджун бы по уши влюбился в Чимина, который это зелье приготовил. — Дай сюда, — парень взял Кима за руку и проколол его палец, выдавливая каплю крови над котлом. Лесной дух поморщился. — Теперь слушай, — Сокджин слизнул кровь со своего пальца. — Кому попало пить не давай, сам понимаешь. Зелье может не сработать, если Намджун уже влюблен в тебя, если у него аллергия на какой-то из ингредиентов, и…если он не человек. — Он человек, — покачал головой Ким. — Я знаю, — Чимин согласился с ним и оставил котел на улице, закрыв его тяжелой крышкой. — Пусть постоит до завтра. Эльф покинул общество своего друга, оставляя его один на один с котлом и собственными мыслями. Этой ночью Сокджин не спал. Несколько раз он принимал твердое решение вылить зелье к черту, потому что не нужен ему этот Намджун, но, как только касался крышки, понимал, что нужен. Как только солнце встало из-за горизонта и поднялось над зарослями малины, дух перелил заколдованное вино в бутылочку, на свету переливающуюся красивым зеленым цветом. Ким сжал ее покрепче, отправившись к Намджуну. Они с Чимином не подумали над тем, как уговорить человека сделать хотя бы глоток. Всего один. Отдавать угощение в руки целиком нельзя, ведь наверняка парень решит поделиться со своими друзьями, а лесному духу не хочется разрушать красивую пару ровно так же, как не хочется иметь сразу трех ухажеров. Но ему везет. Сокджин застает Намджуна, сидящего в одиночестве на пороге своего дома с блокнотом, в котором он что-то зарисовывает. У духа замирает сердце. Несколько минут он стоит среди деревьев, боясь сделать шаг, но после все же выходит из тени. Человек пока не видит его, не поднимает голову. Рядом на пороге стоит кружка чая. Сокджин уже знает, что сделает. — Привет, — говорит он, и Намджун наконец обращает внимание, натыкаясь на внимательный взгляд нечеловеческих глаз. — Сокджин, — а духу слишком нравится, как тот произносит его имя. — Я думал, ты совсем обиделся. — Нет, — мнется Ким, ощущая тяжесть от бутылки в своем кармане. — Но за наркоманов стоит извиниться, — он кивает на порог, покусывая внутреннюю сторону щеки. — Я присяду? — Прости, — Намджун двигается. — Вы выглядели странно и были так глубоко в лесу…вот и подумал. Любой бы так решил. Так что не злись. Я в принципе плохо помню тот день, — парень вглядывается в лицо старшего, хмурясь. — Воспоминания настолько искажены, что мне кажется, будто ты ни на день не постарел. Сколько тебе? — Достаточно, — Сокджин наклоняется к блокноту. — Что ты рисуешь? — Эскизы к татуировкам, — человек протягивает блокнот, дух видит изящную веточку водяного перца на странице, и его сердце пропускает удар. — Пока есть возможность, хочется рисовать с настоящих растений, а не с картинок в интернете, — об интернете Сокджин знал слишком мало, чтобы судить, поэтому просто кивнул. — Красиво, — на самом деле Ким видит несколько недочетов, эскиз не так близок к реальности, но это вылетает из головы, когда дух цепляется взглядом за кружку, полную лишь наполовину. — Лови! — внезапно вскрикивает он, а потом выхватывает их рук Намджуна блокнот и бросает метров на двадцать вперед. Сокджин сильнее, чем кажется. — Ты идиот? — спрашивает у него человек и раздраженно поднимается с места. — Совсем больной. Пока младший ходит за блокнотом, старший подливает вина в его кружку и прячет бутылку обратно. На удивление, он остается незамеченным. — Зачем ты это сделал? — возвращается Намджун и берет свою кружку. — Что? — напрягается Сокджин, боясь, что его спалили. — Выбросил мой блокнот, — человек садится на порог и делает пару глотков. — Фу, — он отставляет чай, а после снимает со своего языка листик календулы. — С твоих волос в мой чай нападала трава. Теперь пахнет полынью и вкус такой…ох. О боже. Лесной дух весь сжимается внутри, готовясь к тому, что сейчас младший проморгается и упадет в его объятия, но все выходит несколько иначе. Намджун падает. Падает в бок, но не к Сокджину. Человек, морщась, переваливается на другой край порога, и его рвет листьями, чаем и вином. Прямо на траву. Лесной дух разочарованно смотрит на содрогающиеся плечи, нежно гладит по спине, но после встает и уходит, пока Намджун не пришел в себя. Интересно, у людей бывает аллергия на оленьи рога?