Две судьбы

Друг Пашка Пашка вернулся спустя час, он тихо открыл дверь, посмотрел на меня, затем на тумбочку, где оставил еду. Трудно рассмотреть его лицо, одну сторону которой закрывала длинная чёлка. Даже трудно представить как парень умудряется смотреть и видеть всё одним глазом. — Ты не притронулся к еде, не нравится? — Нет, просто не чувствую голода. Уголок его рта как-то странно дёрнулся, не понять, то ли он улыбался или… — Ты привыкнешь, все поначалу так относятся к еде, но поверь мне, это не выход. Тебе сейчас нужны силы, так что ешь давай. Пашка сел на свою кровать, которая стояла возле моей, затем тут же в одежде завалился на неё, свесив ноги на пол. — Через час ужин, если хочешь можешь потом поесть, но на ужине тебе нужно появиться. Опять этот взгляд, как я не пытался разглядеть его лица, ничего не выходило. Лезь в душу парня тоже не хотелось. Да сейчас мне ничего не хотелось, просто остаться одному в полной тишине. И совсем не важно, что скоро ужин, чувства голода я всё равно не испытываю. А ещё страшней была мысль о том, что я увижу окурка в его компании. Кто знает, что этот ублюдок мог рассказать своим друзьям про меня. Прозвенел звонок, извещающий о начале ужина, шум в коридоре, топот который сначала нарастал, затем тихо так же стих. — Ты так и будешь лежать? Да, и ещё, ты так и не сказал мне своего имени. — Глеб. Пашка в этот раз улыбнулся, затем резко поднялся с кровати, протянув мне свою руку. — Я знал, но почему-то хотел услышать это от тебя. — Если ты всё знаешь, зачем спрашиваешь? Парень пожал плечами, пальцами поправил прядь волос которая так и норовила прикрыть его глаз. — Не знаю, привычка наверное. А теперь поднимайся и старайся не показывать вида, что тебе больно. Иначе поход к медсестре, я даже не знаю как ты ей всё будешь объяснять, ну ты понимаешь о чём я. Сердце колотится от страха, стоило переступить порог столовки. Если все и были заняты едой, то окурок увидев меня присвистнул. А затем и вовсе языком надавил на внутреннюю сторону щеки, пальцем намекая на минет. От испуга меня бросило в такой жар, что за одно мгновение лоб покрылся испариной. Спасибо Пашке, тот словно чувствовал меня, моё состояние. Шёл впереди меня, закрывая своим телом меня от взгляда окурка. Послышался громкий смех, даже не смех, а гогот компашки окурка. Он явно поделился с ними о том, что было прошедшей ночью. — Не показывай вида, что боишься их. Мы сели за стол, где уже ужинали ребята из нашей комнаты. Никто не обронил ни слова, как будто ничего не произошло. Уплетая то, что было на столе. Как я не пытался быть спокойным, но мало, что получалось. Ложка тряслась, громко брякая о тарелку с супом. Паша увидев моё состояние, незаметно от всех коснулся меня своей рукой, сжав моё колено. От неожиданности я чуть не подпрыгнул на месте. — Тихо, всё хорошо, Глеб. А сейчас постарайся успокоиться и нормально поужинать. Откуда в этом парне столько смелости, раз он ведёт себя так уверенно? Ну да, он чуть крупнее меня, но против окурка он всё равно слабее. Мы уже заканчивали с ужином, когда мимо нас прошёл окурок, ехидно улыбаясь. Всё так же насвистывая, а поравнявшись со мной, даже подмигнул. — Ешь, малыш тебе нужны силы сегодня. От его слов Пашка вскочил, хоть я и не видел полностью его лица, но было понятно сколько гнева и злости в нём. — Но-но, припадошный, сядь и не дёргайся. Он повернулся к своим корешам, тут же выдал тираду бранных слов. — Чудовище себе красавицу нашёл. Громкий смех, комментарии его дружков в наш адрес. — Ага, красавица поцелует чудовище, и он может быть станет принцем. — Псих скажи, а Глеб уже отполировал твой огрызок? Смотри аккуратней, а то у него зубки острые. Пашка сжал в своей руке вилку с такой силой, что та медленно согнулась пополам. — Ей-богу шизанутый, тебя придурка изолировать нужно. — Окурок, оставь их, не сейчас. Какой-то худой парень подошёл к окурку и дотронувшись до его руки удержал его. Даже страшно представить, чем всё это могло бы сейчас закончиться. Одно могу точно сказать, Паша был готов вцепиться окурку в глотку. Но а моё сердце тарабанило так, что кажется все вокруг слышали его звон. Компания вместе с окурком ушли, только после этого я позволил себе выдохнуть и снова дышать. После Пашка оглянулся по сторонам, затем тихо спрятал в карман вилку. Посмотрел на меня чуть улыбаясь, затем подмигнул. В нём не было страха, по ходу его такая перепалка даже забавляла. — Паш, не стоит тебе за меня заступаться, я не хочу чтобы ты из-за меня пострадал. — Глеб, дело не в тебе, это личное. — В смысле? Пашка сжал губы, опустив голову, потом пальцем поправил чуть волосы, приоткрывая один глаз. — Он за всё мне ответит, пусть даже его дружки прибьют меня, но… Он как-то внезапно замолчал, пальцем коснулся правой щеки, которую скрывала длинная чёлка. Пару дней всё было тихо, я даже подумал, что окурок позабыл о своей угрозе. Что он больше не дотронется меня. Вечер третьего дня, время принимать душ, готовится ко сну. Всё было как обычно, Пашка быстро принял душ, затем вытерся насухо и собрался уходить. — Ты как капуша, давай быстрей. — Паш, ты иди, я постираю свои носки и тоже приду. Паша вышел из душевой, прикрыв за собой дверь. Мне осталось совсем да ничего, когда увидел шампунь, который забыл Паша. Шум двери, я даже подумал, что Паша вспомнил про свой шампунь и вернулся за ним. — Паш, ты шампунь забыл. — Паша? Ну надо же, наша красавица и без чудовища сегодня. Мерзкий голос, который я узнаю из тысячи других голосов. Окурок с тем самым долговязым парнем. Ехидная улыбка, звериный оскал, страх по всему телу. — Шпала, на шухере постой. — Окурок, я не хочу после тебя, давай хоть раз я первым буду. Всё было так быстро, что я даже сообразить ничего не смог. Острая боль в моей заднице, шлепки и стон окурка. Рот зажат ладонью, угрозы в мой адрес. Дверь душевой то и дело открывалась, заглядывал второй, тот самый долговязый, интересовался когда уже его очередь. — Отвали придурок, ты меня с ритма сбиваешь. То что вытворял окурок с моим телом, страшно представить, ни в одном фильме ужасов такое не увидеть. Дверь снова приоткрылась, дикий вопль, шпала отлетела в сторону, а на окурка набросились сзади. Когда я смог освободится то увидел как Пашка повис на спине окурка. Его дикий взгляд и кровь которая сочилась по плечу окурка. Как так Пашка умудрился воткнуть в плечо ту самую вилку, которую он на днях спёр со столовки. От страха, от крови, что я увидел, забился в угол, готовый умереть. Окурок рукой дотянулся до окровавленного плеча, затем повернулся спиной к стене и так пару раз ударился о неё. Пашка стиснул зубы от боли, но не проронил ни звука. К этому времени подоспел долговязый и тут началось самое ужасное. Господи, я не знал кому молиться. Думал они убьют Пашку, пинки в живот, с таким остервенением и жестокостью, что остаться живым после таких побоев не возможно.