Просто сон. Совместный сон

— Не хочешь поспать со мной?       Ох.       Это определенно не то, что Тони должен был сказать. — Просто поспать, я имею ввиду. В смысле, я не могу заснуть в последнее время, и я подумал, может, ты согласишься просто… полежать рядом?       Нет, Тони, это бесполезно. — Если хочешь, конечно.       Ты официально облажался.       Тони оставалось лишь продолжать ковыряться отверткой в какой-то детали, — мужчина понятия не имел, что это, — и делать вид, будто ему всё равно. Будто его сердце не выпрыгнет из груди, если Питер согласится. И если не согласится — тоже, но к этому прибавятся ночные размышления с румянцем на щеках от стыда.       Тишина, не такая, как обычно, когда они вместе над чем-то сосредоточенно работали под музыку, а до мурашек неловкая, особенно для Старка, заполнила мастерскую. Нет, музыка, конечно, играла, и солист выкрикивал слова любви под тяжелый рок вполне слышимо, и звон металла об металл, который Тони усердно ковырял отверткой, тоже разбавлял атмосферу, но боковым зрением гений прекрасно видел, как эмоции сменяются на юношеском лице со скоростью света, и чувствовал, как его собственное меняет цвет. На красный или белый — Тони еще не определил.       Питер забавно приоткрыл рот, будто хочет что-то сказать, но вдруг очаровательно нахмурился, и губы вновь коснулись друг друга. Старк напряженно наблюдал за этим и, если бы не ситуация, смотрел бы и смотрел, испустил бы какой-нибудь восхищенный вздох и выкрикнул бы забавный комментарий, из-за которого Питер бы только сильнее засмущался, приняв за шутку… Тони мог бы думать об этом вечно, но желательно в одиночестве, чтобы никто не видел его лицо в этот момент.       Мужчина и сам не заметил, как замер в ожидании ответа, и звон металла об металл прекратился, делая тишину, разбавляемую лишь музыкой, еще более напряженной. Ну вот, Тони опять всё испортил. Не нужно было ничего говорить.       Он уже было открыл рот, из которого тут же полились бы судорожные извинения, что, по правде говоря, было фишкой Паркера, но рядом с этим же Паркером Тони ничего не мог с собой поделать, и они оба начинали вести себя как влюбленные школьники, ну, Тони тут больше подходит. Только одному школьнику уже за сорок, а второму едва скоро исполнится восемнадцать, и он такой красивый, и такой очаровательный, и его неловкие извинения безумно милые, и… — Я не против.       Что-то Старк отвлекся. Сильно отвлекся. — Что? — Сегодня Мэй работает в ночную смену, так что я могу съездить за пижамой… Или Вы имели ввиду не сегодня? Извините! В любом случае, я могу придумать отмазку, ну, знаете, как обычно, и Мэй отпустит меня. Только не слишком часто, а то она начнет беспокоиться и психовать, а когда психует она, психую и я, ну, Вы знаете. Или Вы имели ввиду только одну ночь? Извините! Короче, я согласен. На всё.       Знал бы Питер, как у Тони что-то дернулось в штанах, он бы ни за что не согласился.

***

      Тони не знал, чего ждал. Того, что Питер согласится? Это же смешно. У Питера школа, домашние задания, углубленное изучение, патрули и другие паучьи дела, которые обычно бывают у подростков с мутировавшей ДНК. Тони Старк, конечно, герой, Железный человек, гений, миллиардер и далее по списку, но, честно, какое до него дело подростку? Ему семнадцать, почти восемнадцать, у него должна быть своя жизнь без старика с психологическими проблемами, который хочет поспать с ним. Да может у Питера уже давно своя любовь есть! Надо извиниться и перестать морочить голову ребенку. Точно. Нужно перестать и… успокоиться, в конце концов.       Питер наверняка уже сбежал под предлогом переодеться, и Старк его ни капельки не винит. Нужно позвонить и попросить прощения.       Тони с тихим разочарованным вздохом встал с кровати и схватил телефон с тумбочки, разблокировал, зашел в контакты, провел пальцем по экрану… Всё, чтобы растянуть момент, всё, чтобы продлить ощущение, что мальчишка всё еще там, в ванной, и скоро придет. — Мистер Старк? Я готов.       О.       Питер надел футболку «i survived my trip to NYC» с желтой машиной и нелепые розовые штаны с Хэллоу Китти, которые Тони подарил ему еще в прошлом году.       Ох.       Это выглядит очень… очень. У мужчины нет слов, чтобы описать, как Питер выглядит в этих мешковатых вещах, которые миллиардер подарил ему в шутку. Это милее всех котиков и щеночков, с которых Паркер каждый раз умиляется, это милее неудачных попыток Дубины сделать Старку нормальный кофе (что в основном раздражает, а не умиляет, в общем, зависит от настроения), и в то же время… Тони испытывает отвращение к самому себе, когда думает об этом. — Мистер Старк?       Тони моргнул пару раз, возвращая осознанный взгляд, и отложил телефон на место. — Надеюсь, ты не передумал, потому что я собираюсь спать мертвым сном.       Ну, он надеялся, что сегодня кошмаров не будет, и что Питер не станет причиной его недосыпа тоже.       Они аккуратно устроились каждый на своей стороне. Комната погрузилась в ночную тишину. Это будет неловко.       Должен ли Тони повернуться к Питеру? Не будет ли это его смущать? Что Старк вообще должен делать? Просто спать? Да, просто спать. Пока рядом с тобой лежит любовь всей твоей жизни. Но подождите, не ради этого ли Тони позвал парня сюда? Он должен заснуть хотя бы ради него.       Но стоит закрыть глаза и позволить своему телу отдаться уютной кровати, из пугающей темноты разума начинают лезть, ползти, карабкаться наружу невыносимо мучительные воспоминания. Они скребут и скребут, пробираются все ближе, тихо передвигая своими щупальцами, что ты только и ждешь в немом ужасе, пока ужасное существо резко не прыгнет и не растерзает тебя в клочья, заставив вскочить с постели.       Тони помнит темноту, помнит звезды, помнит ослепительный взрыв, помнит, как задыхался и ощущение полета, волшебное, если бы Тони не падал вниз прямо из космоса на огромной скорости.       Тони помнит красный свет и трупы команды. И всё из-за него.       Иногда Тони вспоминает Обадаю, жар, песок и боль, но это в прошлом, дальше, глубже, чем битва за Нью-Йорк, Мандарин и Альтрон.       Мужчина не выдерживает и переворачивается на другой бок, наверно, слишком резко для такого времени, наверно, со слишком громким вздохом. Он напрягает слух, но слышит лишь спокойное дыхание и милое сопение. Питер в порядке. И Тони тоже.       Отсюда Старк может видеть только его кудрявую макушку и румяную щеку, но этого достаточно. Немного отросшие волосы распластались по подушке, а длинные ресницы, кокетливо выглядывающие будто специально для мужчины, так трепещут, что сердце Тони начинает биться чаще, и уже вовсе не из-за всепоглощающей паники.       Он засыпает. Страха не было. Тони чувствовал только тепло и волнующих бабочек в животе.       Утро было… странным. Хотя бы потому, что Тони проснулся с чувством… спокойствия? Уюта? Нет, что-то лучше, что-то, что он не чувствовал уже давно, и это определенно то, чего Тони не хватало. А еще потому, что чужое лицо было так близко, и Тони мог разглядеть каждую деталь, и его пульс сразу подскочил так, что мужчина забеспокоился за свое здоровье.       Эти щечки, эти кудряшки, этот румянец и след от подушки на лице, это, это просто… слишком. Лучше Тони уйдет, прежде чем это перерастет в нечто еще более неловкое.       Вернувшись, Тони не удивился, что в постели уже никого не было.

***

      Парень вернулся домой, отчитался перед Мэй и через пару часов вновь оказался в башне, потому что сегодня суббота, а в субботу у них лабораторный день. Старк думал, что их встреча будет довольно напряженной, но Питер вел себя как обычно, и мужчина не стал всё портить. Он точно не ожидал, что Паркер сам заговорит об этом. — Вам лучше?       Тони оторвался от голограммы и поднял взгляд на Питера. — Ваши синяки под глазами стали меньше, — тут же пояснил он. — Да. Лучше. — Гораздо лучше. — Мне нужно остаться сегодня? Если Вам… если Вам так лучше спится. — Тебе не нужно, но ты можешь. Мне так действительно… лучше.       Это сложнее, чем Тони ожидал. — Мистер Старк, можно Вас обнять?       Этот мальчишка над ним издевается. — Больше никогда не спрашивай.       Мужчина переворачивается на другой бок, лицом к лицу, и тянет руки, пытаясь не выглядеть так, словно Питер для него как круг для утопающего, пытаясь не выглядеть слишком жалко, когда собственная рука касается обнаженной из-за задравшейся футболки кожи, пытаясь не выглядеть так, словно прикосновения обжигают, словно приносят боль. Потому что это правда, и Тони будет ненавидеть себя еще больше, если это отразится на его лице, потому что, черт возьми, он всю жизнь учился контролировать, скрывать эмоции, надевать маску безразличия, и это будет еще одним ударом по самолюбию, если у Тони не получится на этот раз.       Рука мальчишки, что радостно двигается всё ближе, ложится ему на спину, и Старк оказывается в ловушке, из которой больше нет шансов выбраться. Самое нелепое в том, что Тони сам себя в нее и загнал, и, черт возьми, почему-то совсем не против.       Он чувствует дыхание в шею и жалеет лишь о том, что не имеет права зайти дальше.       Это был самый лучший сон в его жизни.

***

— Ты выглядишь счастливым. — Пеппер поставила кофе на стол. Потрясающая женщина. Может, у них бы что-нибудь и вышло, если бы не Старк и его вечные проблемы с головой. — Что, настолько редкое зрелище? — Мужчина как обычно ухмыляется, делая глоток горького напитка. Может, стоит отказаться от него, мелькает мысль в голове. — Ага, — кивает женщина и уходит по своим делам. Тони замирает, но лишь на секунду. — Пит? — Парень берет трубку со второго гудка. — Придешь сегодня?       Мужчина слышит радостное «конечно, мистер Старк!» и улыбается.

***

      В эту ночь руки, словно по привычке, легли на чужую талию, и его собственную обожгли чужие, нежные и такие теплые, что согревают получше любого одеяла.       Через пару минут Тони уже слышит под ухом тихое сопение. Этой ночью он долго не спит.       Старк не понимает, почему думал, что это будет легко. Почему, говорит голос в голове, пока чужой нос едва касается ямочки между ключицами, а вторая рука упирается мужчине в грудь, почему Тони думал, что это хорошая идея? Потому что долго он не протянет. Он хочет просто еще немного, хочет еще ближе, да даже ничего такого, просто чтобы Питер прижался сильнее и позволил запустить руку в его мягкие кудряшки.       Он просто… просто прикоснется. Ничего такого.       Дрожащая рука медленно, словно не веря, словно думая, что вот сейчас она дотянется, а там — ничего: просто сон, галлюцинация, без разницы. А ладонь зависла над чужим телом и опускалась, опускалась и опускалась, пока наконец не коснулась чужого плеча. Пальцы, самые кончики, едва касаясь прошлись по коже, такой теплой, нет, обжигающе горячей, такой желанной и недоступной.       Осмелев, Тони аккуратно прикоснулся всеми пальцами, поглаживающим движением прошел дальше, к локтю, по пути очерчивая ярко выраженные мышцы. Парнишка всегда был таким мускулистым? Он может поднять чертов автобус, конечно он должен быть мускулистым, черт возьми.       Мужчина двинулся дальше, медленно, мучительно медленно, пытаясь продлить момент как можно больше, как можно больше насладиться этими мгновениями, этим запахом, таким родным и уже пропитавшим постельное белье. Потому что Тони никогда не сможет позволить себе большего, и от этого так больно.       Он обнимает парня покрепче и шепчет «я так тебя люблю» почти отчаянно, так и оставшись неуслышанным. Или нет.

***

      Следующей ночью Питер приходит с задержкой, что на самом деле странно, потому что, ну, это же Питер, он бы не посмел опоздать к Тони Старку, даже если он спит с ним. Это прозвучало неправильно даже в мыслях, Тони, просто заткнись.       Но, тем не менее, Питер пришел, и у мужчины из груди вырвался вздох облегчения, когда каштановая макушка показалась в дверях спальни. — Простите за опоздание, мистер Старк! Было много домашней работы. — Парень в пижаме залез в кровать и лег, повернувшись лицом к стороне Старка. Тот лишь устало вздохнул: неужели только он до сих пор испытывает неловкость на этих «встречах»? Или, может, чувство вины. — Без проблем, ложись спать, карапуз. Я сегодня смертельно устал. — Стоило голове опуститься на подушку, до ушей донеслось сладостное «только можно я сначала кое-что сделаю?», и Тони слышал эту очаровательную улыбку в голосе и, может, стоило обратить на смысл этой фразы побольше внимания, потому что мужчина совершенно упустил момент, когда над ним нависло чужое тело.       Это был самый быстрый, самый мягкий поцелуй — губы едва коснулись друг друга, но Тони готов поклясться, это был самый прекрасный поцелуй в его жизни.       Его губы пухлые, влажные, чуть приоткрытые, были настоящим подарком обветренным, покусанным губам Тони, что замер, оцепенел, пока мальчишка медленно, словно издеваясь, отстранился, неуверенно уставившись на мужчину своими глазами Бэмби.       Этот засранец его убьет. — Что ты, черт тебя подери, делаешь? — Это вышло грубее, чем Старк хотел бы. — Пытаюсь сказать, что я тоже Вас люблю.       Ох.       Тони в дерьме. — Вы ведь это имели ввиду? Когда говорили, что любите меня?       Тони по уши в дерьме. — Потому что если нет, то я извинюсь и уйду, а потом буду вспоминать это как самый ужасный и одновременно лучший момент в моей жизни, — парень всхлипнул. Его глаза покраснели, и понятно, что это значит. — Но от своих слов я не отказываюсь. Я люблю Вас, мистер Старк, и это никогда не изменится, что бы Вы не ответили.       Слезинка скатилась по его щеке, и Питер зажмурился, словно пытаясь от нее избавиться. — Мистер Старк? Скажите хоть что-нибудь. — Голос дрожит, и мужчине больно это слышать.       Нет, Тони не скажет. Он покажет.       Он покажет, что имел ввиду, когда шептал те самые слова. Покажет, что чувствует каждый раз, когда видит этого невыносимого мальчишку, покажет, о чем думает, когда мускулистые руки ложатся на его бок, а дыхание обжигает шею. Тони покажет.       Он опрокидывает Питера и оказывается сверху. Впивается ему в шею: нежно покусывает у подбородка, опускается ниже, оставляя влажную дорожку поцелуев. Испускает рваный вдох в ключицу и не может поверить в то, что происходит. — Просто скажи, и я остановлюсь. — Тони замирает над парнем в ожидании ответа, кусает губу, молясь, умоляя, чтобы ему не пришлось останавливаться, потому что этого Старк точно не переживет. — Никогда, — слышит тихое слово, и оно значит для Тони всё.       Мужчина чувствует, как руки обвивают его затылок и зарываются в волосы: оттягивают, проходят через всю длину и вновь возвращаются на место. Пальцы сжимаются в кулак и тянут то сильнее, то нежнее, медленней, вырывая из Тони тихий скулеж.       Питер тянется за поцелуем, и Старк не имеет права ему отказать. Зубы неловко стукаются друг об друга, и поцелуй не страстный — он аккуратный, полный чувств, невысказанных и пугающих, которые хочется выплеснуть прямо тут и сейчас, хочется показать всю свою любовь без слов, только взглядами, только прикосновениями.       Тони отстраняется, усмехнувшись с недовольной мордашки парня, и запускает руки под футболку, ту самую, что на пару размеров больше, с нелепым принтом и розовыми штанами в комплекте. Старк не хочет спешить, хочет сделать всё правильно, так, чтобы этот раз запомнился Питеру надолго, но эти глаза, жадные, полные желания, манят всё сильней с каждой минутой. Руки исследуют подтянутый живот, очерчивают кубики, тянутся выше, к груди. Тони трется щекой о щеку, опустив веки от удовольствия, задевает пальцами сосок и чувствует, как дернулся собственный член в штанах, когда прямо над ухом раздался тихий стон.       Мужчина очерчивает затвердевшие бусинки ноготками, не царапая, просто делая круги. Поглаживает их кончиками пальцев, легонько сжимает между большим и указательным, не без удовольствия улавливая каждый рваный вздох, каждый раз, когда руки на плечах напрягаются и тут же расслабляются, стараясь не причинить боль своей улучшенной силой.       Тони хватает край футболки и поднимает взгляд на покрасневшее лицо, мутные глаза, что смотрят прямо на мужчину. — Можно? — Что угодно, — разносится сверху нетерпеливое бормотание, и футболка, аккуратно снятая, оказывается на полу. Старк смотрит на покрасневшие соски, замечает веснушки на плечах, еще секундой наслаждается видом и тянется зубами к ним, осторожно оттягивая кожу, отстраняется и тут же зализывает след, руками лаская бока.       Мужчина вновь прильнул к приоткрытым губам, что тут же с жаром ответили. Мальчишеские ладони скользнули по спине Старка и смяли шелковую ткань, — Тони даже совсем не жалко, — скользящим движением прошлись по бокам, задержавшись там, где рубашка задралась, и потянулись к пуговицам. Дрожащие пальцы впопыхах, дергаясь и соскальзывая, пытались вынуть из петли хотя бы одну, а когда та поддалась, пальцы принялись за следующую, и следующую, двигаясь снизу вверх, как можно чаще как бы случайно касаясь оголившейся загорелой кожи, дразняще проводя подстриженными, аккуратными ноготками.       Тони лишь усмехается, когда две последние пуговицы со звоном ударились о пол, и карие глаза напротив притворно виновато посмотрели на него. — Я таких хоть десять куплю, — прошептал он и отдалился, но лишь для того, чтобы скинуть рубашку на пол, к затерявшимся пуговицам.       Мужчина посасывает мочку уха, слушая тяжелое дыхание. Зарывается ладонью в мягкие волосы, делает то, чего желал так давно: щупает их, наслаждается ощущением, сжимает пальцы в кулак и тянет вверх. Питер поддается, откидывает голову назад и прикусывает свои идеальные губы. Тони ведет руку к затылку, затем вниз, через шею и к груди, проводя дорожку поцелуев от местечка за ухом прямо к рельефному торсу. Едва касается языком соска, дразня, а потом берет полностью, поглаживая второй ладонью. Сверху слышится нетерпеливый скулеж, и Тони опускает взгляд, сразу замечая возбужденный бугорок. — Ты уверен? — Да… Нет, подожди, — Старк послушно останавливается и позволяет делать парню то, что он задумал, и когда он оказывается сверху и опускается ниже, к резинке штанов, Тони понимает, что именно. — Ты не должен— — Но я хочу, — обрывает его мальчишка и спускает штаны, ухватившись за край зубами. Мучительно медленно, глядя прямо в глаза, такие же карие, такие же полные желания. Питер выдыхает прямо на ощутимый бугорок в боксерах, что заметно дергается после этого. Он поддевает пальцами резинку трусов и медленно тянет, еще медленней, чем штаны, с ухмылкой бросает взгляды наверх. Знает, что дразнит, слышит своим паучьим слухом, как выдыхает мужчина, когда его член, покачиваясь, вываливается из боксеров и сразу встает во всю длину, радуясь долгожданной свободе. Резинка трусов продолжает слегка давить на яички, тереться об них при каждом движении, и Старку остается лишь жмуриться от удовольствия.       Питер с любопытством осматривает орган, осторожно обхватывает ладонью и проводит вверх и вниз, слегка царапая ногтем, чем вызывает стон у Тони. Он придает уверенности, и парень делает еще пару движений, немного дует на головку, припускает боксеры еще чуть-чуть и гладит яички, трется кончиком носа о ствол и заставляет мужчину сжать простынь в кулак своим дыханием.       Питер очаровательно краснеет, прикрывает глаза и обхватывает губами головку. Из Тони вырывается глухой стон. Он берет в рот немного больше, и вот кончик члена уже упирается в горячую щеку, и Старк не выдерживает: кладет руку на затылок своему протеже и немного надавливает, заставляя принять больше.       Руки поглаживают остальную длину, теребя шарики и поднимаясь выше. Язык тоже не остается на месте: слизывает выступающую на головке жидкость, берет больше и, повинуясь гулкому стону партнера, начинает сосать, медленно и осторожно, пробуя, продолжая поглаживать у основания.       Тони издает последний стон и заставляет парня отстраниться. — Достаточно.       Мужчина немного дрожащими руками снимает нижнее белье с себя и, пощупав чужие бока, тянется к мультяшным кошачьим мордочкам, еле сдерживая улыбку. Стягивает одежду и не может налюбоваться. — Ты всё еще можешь уйти, — говорит, но глаза жадно осматривают каждое местечко, отчаянно пытаются запомнить всё, что раньше было недоступно, всё то, что теперь только его, Тони, и он так счастлив прямо сейчас, да даже если его попросят остановиться, даже если бы всё прекратилось после первого же поцелуя, он бы всё равно был бы так же счастлив. — Я не для этого готовился.       Тони смотрит вниз и, усмехнувшись, переводит взгляд обратно, прямо в глаза напротив. — Негодник.       Тони влажно целует бедра, с каждым поцелуем становясь всё ближе. Он гладит колени так, словно это какая-то дорогущая драгоценность, дует на дрожащий член и массирует стопы. Наконец мужчина выпрямляется, прижимается ближе и вопросительно поднимает взгляд, получая в ответ множество быстрых кивков и едва приоткрытые глаза, слезящиеся, красные, как и всё лицо от смущения.       Тони вставляет палец: он легко скользит от естественной смазки в уже подготовленной дырочке, касается стенок, растягивает. К нему прибавляется второй, а скоро и третий, и Старк больше не хочет задерживаться, слыша скулеж, что с каждым пальцем становился всё громче и громче.       Мужчина убирает руку и заменяет кое-чем большим, вставляет головку и внимательно следит за лицом парнишки, ища хоть какие-то признаки дискомфорта. Мужчина вставляет больше, исследует руками рельефный живот, покрывает его поцелуями, шепчет успокаивающие нежности и комплименты, толкается всё сильней, пока не оказывается в Питере полностью.       Он чувствует, как ноги обхватывают его поясницу и принимает это за знак: делает короткий толчок и улавливает тихий вздох у уха. Толкается еще, всё так же осторожно, закрывая чужой рот своим, смотрит, как Питер откидывает голову назад и прикрывает глаза, приоткрыв свои опухшие губы.       Тони задает темп: медленный, нежный-нежный, не доставляющий дискомфорта. Он слышит стоны при каждом толчке, тянущееся «мистер Ста-а-рк» с придыханием в конце, и готов кончить только от этого. Его спину царапают теплые руки, шею греет тяжелое дыхание, а плечи иногда получают легкие покусывания.       Не проходит много времени, и они оба откидываются на кровати, обнимаясь. — Я мечтал об этом целую вечность. — Я мечтал об этом больше.       Ему казалось, что без мальчишки сон больше не придет, и, может, это правда, но Тони никогда об этом не узнает. Потому что Питер всегда будет рядом. — Больше никаких твоих мистеров старков в постели. — Правда? Я думал, тебе нравится.