Воздух пахнет тимьяном

Сокджин замечает, как из озера выпрыгивает рыбешка и тут же с плеском погружается назад, оставляя за собой многочисленные круги на воде. Над голубой, отражающей небо поверхностью летают стрекозы, ища, где можно присесть. Лесной дух слышит лягушек, слышит птиц. Он слышит, как на ветру шелестят листья на верхушках могучих деревьев. На том берегу кричит лиса — пытается напугать кого-то. Парень надеется, что не его, потому что он и так достаточно напуган. Как минимум тем, что организм Намджуна даже не попытался принять в себя зелье, а ведь то должно всасываться в кровь, проходить через сердце. После всего этого человек явно считает Сокджина сумасшедшим, а ему так хочется доказать обратное. Хочется привести младшего в свой дом, показать все баночки, все настойки, рассказать о травах и о языке животных, чтобы Намджун прочувствовал его жизнь, прикоснулся к самой ее сути. Но станет ли человек слушать? У него город, татуировки, интернет, отвратная выпивка и еда, состоящая из пластика. Сокджин своими глазами видел изменения человеческих тел после смерти, в лесу время от времени случаются несчастные случаи, особенно в той его части, куда лесной дух заглядывает реже. В двадцать первом веке тела людей больше не разлагаются. Точнее, делают они это так медленно, что и через пять лет выглядят так, будто их похоронили только вчера. Настолько сильно влияет на организм дрянь, которой люди питаются. А Намджун — один из них. — Да знаешь, сколько таких, как ты? — разговор с самим собой начался как-то внезапно и с легкостью продолжился. — Целые города, страны. Там есть и красивее. Голоса у них глубже, руки нежнее, глаза блестят ярче, — Сокджин зарылся пальцами в волосы и зашептал. — А ты — болван, который никому не сдался. Нет в тебе ни ласки, ни тепла, ни понимания. Люди…чтоб их всех. — Согласен, — сказал чей-то голос. Он неожиданности Ким резко поднялся на ноги, и глаза его тут же нашли источник звука. Голубоволосый русал опирался на камень, торчащий из воды у самого берега, а его переливающийся изумрудным хвост спокойно лежал в воле, лишь любопытно подергиваясь время от времени. Тэхён любил гостей у своего озера, но лишь потому, что мог их с удовольствием прогнать или утопить. С Сокджином же они были…друзьями, можно сказать. Его русал гнал в шею куда реже, а иногда и разговоры заводил, и в юмор ударялся. — В человечка влюбился? — Тэхён подпер ладонью мокрую щеку, а второй рукой продолжил играться с пойманной пару минут назад рыбешкой. — Да, — слишком просто согласился Сокджин, чувствуя, как краснеют от неловкости его щеки. — Я не хотел. — Конечно не хотел, — фыркает Тэхён. — От людей воняет, они быстро дохнут и не видят дальше собственного носа. Тебе стоит избавиться от этого, пока совсем не загнулся, — русал поднимает взгляд к солнцу и вздыхает. — Утро давно наступило. Ты кормил свое летающее недоразумение? — Нет, — лесной дух опустил голову. — А патлы свои когда подстригал? — Не помню. — И этот парень удивляется, почему его не полюбили в ответ с первого взгляда. Уверен, ты и глаз на него не поднимаешь, — Тэхён был вдвое младше Сокджина, но сейчас казалось, будто русал его отчитывает. — Ходишь, осунувшись, бурчишь, жалуешься, от людей шарахаешься. Я их хотя бы ем. — И соблазняешь. — Не без этого, — признается голубоволосый. — Но, если тебе хочется завоевать сердце человека, выгляди поприличнее и поувереннее. Посмотри на меня, ну. Само очарование, верно? Вот сколько твоим штанам? Лет семьдесят, ей богу. Приоденься, причешись, а после иди к нему и улыбайся. У твоего двуногого есть друзья? Завоюй и их. Стань тому парню знакомым, другом, а потом и не заметишь, как будешь выстанывать его имя и- Сокджин подлетел к русалу и заткнул ему рот ладонью, за что сразу получил уже мертвой рыбой по голове. — Не строй из себя само целомудрие, тебе не идет, — дал совет Тэхён, обиженно ударяя хвостом о поверхность воды. — Соблазни его. Покажи, что в тебя можно влюбиться, — обрызгав Сокджина, парень нырнул в воду. — А то выглядишь как леший. Оставив рыбу на камне, Тэхён скрылся на дне озера, прячась от слишком сухого июньского воздуха. Из дома Чимина Сокджин приносит в свой гору одежды. Самой разной, начиная от шотландской юбки и заканчивая ремнем от Гучи. Он видел, что носят Намджун, Юнги и Хосок. Видел одежду Чимина и других людей, потому что окончательно отшельником становиться не стремился. Лесной дух привык к виду модной одежды, иногда даже носил что-то из нее, но на привыкание к новым штанам или рубашке (которая в лесу только мешается) у парня ушли бы месяцы. А сейчас нужно было изменить все и сразу. Пока Ким не был готов к переодеваниям, он занялся волосами. Паучок с интересом наблюдал за ним из угла, а воробушек топтался на подоконнике, чирикая в открытое окно духу советы, от которых тот отмахивался. Сокджину хочется разобраться самому. Сколько лет он не ухаживал за своими волосами, лишь изредка обрезая их на скорую руку? Теперь за внешний вид стало стыдно. В их с Чимином компанию нужен кто-то, кто сможет управлять не только природой и внутренним состоянием, но и внешним видом. Дух считал свое лицо самым красивым на континенте (и это как минимум), но красивому лицу нужна была красивая рамка волос, а тут у Сокджина были проблемы. Он часто не считал нужным прихорашиваться. Всегда ставил на удобство. — Мать Природа, я делаю это ради какого-то человека, — приговаривает парень, когда на пол опускаются темно-зеленые и серые пряди вперемешку с листьями полыни. — Пусть попробует не влюбиться, чертов аллергик. Ким зачесывает постриженные волосы назад и закрепляет их разогретым на солнышке пчелиным воском. Эта прическа похожа на то, что носит Чимин, но лесной дух самому себе кажется клоуном. Впечатление усиливается, когда парень все же надевает на себя узкие светлые джинсы с дырками на коленях, еле удерживаясь от того, чтобы зашить их, и белую рубашку, длинную настолько, что она закрывает задницу. Сокджин закатывает рукава. Вертится у зеркала осторожно, боясь задеть полку, покрытую мхом, или бутылек с обезболивающим, все еще липкий после неудачного разлива. За свою обычную одежду лесной дух не слишком беспокоился, а вот пачкать парадную не хотелось. Когда Ким окончательно насладился своим позором, он решил переодеться в привычную и комфортную одежду, вот только сделать ему этого не дали. В дверь постучали, и это мог быть только Чимина, поэтому дух без задней мысли направился открывать в расстегнутой рубашке. На пороге действительно стоял эльф, но за его спиной пара удивленных намджуньих глаз пялились на открытый торс Сокджина. Тот быстро захлопнул дверь и крикнул: — Минуту!