На поводу страха

Свидание хотелось сделать идеальным и необычным. В голове каракала всплывало образцово продуманное завершение вечера, где растроганный и обескураженный романтикой лис сдавался по всем фронтам и разрешал себя поцеловать. От выдуманной сцены мурашки по спине бежали, а выброшенные эндорфины заставляли на третьей космической продолжать штудировать двадцать первый сайт с одной и той же идеей «Как устроить лучшее свидание в вашей жизни». Как бы ни было стыдно это признавать, но отсутствие какого-либо опыта заставляло стопориться Чимина уже неделю. Он был взбудоражен происходящим в его жизни. Хен наконец перестал убегать, хотя приступы бывало все равно накатывали, в результате чего его трусливая лисья натура снова брала верх. Особенно проявлялось это, когда младший непроизвольно пытался загнать фенека в угол, чтобы прижаться теснее, или когда игрался своими когтями с венами на руках старшего, или когда вдыхал естественный запах кожи, смешанный с гелем для душа, на загривке, сидя вплотную друг к другу на тесном диванчике в кафе. Чимин как двухмесячный котенок был чересчур игрив и ненасытен. Он честно пытался обуздать бушующую в нем нетерпимость, но, находясь рядом с лисенком, что трепал привычно между ушек и краснел еле заметно, стоило только приметить хищный взгляд, направленный на себя, то сдерживать такие порывы не получалось. Выпрошенные у Тэхена советы не особо помогали. Парочка медведя и кролика всегда устраивала что-то чрезмерно экстремальное и опасное для жизни, а каракал был абсолютно уверен, что такое им с Юнги не особо понравится. Хотелось чего-то уютного и интимного, где они могли бы побыть наедине друг с другом. Что-то например… приватный кинотеатр?

***

Он нервничал. Ладони предательски потели, а метавшийся хвост, что неприятно бил по бедрам, выдавал его с головой. Сам назначил время и место, чтобы потом как какой-то дурак перепутать! Каракал мчался со всех ног, из-за чего черные кисточки под потоком ветра отклонялись назад. Среди толпы гибридов, чуть ли не чудом удалось выцепить своего фенека, что стоял около входа в торговый центр и оглядывался по сторонам. Пак пробирается через поток народа и, подойдя, с ходу начинает извиняться перед старшим. Делал он это чересчур эмоционально, в результате — в попытке объясниться, — своих рукоплесканий случайно заехал сам себе в глаз. — Эй, ты в порядке? — спрашивает обеспокоенно лис, немного напуганный внезапным появлением парня. Чимин был весь взмыленный и излишне дерганный даже для своего привычного состояния. — Прости, хен! — каракал продолжал натирать слезившийся глаз, склонив голову, чем и воспользовался Юнги, начав поглаживать утешительно между ушек. — Скорее всего, мы не успеем зайти поесть. — Все нормально, мы можем купить что-то в кино. — Нет! — Чимин резко вскидывает голову, хватается за руку хена и смотрит проникновенно в душу вздрогнувшего старшего. — Там мы должны держаться за руки, хен! На самом деле, фенека ещё в самом начале смешила какая-то чрезмерная озабоченность свиданием каракала. Он даже ловил некое удовлетворение из-за того, что настала пора черных кисточек мучаться от неопределенности. Но сейчас, смотря в какие-то бешеные глаза тонсена, лис уже не чувствует былой радости, начиная по-настоящему беспокоиться. Ещё два дня назад, когда младший приглашал его, вдохновлено расписывая, что вечер обязательно пройдет «и-д-е-а-л-ь-н-о» и никак иначе, он не придал этому особое значение. В конце концов, наглый кот уже практически две недели оттягивал момент со встречей, поэтому Юнги был готов согласиться уже практически на все. Даже если придется бежать на встречу после тяжелой смены в кафе, в котором его начали нагружать по-настоящему. Даже если он не успевал перекусить ничего за целый день. Портить «и-д-е-а-л-ь-н-о» Чимина не хотелось. С фенека не убудет, если один день он поборется с желанием поесть и поспать, потому что желание увидеть радостный прищур кота и его весело подрагивающие ушки было намного сильнее. Поэтому и сейчас не спорит, а соглашается бездумно, лишь бы не расстроить черные кисточки. И фенек действительно приятно удивляется, когда они заходят в маленький зал, в котором отключено главное освещение, только яркие желтые лампочки освещают пол и играют роль свеч. Помимо большого экрана, в комнате находился диван на две персоны. Фенеку не удается сдержать подколку по поводу откровенных мотивов хищника, на что Чимин краснеет моментально и отшучивается как-то неумело, все ещё обеспокоенный тем, что успел облажаться. Юнги садится на мягкую обивку и улыбается младшему ободряюще, похлопывая по соседней сидушке. Тот щурится солнечно сразу, плавно опускается и льнет всем телом осторожно, уши назад отводит и заваливается на хена всем своим весом. Вдыхает естественный аромат кожи на шее, вызывая табун мурашек у лиса, и начинает блаженно мурчать. Старший поражается в очередной раз на беспардонность и на быструю переменчивость Пака, но все же внутренне млеет, потому что чувствовать тепло и тяжесть очень даже приятно. В атмосфере уюта и расслабленности, Мин засыпает незаметно, по правде говоря, все это время наблюдая не за сценами на большом экране. Он был занят по истине важные делом: перебирал мягкие рыжие волосы каракала, почесывая его ушки. После тяжелого дня, для него это было действительно идеально.

***

Это было ужасно! Мысль, билась молотком в голове Чимина, принося боль и разочарование от самого себя. Хен не только заснул во время просмотра, что говорит о том, что фильм был наискучнейший. Так ещё где-то в середине у лиса начал урчать живот, из-за чего разомлевший в объятьях каракал понял, что все свое внимание переправил на экран, совершенно не уделяя внимание хену! Это был провал. Это была катастрофа. Он ни капли не верил клявшемуся хену, который утверждал, что ему все понравилось. А потом его лисенок ещё признался, что уснул из-за усталости после работы. Чимин облажался и с выбором даты, забыв поинтересоваться, когда у старшего выходной. Они расстались около общежития, где Юнги тщетно пытался утешить младшего. А тот настолько ушел в самобичевание, что даже не заметил мнущегося в смущении хена, который тем не менее был настроен решительно. Пак даже не подозревал, что буквально сбежал, ускользнул из лап маленького хищника и от его так желанного поцелуя. Приближающая сессия радости не добавляла, забирая все внимание себе, из-за чего они и видеться стали меньше, а назначить новое свидание, которое уж точно должно пройти по плану, удастся только через две недели. И в этот раз все должно пройти отлично!

***

Это повторялось четвертый раз. В четвертый раз он уходит повесив уши, после очередного свидания с хеном. Во второй раз он пригласил лиса в парк аттракционов, где именно в этот день колесо обозрение было на технических работах, а концентрация детей зашкаливала, и это в будний день. В третий раз они случайно столкнулись с Тэхеном и Чонгуком, которые, на самом деле, ой как стоят друг друга. Те увязались за ними с мерзким намерением «устроить двойное свидание вот именно сейчас» и «познакомиться с хеном получше». Гадство полное. Юнги было некомфортно, он старался избегать какого-либо тактильного контакта, и будет мягко сказано, что каракала это не устроило. И сегодня история повторилась. Очередной провал. Именно сегодня в планетарии решили провести пару массовых мероприятий. Если это не насмешка судьбы, то точно смачный плевок в душу. К счастью, из-за каникул времени стало навалом, даже несмотря на подработку хена. И пятое свидание, которое состоится послезавтра, уж точно должно завершиться по плану! По крайней мере, Чимин готов на самые жесткие ухищрения — молиться.

***

Карманные деньги неумолимо заканчивались, а снять целый спортивный зал было бы удовольствие не из дешевых. Чимину потребовалось чуть больше времени, чтобы найти площадку с баскетбольным кольцом без людей, но ему это удалось. Казалось, ничего не могло испортить чарующего момента. В отдаленной части парка, куда не доходили городские работы по благоустройству, сохранилось место с разбитым асфальтом и одно баскетбольное кольцо, правда, без сетки. Жары не было, среди высоких деревьев, окружающий местность, можно было спокойно рассмотреть тропинку. И это был единственный путь, по которому можно было прийти. Чем Чимин без зазрения пользовался, так как лишние глаза точно не могли присутствовать. Во время игры он не упускал шанса как можно ближе подходить к лису, которого, казалось, интересовала только одна игра. Его глаза задорно горели, а хвост активно сотрясал воздух, иногда задевая ноги каракала. И тот был в абсолютным восторге. Пак ребячески нарушал правила игры, с задором слушал причитания хена и как можно чаще старался коснуться открытого участка рук. Или задеть крепким бедром ногу лиса, чувствуя разгоряченную липкую кожу гибрида. Фенек, естественно, замечал, но трусливая натура и здесь нашептывала в панической манере «игнорируй и беги». Но чувство наслаждения и счастья от заигрываний младшего все же побеждало, из-за чего лис все дольше не мог отвести взгляд от сияющих глаз напротив, от крепких мышц на руках каракала и мощных бедр. Бестия. Самая настоящая бестия. Двойственность Чимина сводила с ума. Младший играл роль то маленького новорожденного котенка, то умудренного жизнью хищника. Придерживающийся стабильности Мин терялся. Поначалу от импульсивности тонсена, а теперь от любви к нему. И не сказать, что они были полной противоположностью, но все же по характеру не совпадали сильно. Решительность Пака помогала и тащила на себе трусливость лиса. Неуверенность старшего сталкивалась с упертостью Чимина и сдавала свои позиции. Спокойствие идеально подавляло излишнюю игривость кота, а та в свою очередь словно давала немного уверенности первому. Взаимная язвительность добавляла остроты в отношения, а желание получить как можно больше тактильного контакта дурило голову. Они были не идеальные, но подходящие друг другу. Юнги перехватывает мяч, при развороте впечатывается спиной в грудь каракала и начинает бежать к кольцу, чтобы сделать бросок. Краем уха улавливает какой-то звук в кустах, но, не обращая внимания, прыгает и забивает гол. С десневой улыбкой торжественно разворачивается к застывшему на месте Паку и самоуверенно заявлет, что теперь счет ведет он. Чимин высматривает что-то между деревьев, настороженно шевеля черными кисточками. — Что такое? — лисенок подходит, отбивая мечом по асфальту. За доли секунды каракал меняется в лице, резко набрасывается на не ожидавшего подставы хена и начинает шептать тому в ухо. — Там кто-то есть, — Юнги порывается посмотреть, но каракал только сильнее к себе прижимает, не давая двинуться. — Осторожнее. Пытаясь игнорировать жар прижимающегося тела и стук собственного предательского сердца, что не дает сосредоточиться, фенек в объятьях вертится, пытаясь повернуться в ту сторону, куда до этого смотрел Пак. Ситуация кажется странной, немного пугающей, но это скорее от неожиданной серьезности младшего, но как таковой опасности гибрид не чувствует. Даже проскальзывает мысль, что Чимин просто захотел пообниматься под дурацким предлогом, но тот, придерживая за талию, сам разворачивает лиса в нужном направлении. — Давай пойдем отсюда, хен? — услышав ещё более громкое шевеление, вынес предложение Чимин. Голос его звучал нервозно, он старался высмотреть что-то в зарослях, может это какое-то животное, но заметил только смутное движение примерно на уровне глаз. Если это и был какой-то зверь, то как минимум мутант. Или ветка. Юнги полностью расслабился в объятиях, не особо понимая беспокойство каракала. Он не заметил ничего сверхъестественного в звуках шебуршащей листвы. Да, он был не фоновый, а резкий и явственный, но это все. Желание уйти старший все же разделил, они собрали свои вещи в спортивную сумку младшего и направились к выходу. Шли по тропинке, прижимаясь друг другу и держась за руки. — Как насчет того, чтобы пройти через главную площадь? — Чимин, ушедший в свои мысли, не сразу обращает внимание на слова Юнги. Очередной провал неприятно бьет по самолюбию, кажется, задевая и надежду, что хоть одно свидание пройдет нормально. По сути, в этот раз испортил он сам, но ничего поделать с собственной паранойей не мог, хотелось уйти от подозрительного места подальше. — Я не уверен. Юнги оглядывается по сторонам, проверяя местность на отсутствие посторонних, горизонт чист, значит, можно позволить себе вольности. Он бодает плечом повесившего свои кисточки кота, желая, чтобы тот обратил на него внимание. — Пойдем, вечером там много уличных музыкантов, — Чимин смотрит продолжительно на улыбающееся лицо напротив, ощущает горячую ладонь в своей, и от её сжатия чувствует пульсацию, будто сердце в его руке. И ему так все это нравится, до одури. Он честно, всей душой хочет сделать многое для этого гибрида, но почему в очередной раз происходит что-то из ряда вон выходящее? — Прости, хен, — он отворачивается, начиная пинать попадающиеся камушки по пути, как же ему стыдно. — Да за что ты извиняешь? — лис резко останавливается и дергает Пака на себя. Смотри же в глаза, наглая кошачья морда. — Просто, — Пак взмахивает свободной рукой, выписывая непонятные формы в воздухе, будто так станет понятнее. Начинает судорожно показывать на себя и на фенека, вздернув брови. — Просто не получается! Ни черта не получается. Кто-то постоянно мешает, или тебе скучно, или я все порчу. Юнги уже раскрывает рот, чтобы перебить хищника, но тот слова не дает вставить, начиная нести полную пургу про разрушенные моменты, лишних гибридов и даже задевает самого себя, говоря какой он не такой для фенека, раз ничего не выходит. — Я тебе разонравился? — каракал от высказанного предположения давится воздухом, прерывая свою глупую тираду, смотрит на лиса как на умалишенного, но тот выглядит серьезно, без какой-либо тени улыбки. — Тогда в чем проблема? Ты излишне драматизируешь, Чимин-а. Не обязательно все должно идти по написанному плану, главное… Ну… Лисенок смущается неожиданно, потирая шею свободной рукой и смотрит исподлобья на Пака. Ушки к голове прижимает и льнет к чужому телу, полуобнимает, утыкаясь носом в шею. Не сказать, что он был таким уж романтиком, но близкий контакт с младшим всегда успокаивал и приводил к внутреннему равновесию. Мин не тот, кто говорит красиво, он скорее пытается высказывать все действиями. — Меня все устраивает, правда. Главное, что ты рядом, — каракал стоял как громом пораженный. Хоть его трусливый лисенок уже не первый раз удивляет его своей решительностью, но определенно это до сих пор вводит в недоумение. А так же в тихую щемящую радостью, потому что тем самым он показывает, что не только младший здесь нуждается и тянется, они оба хотят утонуть в чувствах и эмоциях. Обоим это нравится. Чимин зарывается рукой в жестковатые волосы старшего, начинает почесывать у ушка и вдыхает уже родной запах гибрида, смешанный с потом. Вторую руку мягко выпутывает из цепких лап лиса, чтобы прижать к себе сильнее, сминая чужую футболку на лопатках. — И потом. Почему ты решил, что только ты должен звать на свидания? — Юнги щекочет шею своим дыханием, вызывая мурашки в месте соприкосновения. Каракал ведет медленно когтями к открытой шее его трусливого лиса, начиная поглаживать ее. — Хен хочет пригласить? — вернувшаяся уверенность не дает не съязвить, Чимин довольно рокочет от тесного контакта, наслаждаясь теплом в районе сердца, что всегда возникает стоит только подумать, побыть рядом, почувствовать старшего. — Ты оказывается такой романтик. — Просто заткнись! Фенек сразу же начинает вырываться, сгорая от смущения и от игриво тона младшего. С этим гибридом покоя ждать не следует.

***

Они шли по главной площади, уже не так близко друг к другу. Вокруг гуляли другие гибриды, некоторые заходили в двухэтажные здания, где обосновались магазины, другие неторопливым шагом прогуливались, наслаждаясь царящей вокруг атмосферой. Уличные фонари уже работали по периметру, но закатное небо, окрашенное розовыми и фиолетовыми тонами, все ещё ярко нависало над городом. Чуть сзади них звучала скрипка, играя кавер на современную песню, а впереди их ждала какая-то начинающая инди-группа, что собрала уже вокруг себя полукруг из любопытных. В уютной тишине между друг другом, они дошли до привычного места расставания, только в этот раз оба довольные и счастливые. Безлунная ночь уже вступила в свои права, а фонарный столб не работал уже неделю, из-за чего они остались в темноте. Чем и воспользовались, взявшись за руки. У обоих билось сердце от предвкушения, а губы покалывали от желания. — Тебе, — охрипший голос режет атмосферу, Чимин неловко прокашливается и продолжает как не бывало. Потому что уже привык к постыдным ситуациям. Потому что по-другому у них уже никак. — Тебе комфортно? Юнги смеется нервно, немного из-за сюрреалистичности ситуации, немного из-за разбушевавшейся трусливой части себя. Возможно, не будь они кровными врагами, такие идиотские вопросы можно было избежать, идя на поводу истинных чувств, а не навеянных инстинктами выживания. Как бы Мин ни хотел, его лисья сущность боялась. В свою очередь, каракал понимал на что шел. Долгий путь привыкания и притирания был, на самом деле, для обоих общей игрой, которая только распаляла их натуры. Фенек кивнул в темноте и первый потянулся к губам младшего. Хвосты обоих замерли от напряжения, где-то рядом кричали студенты, что остались на лето в общежитии, а между ними, казалось, наступила оглушающая тишина. Они соприкоснулись. Чуть влажные Чимина и сухие, потрескавшиеся Юнги. Подъязычные косточки каракала сразу же завибрировали, перенося дрожь и на губы. Лис заулыбался в поцелуй от приятный ощущений, запустил руки в рыжие волосы, начиная массировать ушки, и прижался плотнее, наслаждаясь давящей тяжестью в груди. Чимин чувствовал как хвост хена мягко болтается из стороны в стороны, иногда задевая кожу каракала. Он сжимает широкую талию своего лисенка, не выдержав, проводя шершавым языком по нижней половинке. Ещё немного и он оглохнет от шума крови и сойдет с ума от боли в сердце. Периодически отрываясь друг от друга, они не могут пересилить напряжение и продолжают возвращаться к поцелую. Немного неуклюжему из-за отсутствия опыта, но такому желанному, что голову сносит, хочется ещё и еще. Лис в душе Мина мечется, сотрясаясь от страха, в результате чего смешивается с постепенно накатывающим желанием. Ушки сами непроизвольно опускаются, признавая более опасного хищника за доминанта, колени немного потряхивает, а каракал упивается счастьем в своих руках, чувствует покорность, начинает углублять поцелуй, уже немного порыкивая. Пак засасывает верхнюю, от нетерпения сталкиваясь зубами с хеном. Тот кончиком языка играется с чиминовым, вовремя замыкая губы, чтобы тот не успел проникнуть. Нестерпимо становится жарко обоим, с тянувшимся чувством внизу живота. Юнги отстраняется резко, поворачивая голову, из-за чего потянувшийся за ним кот мажет мокро по скуле, а затем и целует в то же место. Его глаза отливают золотым, уши хищнически напряжены, а внутри клокочет желание забрать трусливого фенека себе. Спрятать и нежиться с ним бесконечно долго. А потом беспринципно наставить меток на шее, груди, руках, животе, икрах. А как же хочется вцепиться в мягкую кожу бедер, вдыхать естественный запах и чувствовать покорность, дрожь старшего. Но даже с сильной поволокой желания каракал отступает. Убирает руки с талии, мягко перехватывает ладони хена в свои, начиная поглаживать их большим пальцем. Вдыхает побольше горячего летнего воздуха и смотрит, прекрасно видя в темноте, что у его лисенка кадык дергается нервно, грудь ходуном ходит и глаза, точно такие же как и у него самого, наполнены желанием. — Ты же будешь моим парнем, хен? Юнги неожиданно смеется громко, руша атмосферу, вводя каракала в подобие ступора и стыда. Правда, не совсем понимая последнее, так же как и не понимая реакцию лиса. — А разве мы не уже? — Чимин в смущении хвостом по своим бедрам хлестает, не зная куда себя деть. Ну вот точно идиот. Хоть хен и говорил, что ещё не разу ни с кем не был в отношениях, почему-то именно трусливый лис ведет себя наиболее раскрепощенно и естественно. А Пак так и остается несмышленым котенком. — Ну, обычно такое обговаривают, — надув губы недовольно, все же выдавливает из себя младший. Чертов хен всегда смущал, сбивал и всячески поддевал его играючи. Юнги подается резко вперед, шепчет, прижавшись к теплым губам, что с радостью принимает предложение, и чмокает смачно напоследок. На самом деле, Чимин не чувствует себя таким уж недовольным.

***

Пытаться заняться сексом, когда вы живете в общежитии, где в комнате живут ещё как минимум трое — задача тяжелая. Миссия становится невыполнимой, когда все обитающие с разных направлений и ходят по собственному извращенному расписанию, которое придумал для них университет. Находясь уже больше полугода в отношениях, Чимин, который ни разу не занимался пенетрацией, неожиданно для себя понял значение слова воздержание. Хотя он никогда и не был зависим от буйства гормонов, но, находясь рядом со своим лисенком, непроизвольно терял голову. Просыпались дикие, не поддающиеся контролю, замашки. После судьбоносного шестого свидания, которое устраивал Юнги, совместно решили, что это не совсем для них. Им нравилось сидеть в укромных закутках, обсуждая учебу, истории из прошлого, накопившиеся проблемы или же обычные приземленные мысли. Параллельно нежиться в объятиях и целоваться лениво. Оба сходили с ума, когда игрались друг с другом, соприкасаясь только кончиками языка, несильно посасывая губы. Однако, несмотря на то, что размеренность вошла в их отношения, дурные инстинкты никуда не делись, иногда вспыхивая внезапно, из-за чего каракал углублял поцелуй, едва проводя языком по небу, когтями впиваясь в бока фенека, а тот в свою очередь плыл от нахлынувшего возбуждения и дрожал беспомощно, жалобно поджав уши. На этом все и заканчивалось. Один раз только, как самые настоящие преступники, они не сдержались. Юнги тогда ждал младшего после тренировки, преданно сидя в зале у стены. В основном залипал в телефоне, переписываясь в общем чате с ребятами. Время подходило к одиннадцати вечера, комплекс практически опустел. Одногруппник Чимина ушел несколькими минутами ранее, вверяя тому ключи, прося потом отдать их на вахту. Сам Пак валится рядом со скучающим лисом, жадно отпивая воду, та почти закончилась. — Намджун написал, сказал, что они с Сокджин-хеном решили перенести празднование днюхи на выходные, — информирует Юнги, пытаясь сесть поудобнее. От долгого сидения на жестком полу копчик начал болеть, что приносило мало удовольствия. — А мы придумали подарок? — Ну, у нас появилось дополнительное время аж до субботы, — Чимин на это вздыхает тяжело, голова давно пухнет от тщетной попытки придумать что-то оригинальное старшему. И хотя его парень знает Сокджина дольше, идей вообще не выдает, настаивая отмахнуться деньгами. Каракал наваливается на лиса, виском упираясь тому в плечо. На что фенек возмущается сразу, потому что Пак весь потный и грязный из-за собранной пыли с пола. Чимин из вредности хватает полы футболки старшего, вытирая ими лицо. Мин отодрать его тщетно пытается, бурчит недовольно, но глупая улыбка так и лезет. Они осознают себя уже неторопливо целующимися. Переплетаясь конечностями, пара прижалась друг к другу, расслаблено утопая в нежных щемящих чувствах. Чимин привычно мурлыкает, передавая вибрацию и на кончик языка, а Юнги неожиданно стонет. Пак замирает, отрываясь от вечно растрескавшихся губ, и смотрит удивлено. Лис в смущении глянуть в ответ боится, да и честно говоря, сам от себя не ожидал. — У меня сезон гона скоро, — у каракала глаза непроизвольно расширяются от удивления. Информация откровенная, личная. Обычно за несколько дней некоторые гибриды начинают принимать таблетки для усмирения повышенного либидо, чтобы это не мешало повседневной жизни. Ничего сверхъестественного: повышенная чувствительность, контроль над некоторыми инстинктами становится чуть тяжелее, появляется плавность в движениях, а в голове немного туманится. Многих такое состояние раздражает и отвлекает, а искусственное понижение лекарствами излишне вырабатываемого гормона ведет максимум к прыщам. Медленно, но у каракала от осознания начинает тянуть в паху, а сам он громко сглатывает. Тянется обратно к старшему, целуя сразу мокро, смело проникая в рот языком, ведя по полукруглому порожку за зубами, чтобы потом столкнуться с языком лиса. Фенек в ответ его посасывает и снова стонет. Тихим горловым стоном. Он распыляется быстрее обычного, но в этот раз не находя в себе силы остановить наглого кота. Не то чтобы ему и в обычные дни этого и хотелось. Возбуждение немного ударяет в голову, из-за чего грани стираются, стеснение отступает под натиском желания. — Мы ведь можем немного…? — Пак еле находит силы оторваться. Он чувствует давление ткани, а близость ширинки лиса с его ощущается особенно сильно. Непроизвольно, он дергает бедрами, со смущением и неким блаженством понимая, что у его трусливого лиса встал. Каракал ушами завораживающе танцует, смотрит остро, своим золотым отблеском завораживая, и чуть ли не скалится с рыком, потому что фенек уши прижал, дрожит весь от страха и возбуждения и кивает утвердительно. Чимин острыми когтями в скулы и щеки впивается, снова целуя глубоко, параллельно расплетаясь с хеном, усаживается тому на колени. Юнги за майку тонсена хватается, залезает под нее одной рукой и впивает в бок. Дыхание у них тяжелое, поцелуи пошлые, но короткие из-за нехватки воздуха. Свободные руки переместились уже в штаны друг друга, поддерживая спокойный ритм, надрачивая. Для каракала открытость его лиса пьянящая. Он с удовольствием ловит короткие тихие стоны губами, сам порыкивая непроизвольно, когда, не отводя взгляд, видит, как фенек щурится от наслаждения. Пак пододвигает ближе, так, чтобы члены могли свободно соприкасаться, обхватывает ладонь хена, сжимает чуть сильнее нужного, и вбивается в кулах активнее. Случайно прикусывает нижнюю губу фенека, когда кончает первым, и зализывает лениво, ведя мокрый след до шеи лиса, чтобы с полным чувством упоения впиться в неё зубами, засасывая кожу. Юнги хватает несколько толчков, он голову запрокидывает непроизвольно, чтобы доминантному хищнику было удобнее, и сглатывает тяжело накопившуюся слюну. Чимин отстает от шеи спустя несколько секунд, зализывая по-звериному напоследок. Он сразу в немом переполняющем счастье начинает бодаться со старшим, иногда посмеиваясь от накрывшей эйфории. — Несмотря на то, что ты испортил мне футболку окончательно, я ожидаемо не удивлен от твоих способностей к дрочке, — Чимин на высказывание хена хочет сквозь землю провалиться, но как не иметь опыта в этом, когда твой парень любит распалять долго, чтобы потом сожрать быстро и целиком?

***

Зимние каникулы наступили быстро и многие гибриды разъехались по своим городам. Чимин, готовый танцевать сальсу на столе в собственной комнате, с радостью осознает, что остался один. Абсолютно один как минимум на неделю. Он звонит Юнги, выслушивая сначала жалобы хена, а потом заявляет, что его соседи не в городе. Лис молчит по другую сторону провода, смущенный словами парня, а каракал преданно вслушивается в нее, ожидая ответа. Сердце замирает, когда он слышит дрогнувшее «хорошо», и в ту же секунду пускается в пляс, кажется, оглушая. Чувствует себя школьником в пубертатном периоде и от этого, как идиот, счастлив. Встречаются на следующий день, заказывают себе еду для просмотра сериала, хотя забросили его ещё в позапрошлом месяце, но по внутренним ощущениям понимают, что без этого никак. Им неловко, а привычные дела будто обещают принести в их сегодняшний вечер спокойствие. До еды они, правда, не добираются. Фенек забирает заказ с КПП, немного задерживаясь из-за того, что курьер потерялся, а возвратившись, его ожидает жутко покрасневший, но уверенный в происходящем каракал. Как-то само, непроизвольно, было решено, что первый их раз ведущим должен был быть Юнги. Надеясь, что тогда трусливая гибридная часть старшего немного поубавит свой инстинктивный ужас перед более мощным хищником. На уверенное «я готов», Мин хочет на стенку лезть от смущения. Он подступает медленно, смотрит в карие глаза напротив, что возбужденно отливают золотым, и мягко присаживается на кровать. Видя рядом с Паком лежащие презервативы и смазку, нервно облизывает губы. Сердце стучит набатом, бешено гоняя кровь по венам, из-за чего ладони предательски потеют, а хвост бешено мечется по покрывалу. Они целуются в привычной медленной манере, подрагивающими руками лис гладит лопатки, пересчитывает позвонки пальцами, сжимает бедра, на спину опрокидывая. Чимин под ним покорный, не пытается перенять контроль, но приносит ответную ласку смелее. Наблюдает с озорным огоньком в глазах за действиями хена, периодически сам направляет. Разгоряченные, оба тают от нежности друг к другу. Юнги заботливо сцеловывает дорожку от шеи до пупка, горячим дыханием распаляя кожу и замирает неловко, смотря на прижатый к животу член Чимина, сглатывая от очередной волны жара, распространившейся по телу. — Я думаю, что могу попробовать сделать это, пока… Ну, — лис заикается от нервов безбожно и смотрит в смущении на ухмыляющегося каракала. — Чтобы было не так больно? Младший кивает в предвкушении, немного поерзывая на месте, сгибает ноги. Лис растирает смазку пальцами, целует коленные чашечки, медленно спускаясь к паху по внутренней стороне бедра. Он чувствует тревогу, из-за чего бросает в неуверенности взгляд на лицо Чимина, проверяя, делает ли он все правильно. Он чувствует желание, хочется прикусить мягкую кожу на бедрах, поставив пару отметин, хочется впиться в них ногтями, сжать, наслаждаясь округлостью. Юнги размазывает смазку по колечку сжатых мышц, смотрит на тяжело дышащего Пака, проникает одной фалангой. Нерешительно целует головку, та бархатная и горячая. Мин замирает в неуверенности, не зная как подступить и что делать дальше. — Все в порядке? — Чимин кивает утвердительно, его ноги дрожат, а горячее дыхание хена сводит с ума, распаляя, заставляя хотеть большего. Старший обхватывает член, начиная надрачивать, и снова неуверенно склоняется над головкой. Наконец решается облизать ее, чувствуя солоноватый привкус предэякулята, и толкается пальцем внутрь. Со смазкой палец скользит дальше, заставляя младшего чувствовать дискомфорт. Юнги пытается обхватить член губами, что получается не сразу из-за страха повредить чувствительную кожу зубами. Он продолжает разрабатывать анус, вслушиваясь в прерывистое дыхание, смешанное со звуком, создающийся подъязычными косточками каракала. Руки начинают уставать от попытки сделать несколько действий одновременно, с минетом дело тоже не ладится, и он отстраняется, чтобы отдохнуть и добавить смазки. Они голые, покрытые испариной, в неловкой тишине наблюдают друг за другом, Чимин прогибается сильнее в пояснице, хищно прищурившись, колени шире разводит, а Юнги борется с собственным желанием, корит себя за нерасторопность и хочет помолиться, чтобы все прошло нормально. Когда он решается добавить второй палец, вводя до упора и делая пару движений, Пак неожиданно стонет протяжно, толкается в руку и хрипит, прося повторить. Старший, несмотря на то, что рука затекла, пытается нарастить темп, из-за неуклюжести иногда не попадая по чувствительному гладкому уплотнению, но сам Чимин, уже подмахивая бедрами, кончает с полурыком. Мин, наблюдавший за всем спектром эмоций, переводит взгляд на свою руку, запачканную в сперме, и вытаскивает аккуратно пальцы. — Пиздец, хен, — хрипит младший, а Юнги искренне надеется, что не «пиздец как плохо». — Дай мне минуту, я помогу. — Не стоит, — Чимин возмущается сразу, приподнимаясь для определенной цели, смотрит вниз на нижнее белье лиса, а там мокрое пятно расползается. Сам фенек сидит с разведёнными руками, не зная куда себя деть от смущения, и придумывает, как ему кажется, отличное решение. — Пицца, скорее всего, ещё не остыла. На сегодня потрясений достаточно.

***

Лис честно пытался выяснить что происходит, но Чимин молчал как партизан, ссылаясь на какие-то выдуманные дела, и улепетывал, бешено крутя собственным рыжим хвостом. Тэхен на вопросы Мина отвечать отказывался, а Чонгук пошло отшучивался, сопровождая свои реплики забавным подрыгиванием кроличьих ушек. Гибриды явно что-то знали, но скрывали, что неимоверно бесило. Уже как неделю каракал убегает от Юнги, стоило тому только подойти, отказывается от прогулки или похода в кафе, да даже от совместного времяпровождения в комнате лисенка, который кое-как смог уговорить оставшегося на праздники соседа уйти переночевать у друга. Все это сильно огорчало, заставляя думать о худшем исходе. Разлюбил. Хосок, смотря на сбивчивый рассказ друга, только губы поджимает, и гладит между опущенных ушек, уверяя, что Пак, который так долго стерег лиса, не мог так поступить. Но ведь чувства нельзя так просто контролировать! Наверное, все же он разочаровал своего парня, не уделял достаточно внимания, показывал мало любви или он нашел кого-то лучше. А Чимин ведь такой хороший, скорее всего, боится обидеть старшего, поэтому убегает, не зная как правду сказать. Правда, сам фенек на такие мысли злиться сразу начинает, желая всю хорошесть в жопу конкретному наглому коту засунуть. — Бро, да вы себя чуть ли не развязней Тэ и Гуки ведете! — Мин на это недовольно глаза закатывает. Хосок последние полгода только об этом и говорит, что развратил противный хищник лиса, что чуть ли не в общественных местах непотребством занимаются. Да это было один раз! И то неудачный, больше они не пробовали. — Хос, чувства это другое! — начинает Юнги свою шарманку заново, объясняя и так известные истины другу, что вот раньше они практически все делали вместе. — А целуетесь вы постоянно, чтобы и воздухом одним дышать? Только через задницы. — Ты не помогаешь! — бьет не сильно в плечо, и снова расстроено ушки прижимает. — Ну что я сделал не так? — Может вам надо отдохнуть друг от друга? — снова принимаясь гладить, предполагает Чон. — Я читал, что пары могут уставать друг от друга, но после небольшого отдыха все встает на свои места. — Но он бы сказал об этом. Чимин бы обязательно предложил это обсудить, — вздыхает тяжело, колени трогательно к груди подтягивает, облокачиваясь на плечо друга. Квокка приобнимает мягко, поглаживая спину лиса. Он сам уже хочет пойти найти этого наглого кошака, который сотворил такое с его другом. Хотя сам клялся, что никогда не заставит Юнги грустить, всегда будет оберегать и вообще без него они справятся лучше. Ага, справился, как же.

***

Стоя возле закрытой двери в коридоре, лис медленно перекатывался на пятках, нервно одергивая белую футболку. Прошло уже три дня как он не видел Чимина, поэтому решается постеречь того после последней пары. Из-за нервов и страха, что не успеет, решил прогулять свою лекцию, пришел на полтора часа раньше и просидел на подоконнике, переписываясь с Сокджином, который единственный решил не игнорировать и без того тревожного лисенка. Пытался успокоить в своей манере, но больше хвастался какой Намджун у него лапочка-пандочка, но вроде как сработало. Двери открываются, поток гибридов, неторопливо переговаривающихся между собой, хлынул на Юнги, загородив обзор. Нетерпеливо подпрыгивая, с тяжело бьющимся сердцем, пытался высмотреть рыжую макушку, которой все не было. Схватив последнего выходившего кенгуру, с подрагивающим голосом спросил, где каракал. — Так Чимин уже третий день не появляется, — у фенека сердце в пятки уходит, он, поблагодарив гибрида, отходит, не зная что делать. Судорожно соображая, он слегка трясущимися руками набирает номер Чимина, но тот не отвечает. Злясь на самого себя, даже не подумав позвонить Тэхену, срывается с места, выбегая из корпуса института Искусства, и направляется в сторону общежития.

***

Забегая на четвертый этаж, тяжело дыша, двигается в конец коридора, держась за бок. Давно лис не занимался такими марафонами. Прошлый раз, зимой, когда Чимин резко пропал со всех радаров, оказалось, что тот умирал от огромной температуры, даже не попросив помощи. Его соседи в очередной раз уехали на зимние каникулы, поэтому сходить за лекарствами было некому, из-за чего тому осталось только валяться в бреду. Юнги потом его выхаживал все каникулы, недовольно ругая глупого кота, а Чимин только улыбался нежно, принося извинения за беспокойство. Нет, Пак, конечно, будет полным идиотом, если действительно смог заболеть летом. — Чимин! — кричит осипшим голосом лис, ударяя по двери пару раз и прислушивается. За ней какое-то шебуршание и ни ответа. — Это Юнги, Чимин, открой! Почему именно когда нужно, вечно тонкие двери общежития, не пропускают звук? Надавливает на ручку, на всякий случай, может этот оболтус как всегда не закрыл, но та не поддается. Ударяет уже от злости, замахивается для пинка, как вдруг звук приходится с другой стороны. Удивленно замерев, лис прижимается своими ушами-локаторами к поверхности, пытаясь уловить звуки. — Чимин? — Юнги-хен, — каким-то странным хрипящим голос отвечает тот. Старший хмурится, заново раззадориваясь. Заболел все же, придурок. Щелкает замок, дверь приоткрывается, и в полученную щелку Мину удается разглядеть завернутого, что даже ушек не видно, в одеяла каракала. Толкает дверь, намереваясь зайти, но та не поддается. — Дай я войду, — шипит уже лис, недовольный таким раскладом. — Я не очень хорошо себя чувствую, хен. — Так я тебе помогу, дурак, — осторожно просовывает руку в щель, касается аккуратно и осторожно горячей щеки, начиная поглаживать. Пак льнет к прохладным ладошкам Юнги, притираясь и мурчит громко. Лис даже удивляется сначала такой яркой реакции, а потом до него медленно доходит в чем же дело. Он смотрит на каракала, который начинает уже тяжело дышать. — У тебя гон, милый? — стараясь как может сделать голос мягче, спрашивает Мин. Младший только вздыхает тяжело, целуя в запястье, вызывая приятные покалывающее ощущение, и отстраняется. — Прости, хен, что не сказал, — хрипло говорит Чимин, пытаясь взять контроль над подъязычными косточками, чтобы прекратить урчать. В этот раз гормоны всполошились раньше обычного, из-за чего таблетки не помогали, а голова раскалывалась уже который день. — Я записался к врачу на днях, не хотел нагружать, у тебя же диплом, а потом забегался. Хищник к косяку приваливается, со смущением признаваясь, что готовил сюрприз на приближающийся выпуск лиса. И Юнги сразу легче на душе становится, в груди пузырится приятно, и усталость, накопленная от вечного недосыпа, отступает на второй план. Он улыбается своей десневой улыбкой Чимину и толкает дверь уверенно. Не ожидавший такого расклада младший отступает ошарашено, чем фенек пользуется. Юрко проскальзывает, щелкает замком и разворачивается корпусом к замершему кошаку. — Хен, что ты делаешь? — тот приближается резко, смазано целует в губы, каракал даже не успевает ответить, как его уже толкают в сторону комнаты. — У тебя же все на парах? — поглаживая спину, весело спрашивает лисенок. Усаживает ничего не понимающего младшего на кровать, довольно оборачиваясь на соседние пустующие, и снова быстро чмокает в губы. — Подожди хена минут десять… Юнги уходит в ванную, экран телефона показывает, что прошло уже в два раза больше, а Чимин смотрит в потолок, думая, что приходивший парень был его игрой воображения. Но вот раздаются мягкие крадущиеся шаги, из-за чего каракал подрывается сразу и видит идущего к нему старшего, что от смущения ушки трогательно прижал. Он неловко заворачивается в полотенце Пака и на цыпочках пытается добраться до кровати. От этой картины сердце младшего дергается в предсмертной конвульсии, не справляясь с очарованием хена. Такого хочется спрятать от всех глаз и стеречь, как дракон бережет свое сокровище. Никто не должен видеть вечно язвительного лисенка таким, да он и не позволит. Тот забирается на кровать, поправляет полотенце и смотрит уверенно в глаза напротив. «Я готов», — шепчет в смущении, стреляя на поражение в самую душу бесконечно влюбленного каракала. Младший неловко выпутывается из одеяла, садясь по-турецки, хвост мечется по покрывалу, выдавая предвкушение хозяина с головой, и тянется. Юнги льнет в ответ, опираясь одной рукой об колено, а второй зажимая край домашней растянутой донельзя футболки, и целует. Мягко надавливая на губы, пробегается кончиком языка по пухлым половинкам своего парня, целует с придыханием. Чимин рот приоткрывает, встречаясь с юрким язычком, который трогательно отпрянул, играясь. Поцелуй утягивает, каракал кладет руки на бока старшего, привставая, на коленях придвигается ближе, не переставая целовать медленно, тягуче. Приятное тепло бежит по губам обоих. Лис, из-за близко подобравшегося Пака, заваливается на спину. Они смотрят друг на друга, каракал дышит тяжело, его хвост больно бьет по собственным ляжкам и в глазах мутная позолота. Мин вечно от такого взгляда плавится, чувствуя, как разгоряченная волна идет от сердца по позвоночнику, отдавая легкой пульсацией внизу живота. Он открыт перед хищником, сердце размеренно стучит в тон горловой вибрации младшего, а хвост завлекающе и медленно оглаживает ноги. — У тебя же есть смазка? — Да, — глухо отвечает и неловко переваливаясь, встает с кровати, чтобы подойти к шкафу. — Купил недавно. Он возвращается, улыбаясь нежно, целует коленную чашечку старшего. Чимин так его любит, не передать словами. Стойкое чувство засело в груди, не принося уже былую глупую эйфорию. Оно уже просто мягко обволакивало нутро, давая понимание, что хочется быть рядом, дарить себя и получать в ответ. Юнги, смотря полуприкрытыми глазами на своего кота, утопает в точно таком же болоте. Чимин берет лодыжку, медленно начинает вести губами от внешней стороны к внутренней, вызывая легкую щекотку. Соскальзывает с мягкого бедра старшего, опираясь второй рукой об матрас, переходит на крепкий живот. Наклоняется, чтобы прикусить адамово яблоко. Лис голову задирает, немного прогибаясь, чувствуя тяжесть разгоряченного тела. Чимин готов хоть вечность любоваться таким Юнги. Он отрывается от шеи, любовно чмокает наливающеся пятно, мокро ведет по скуле и целует. Сразу углубляет, сталкиваясь и играясь с языком лиса, вызывая волну дрожи в последнем. Из мурчания, он уже нетерпеливо порыкивает в губы, посасывает нижнюю и снова проникает в рот, ведя по небу кончиком. Юнги тянет его футболку вверх, из-за чего им приходится оторваться друг от друга. Чимин от переполняющей его нежности улыбается, целуя в нос старшего. Тот морщится, будто ему эти телячьи нежности претят, но сдержать ответную улыбку не может. Пак выпрямляется, хищно осматривает бледное тело лиса, рукой медленно ведет по грудной клетке к паху, но в последний момент перескакивает на сочные, мягкие бедра старшего, любовно сжимает их, оставляя царапины. Юнги молчит, дышит учащенно и наблюдает за тем, как им любуются. Ладони отводит назад, под ягодицы, приподнимает, сжимает их с удовольствие и резко дергает тело на себя, двигая своими бедрами вперед, из-за чего уже вставший член в боксерах прижимается аккуратно к анальному входу старшего. Юнги губы поджимает, полностью растворяясь и наслаждаясь тем, что происходит. Проходясь пальцами по сжавшемуся колечку мышц, аккуратно переворачивает на живот старшего. Лис опираясь на колени, прогибается, чувствуя приятную дрожь во всем теле и закусывает губы в предвкушении. Каракал хищно прижимает пахом ко входу, наклоняясь, не удержавшись, имитирует толчок, а потом мокро целует каждый выступивший позвонок старшего. Доходя до ягодиц, кусает больно в правую половинку, за что получает хвостом по лицу и смеется тихо, уже зацеловывая. Чувствуя горячее щекочущее дыхание в совсем сокровенном месте, лис урчит утробно, без слов прося. Проходясь рукой по всей длине хвоста, каракал подныривает под него, сразу размашисто зализывая вход шершавым языком, на что старший дергается назад, упрашивая повторить. Пак медленно ведет ноготками по бедрам, оглаживает ягодицы, впиваясь чуть сильнее, и разводит их, хищно наблюдая как дырочка дергается, целует и проникает не торопясь языком. Макушкой чувствуя, как хвост ударяет его по голове, а тело под ним начинает немного потряхивать, он начинает медленно двигать им, создавая дополнительные приятные ощущения из-за собственного непрекращающегося урчания. Стоны, вырывающиеся из уст Юнги, услада для ушей Пака. Как же он любит наслаждаться тем, как приносит удовольствие любимому. Почувствовав, как тело под ним неуклюже качнулось, каракал отрывается от входа и мягко бьет по ягодице старшего, хищно наблюдая, как та слегка окрашивается в розовый. — Хен, сегодня тебя трогаю только я, — рычит, мягко отводя руку старшего от его члена, сам проводит по всей длине, задерживаясь на головке, задевая ногтем уретру, растирает предэякулят. Разворачивает старшего на спину, любовно очерчивая бока, тот дышит загнанно и смотрит кротко. И все это для одного Чимина. Хищник в нем довольно скалится, урча «мое». Наклоняется, цепко, но без излишней силы, хватая за горло. Кусает за губы и заглядывает в глаза, видя в других подчинение. Хена хочется любить. Хочется им обладать. Хочется пометить всего. Он целует грубо, проникая в чужой рот, щекочет небо, чтобы потом увлечь юркий язык гибрида на свою территорию, где он может начать его посасывать. Тело под ним дрожит. Слюна скатывается по щеке Юнги, неприятно стягивая кожу. Каракал отрывается от лиса, ослабляя хватку, давая тому сделать глубокий вздох, и упивается этим доминированием. Снимает свое нижнее белье с явным мокрым пятнышком, берет смазку, выдавливая как можно больше на ладонь, растирая, чтобы хену не было некомфортно. Хотя тот вряд ли сейчас отдает отчет в том, что происходит вокруг, находясь под доминирующей аурой младшего, но более опасного хищника. Пак аккуратно оглаживает проход, размазывая смазку, проникает сначала одним пальцем, чувствуя тугость и то, как дырочка дергает, раскрываясь. Внутри тепло. Он входит на одну фалангу, двигает медленно, давая потихоньку лису привыкать. К подготовке Чимин всегда подходит со всей серьезности, главное, чтобы его лисенку не было больно. Осторожно добавляет второй и проникает глубже, следя за выражением Юнги. Тот прогибается, дышит тяжело, запрокинув голову, свеча россыпью засосов на шее, с приоткрытым ртом, смотрит куда-то расфокусировано, и в целом наслаждается происходящим. Каракал осторожно добавляет третий, начинает медленно и размашисто двигаться, из-за чего Мин стонет тихо, в своей привычной манере, сам начиная поддавать бедрами, а когда в очередном толчке каракал задевает гладкий комочек нервов, то стонет глубоко и гортанно, из-за чего Пак прикрывает глаза в удовольствии. Выходит, надевает презерватив, смазывает собственный подрагивающий член смазкой, мягко направляет, входя немного. Наклоняется над Мином, целует мокро, плавно толкается и уже рыча, проникая к шее младшего, резким толчком проникая во всю длину, кусая до крови, из-за чего тело под ним дергается, дышит загнанно и стонет глухо. Чимин, не выходя, отрывается от шеи старшего. Приподнимает за подмышки, руки кладет себе на плечи и целует медленно, тягуче, наслаждаясь шероховатыми губами хена, чувствуя его дрожь. Пальчиками пересчитывает ребра, подхватывает под округлыми ягодицы, помогая и облегчая размеренные движения. Ему в рот стонут сладко, на что хищник в нем довольно отзывается порыкиванием. К счастью, заканчивают они до прихода соседей. Убираются в комнате вместе, относят постельное белье в прачечную, что находится в подвале, обсуждая будущие варианты работы старшего. — Если все будет нормально, то через какое-то время, я смогу снять что-то получше комнаты, — фенек бурчит недовольно на условия съема, крепко сжимая руку своего рыжего парня. И все решается в смущении высказать свои сокровенные мысли. — Было бы хорошо, если бы мы потом съехались. Чимин удивленно смотрит на старшего, а потом улыбается солнечно, согласно кивая. — Неужели мой трусливый хен перестал убегать? — лис на это глаза закатывает, пытаясь вырвать руку из цепкой хватки, но не слишком активно, а то и правда отпустит.