На поводу страха

Юнги не впервой видеть как танцует тонсен. Он бывал на его тренировках. Иногда, гуляя вместе по парку вечерами, тот радостно скакал, выделывая обманчиво мягкие движения в воздухе, из-за чего порой создавалось ощущение, что каракал не танцует, а парит над землей. Он знал, когда следует подключить свою кошачью грацию, а когда хищную резкость, порывистость. Первый конкурс Чимина лис пропустил из-за огромного количества дел, которые, как настоящий студент, откладывал на потом, сессия дышала в затылок, да и младший не настаивал тогда на присутствии. Говорил, что потом зайдет — похвастается. Главный зал в спортивном комплексе встречает Мина холодным, пробирающим воздухом. Серые глянцевые панели в середине ломаются, выступая в причудливых геометрических формах от стен, завораживающе ловя блики. До начала выступлений оставалось минут десять, из-за чего освещалась белым светом не только сцена, но и ступенчатая часть помещения. В первых рядах сидели преподаватели в строгих костюмах, держа планшетки на столах, специально принесенных для удобства, чтобы легче было делать заметки по каждому участнику и выступлению. За ними уже были заняты несколько рядов группами поддержки или студентами, которые из чистого любопытства решили посмотреть на конкурс. Лис мялся у входа, не зная куда себя деть. Непроизвольно искал и подмечал отступные пути, да и в целом вел себя крайне дергано и нервно. За всю прошедшую неделю так и не смог разобраться в себе и в своих противоречивых эмоциях. Страх против более опасного хищника не хотел покидать трусливую душу фенека, выматывая того окончательно. В какой-то момент он замечает кудрявую темную макушку Тэхена, который вертится на мягком кресле, кого-то ища. И находит. Смотрит на Мина, расплываясь в своей квадратной улыбке, и машет призывающе, показывая, что занял место. Фенеку остается только смиренно спуститься в самый низ, пролезть через недовольных гибридов в середину и поприветствовать тонсена. — Я уже боялся, что ты не придешь, хен, — тянет глубоким голосом медведь, нетерпеливо ерзая на месте. — Чимин-и бы расстроился. Лис на это только черную кепку натягивает сильнее, немного больно прижимая уши. Кто ещё сегодня расстроится неизвестно. Прошедшая неделя была вся словно на иголках, фенек избегал встречи с младшим, а тот и не искал больше, все свое время уделяя подготовке выступления. Предвкушение пузырилось в Паке, давая сил продолжать отрабатывать движения раз за разом. Лишь бы хен восхищенно замер, не отрывал взгляд, уделил ему все свое внимание. Каракал всеми силами пытался подавить в себе мятежные порывы поговорить пораньше. В первую очередь, он помнил наставление квокки: с лисенком стоило вести себя аккуратно, бережно. Не стоило давать волю животным инстинктам, которые кричали припадочно в голове, прося схватить Мина за шкирку и утащить, навязать себя грубо и принудительно. Нет, Чимин сделает все мягко, как можно более тонко, чтобы окруженный комфортом старший не сбежал, даже мысли бы не допустил о побеге. Тэхену, смотрящему на маниакально блестящие глаза друга, оставалось только радоваться за него, заранее предполагая успех, и делиться происходящим по телефону с любимым крольчонком, который отправлял в ответ издевательские замечания по поводу поведения каракала. — Он будет выступать седьмым, но освободиться сможет только после того, как выступят все, — решил прояснить ситуацию Ким. — Если он пройдет в тройку, то попадет на следующий этап! — Что-то мне подсказывает, что он справится, — нервно поерзывая на своем месте, ответил лис. — Это хорошо, что ты в него веришь, хен! Чимин все время говорил, что ты ему не доверяешь, поэтому бегаешь от него, — добродушно выдает медведь, не обращая внимания на притихшего лиса. — Мой Куки тоже так себя вел, но я умею быть настойчивым, а он бесстрашным, хен! Мин ошарашенно смотрит на разошедшегося Тэхена, рассказывающего о своей бесконечной любви к какому-то кролику, что поступает в этом году к ним в универ. Слова, упоминающие Чимина, неприятно задевают фенека. Конечно он ему доверяет! Наверное. Ну уж намного больше, чем себе. Пак явно не походит на сумасшедшего гибрида, который не может подавить природные инстинкты, не изменяет себе и не ведет себя как да тот же самый трусливый кролик! — Стой, Тэхен, — делает попытку перебить Кима. — Вы обсуждали. Ну… Это все с Чимином? Да, может фенек поступает неправильно, забредая во вражеский тыл и ведя разведку с самым легкомысленной зевакой. Но приоткрыть завесу, удостовериться, что все это не одноразовая игра, которая только длится долго, а на деле окажется на один зубок, очень хочется. — Конечно, хен! Он так переживает, что ты сбежишь от него! — улыбается обворожительно Тэ, а затем добродушно похлопывает лиса по плечу и снимает его кепку. — Только попробуй обидеть Чимин-и, хен, тогда расстроенная киса станет твоей последней проблемой. Юнги, не поспевающему за суматошным медведем, остается только замереть от шока на очевидную угрозу. Сказанная глубоким голосом фраза, заставляет нервно передернуть плечами из-за липкого страха. Не такого, какой обычно накрывает его рядом с Чимином, а именно животного, первородного ужаса. Удостоверился. — Можешь не прятаться, хен, — отдавая бейсболку, все в такой же веселой манере продолжает Ким. — Чимин-и говорил, что когда выступает на этой сцене, то из-за света слепнет. Тебя он не заметит. Через пару минут зал медленно начал погружаться в темноту, оставляя освещенной только одну сцену, на которой пока что никого не было. Только весящие тяжелые серые шторы слегка колыхались, выдавая гибридов, что прятались за ними. Это будут долгие, томительные два часа ожидания неизвестности. Главное, чтобы нервы окончательно не сдали.

***

Они неторопясь выходят с Тэхеном из зала, разминая затекшие от долгого сидения мышцы. У Юнги в голове пустота, на сердце беспокойство, а душа в пятках. Если быть уж совсем честным, то эти два часа пролетели для него как мгновение. Мгновение в лице Пак Чимина, который вышел на сцену со своей разрушительной аурой и диким подавляющим взглядом. И так и остался перед глазами фенека, отпечатываясь фотографией на сетчатке. Только под конец, когда его растолкал медведь, говоря, что им пора идти, он понял, что так глубоко ушел в себя, что и правда не заметил как все закончилось. И как бы стыдно это ни было признавать, Мин ни черта не запомнил из выступления тонсена. Что уж говорить про другие. Он увидел, завис и так и просидел все оставшееся время, пораженный новой открывшейся стороной кота. Идя рядом с лисенком, медведь внимательно наблюдает за замешательством и глубоким противоречивым диссонансом гибрида, в конце концов, решаясь на отчаянный шаг. Так сказать, берет все в свои косолапьи лапы. Следя за блондином все мероприятие, Тэхен пришел к неутешительным выводам, что тот так долго ещё может бегать. Они не особо часто общались с хеном вне компании, но этого хватало, чтобы понять, что Мин был очень драматичным и податливым, легко идущим на поводу своей гибридной натуры. Только вот, так дела не делаются. Чимин потом, определенно, ещё спасибо скажет за помощь. Придя к внутреннему соглашению, Ким старается как можно незаметнее положить руку на плечо незадачливого фенека, мягко сминая рукав футболки, продолжая невинно улыбаться, пытаясь тем самым ослабить бдительность. Только лис не пальцем деланный, в глазах напротив читает немое предупреждение «только попробуй рыпнуться», и на эмоциях пытается дать деру. — Ну чего ты боишься, хен? — Тэхен грузно наваливается и тянет куда-то в сторону, буквально на буксире, подальше от толпы. Мин, хоть толком и не соображает, что происходит, но такой расклад принимает к сведению. И он ему ой как не нравится. Сердце начинает загнанно биться в горле, ладони потеть, а хвост метаться в немом страхе. Лисенок предпринимает очередную попытку вырваться, но та с треском проваливается. Его держат крепко, а обманчиво расслабленная поза медведя только такой является на вид. Они подходят к соседним помещениям, из которых выходят разморенные танцоры, некоторые даже в сценических костюмах. Кто-то злой, кто-то расстроенный. Разбредаются в разные стороны. Среди них нет Чимина. Эта мысль, что ещё есть шанс сбежать, радостно верещит сиреной, придавая сил вырываться из крепкого захвата ещё более активно. Чимин выходит чуть позже, довольный, с сумкой на плече и знанием, что второе место гарантирует ему проход на следующий этап. Заранее предвкушает как выловит трусливого хена в коридорах университета, утащит в их укромный уголок и поговорит. Может, Юнги его даже обнимет как обычно. Каракал уже давно успел соскучиться по привычному теплу и уюту в руках старшего. Тот имеет привычку прижимать крепко, дыша прерывисто прямо в ухо, щекоча. И от этого так хорошо на душе становится. Он не надеется увидеть его сейчас, примерно догадывается, почему хен может его избегать, хотя и все равно обидно. Но все же надеется, что тот пришел посмотреть на поставленный танец. Однако на выходе его встречает очень необычная картина. Немая сцена, главными героями которой являются лучший друг и его лисенок. Они оба, с поджатыми губами и вытаращенными глазами, ведут какую-то драку в замедленном действии. Юнги пытается оторвать от себя руки обнаглевшего тонсена, а тот цепляется упорнее гибрида макаки, иногда больно щипая, за что в ответ получает неглубокие царапины. И все это в абсолютной тишине, только дышат тяжело и прерывисто, не обращая внимание на то, как другие гибриды обходят их десятой дорогой, смотря настороженно. Каракал искренне удивляется. Хотя и так ясно, с какой подачки хен до сих находится в этом здании, но все равно приятно. Приятно, что если действительно хотел сбежать, то давно бы находился от спортивного комплекса за три километра. Из-за этого вырывается эгоистичное желание, втайне лелеянное, чтобы его немедленно похвалили. Погладили между ушек, доверительно рассказав, что смог поразить своим выступлением, а может даже влюбить. Пак, трепетно наслаждаясь растекающимся счастьем по венам, чувствует себя тем ещё фантазером, самым настоящим дураком, потому что мечтает слишком много и потому что соскучился. И искренне надеется, что хен тоже. Первым его замечает друг, сразу же улыбаясь квадратно и вырываясь из лап уже зачем-то вцепившегося в него хена. Подлетает и обнимает крепко по-медвежьи, оглушительно крича в самое ухо поздравления. Чимину приятно, честно, только вот взгляд оторвать от притихшего лисенка не может. Прижимает в ответ Кима сильнее, а сам хочет вырваться и оказаться рядом со старшим. Тот виски натирает активно, не смотря на друзей, пытаясь прийти в себя и обуздать пробудившиеся инстинкты. Тэхен отлипает наконец, хмыкая понимающе, желает удачи и говорит, что сделал все, что мог, прощается с хеном и смеется с показанного им фака. Конечно, он бы хотел сейчас забрать Пака и умотать к своему зайчишке, отпраздновать победу, но вроде как надо проявить солидарность и просто свалить в туман. Опять же к своему кролику. Такой расклад даже лучше. Каракал подходит аккуратно, не решаясь привычно обнять хена, а тот стоит полубоком, взгляд не поднимая, и пытается, правда пытается начать думать головой. — Может в кафе, хен? — Юнги устало вздыхает на предложение, натягивает кепку на уши и предлагает отправиться в их тайное место. Чимин улыбается ослепительно, как-то естественно берет лиса за руку, чувствуя как та потеет, и сжимает поддерживающе. Ну, втайне на это надеясь.

***

Их место находилось во втором корпусе Института Искусств на седьмом этаже. Оно, мало посещаемое другими гибридами, имело приятный бонус в виде пары закутков. Обилие искусственной растительности помогало создавать уютную атмосферу в белой современной отделке здания, а также скрывало от взора любопытных. Юнги ещё на первом курсе повадился бегать сюда во время окон или обеда. Перетаскивал лавочку в уголок, а потом и пару неживых фикусов, помогающий скрыть сидящего лиса. Идеально. Было бы, если не гнетущая атмосфера, которая сейчас витала между гибридами. По крайней мере, так казалось Юнги. Чимин же, преисполненный ожиданиями, всю дорогу возбужденно рассказывал как готовился усердно и как он рад, что хен выполнил обещание. Говорил про жертвы, на которые ему пришлось пойти за последний месяц, и как он ел ненавистные полезные завтраки, чтобы поддержать форму. Даже спать ложился вовремя! Лисенок слушает все сосредоточено, в нужных местах кивая, но молчит. Язык будто к небу прирос и двигаться не желал. Когда они садятся друг напротив друга, перекинув ногу через лавочку, глаза в глаза, то наступает тишина. Каракал еле заметно ушками подергивает, облокачиваясь расслаблено на стену и улыбается довольно, щурясь. В первую очередь, это не его бой. Он старается как может показать хену, что он не давит, что «все в порядке» и «ты можешь расслабиться». Пытается создать непринужденную и комфортную атмосферу для более слабого хищника. Показать, что он не претендует на доминирование. Только вот фенек все равно смотрит с сомнением, хмурится и с каким-то отчаянным вздохом горбится, прижав уши. — Чимин-и, — привычное прозвище приятно отзывается в сердцах обоих, возвращая, казалось бы, утраченную атмосферу доверия. И Юнги с грустью осознает, что соскучился по всему этому, а избегать и прятаться и правда уже нет сил. Он устал находиться вдалеке от черных кисточек, устал не слышать и не ощущать мелодичное мурчание наглого кошака, устал не чувствовать обжигающее тепло при соприкосновении. Поэтому, пока инстинкты молчат, пока страх не вернулся на оккупированное место, выкинув мозги, фенек решается. — Ты мне нравишься. Мин смотрит прямо в переносицу, сам находясь в шоке от произнесенного. Осознание медленно накатывает, а вместе с ним и тихая радость. Он смог! Лисенок ликующе шевелит ушами, из-за чего кепка падает на пол, и уже более смело смотрит на каракала. Тот остекленевшим взглядом таращится в ответ, вскинув брови, и молчит. Юнги терпеливо ждет, но каракал только мямлит себе что-то под нос, хвостом бешено оббивая деревянную поверхность. Он облажался? Он все не так понял? Вот дерьмо. Фенек, попытавшись вскочить и унести ноги с места преступления, неожиданно больно ударяется головой об стену. Чимин, используя все свои рефлексы, вовремя успевает схватить труса, и чересчур сильно дернуть обратно. Они сидят близко-близко друг к другу, Юнги кажется меньше, из-за того, что приземлился на копчик, а Пак нависает сверху и улыбается опасно, завораживающе выворачивая ушки. — Хен, — Чимин подступает мягко, медленно ведя ладонями с острыми ногтями прямо по венам рук, перескакивая на ткань футболки, а там и на плечи, и в противовес аккуратности сжимает их сильно. Заглядывает своим расплавленным золотом прямо в заслезившееся глаза напротив и улыбается хищно. — Куда же ты вечно убегаешь от меня? От резкого холода стены и удара, что ощутил Юнги, мозг проясняется немного и он смаргивает наваждение от более доминантного хищника. — Ты охренел? — он бьет оборзевшего кота прямо в ухо, из-за чего тот, жалостливо мяукнув, отпускает старшего, втянув голову в плечи, и начинает приглаживать пострадавшее место. Смотрит обиженно, не понимая, что сделал не так. — Почему ты вообще так своевольно себя ведешь? — Но ты же сказал, что я тебе нравлюсь! — А я-я тебе? — с заиканием и неуверенностью произносит Юнги, поджав губы. Он был уверен, что да. По крайне мере, ему так казалось. Все эти надуманные страхи были из-за более сильной касты Чимина, в результате чего гибридная сущность фенека бунтовала, пытаясь завладеть разумом и пытаясь показать как действительно стоит реагировать на врага. А рыжая макушка с черными кисточками вместо ответа, снова начала играть в свои завлекающие игры, оставив признание без комментария, и лис засомневался. А не показалось ли ему? — Просто ответь уже. Чимин тянется ладонями к лицу напротив, царапает линию челюсти, проводит по обе стороны лица руками. Нежно, еле касаясь и смотрит по-доброму, как смотрит всегда и только на Юнги. С любовью и обещанием не обидеть. Сам он до конца не верит в происходящее. Ему признались. Его маленький трусливый лис, последнее время его избегавший, сделал это. — Ты тоже мне нравишься, хен, — он водит ногтевой пластиной по линии челюсти, упиваясь своим счастьем и любовью к этому гибриду. Как же он доволен. Даже в самых смелых мечтах он не мог представить, что именно его хмурый хен сделает такой шаг. Чимин до последнего думал, что у лиса симпатия дружеская, а избегает его гибрид, потому что каракал был излишне нетерпелив, пытался заигрывать постоянно и лез слишком часто туда, куда не следовало. — Можно тебя поцеловать? В горле сердце набатом бьет, дышать становится тяжело, а наблюдать за резко расширившимися зрачками напротив одно сплошное удовольствие. Чимин уже тянется губами, предвкушая мягкость и тепло миновских, но тот уши вздергивает, немного грубо толкая в грудь. — Нет, ну ты точно охренел! Не то чтобы Чимин рассчитывал на противоположный ответ, но да, надеялся. Очень уж хотелось попробовать фенека, да даже немного прикоснуться к желаемому, но, видимо, ещё не время. — Тогда свидание? — он бьется лбом, не отрывая взгляд от розовых приоткрытых губ и дышит тяжело. Как же хочется. — Свидание, — бурчит Юнги, внутренне ликуя, вслушиваясь в размеренное урчание каракала.