Going Dumb

В ресторане приветствовался приглушённый свет, поскольку он позволял скрыть личности людей внутри. "God’s Menu" был известен по всей округе как безопасное место, где люди разных профессий могли встречаться, чтобы обсудить дела, не беспокоясь о вмешательстве других стран. Бан Чан, владелец, был одним из самых уважаемых воров в законе Франции до того, как ушёл в отставку и открыл ресторан. Его самые доверенные чиновники, а также его парень устроились на работу и сделали безопасное место для встреч и обсуждения дел. Ну, таким же безопасным, как и ужин с кучей боссов мафии. Здесь сейчас и был Джисон, потеющий под костюмом, пока смотрит на тарелку с буйабесом, его глаза жгло от редкого моргания. Обычно он был спокоен и собран, встречаясь с другими людьми своей профессии, обычно он руководил ими и руководил их планами, наблюдая, как они корчатся под его властным взглядом. Однако с Ли Минхо такого не было, не так ли? Ли Минхо, один из крупнейших людей в бизнесе, начинал как простой посыльный для своего предшественника, прежде чем стать киллером, а затем одним из крупнейших торговцев оружием на востоке, его имя никогда не произносилось вслух, поскольку, если верить разговорам, у него были уши повсюду, и тебе же лучше не идти против его желания, так как количество глаз увеличилось почти вдвое. Он был хорош не только в своей работе, не только в сделках и оформлении документов, но и в социальной сфере. Добивался чего хотел всего парой простых слов. Несмотря на то, что он был самым большим боссом мафии, он многим нравился. Он ладил со всеми, будь то другие мафиози, клиенты или даже полицейские. Конечно, это было притворством, и он мог легко уничтожить вас несколькими едкими взглядами, но это не меняло того факта, что все его боялись так же, как и уважали. Джисон ничем не отличался, сидя с поднятой головой и откинувшись на спинку стула, на которой висел его пиджак, первые несколько пуговиц расстегнуты на его свежеотглаженной рубашке. Джисон чувствовал взгляды на собственной коже. Также чувствовал себя странно рядом со старшим мужчиной, что было странно, даже если он был новичком в этой области. Он неплохо контролировал себя, поэтому его беспокоило почему у него всегда потели ладони, когда ему приходилось говорить или даже находиться в одной комнате с Минхо. — Ты собираешься съесть суп за 50 евро, который я купил, или будешь просто смотреть на него? — спросил он. Может быть, Джисон тоже немного беспокоил Минхо, а может быть, это беспокойство сделало его настроение немного кислым, заставляя говорить не особо недоброжелательно. Может быть, это была одна из причин, по которой Джисон нервничал рядом с ним. Может быть, они были в полном беспорядке, когда находились рядом друг с другом, но это не меняло того факта, что рыба была вялой, а суп — холодным. — Хотя бы выпей шампанского, — он предложил наполнить бокал Джисона немного больше, чем нужно. По крайней мере, у Джисона хватило приличия принять этот жест и сделать глоток. Это было безупречно, как всегда, богато со вкусом и гладкой текстурой. Пузырьки творили чудеса, танцуя по его языку и горлу. Джисон прокашлялся. — Я просил встречи с вами, потому что хотел обсудить ваши поставки через южное побережье, а не потому, что хотел разбавить буйабес, — ответил он, взглянув на человека. Тот усмехнулся, выпрямляясь и наклоняясь вперёд. — Какое отношение мои грузы имеют к тебе, Хан? — спросил он, а эта проклятая ухмылка заметно отразилась на его лице. — Ваши грузы становятся центром активности, ваша деятельность там настораживает местные власти, которым становится любопытно, что в этих больших ящиках, и если вы не помните, моя база находится всего в десяти километрах оттуда, и достаточно близко, чтобы меня заподозрили в ваших операциях. — Твоя база? — Минхо рассмеялся. — Чего? Думаешь, это славные парни? Выйди из фильма, Хан, половина «местных властей» замешана в этом, а тем, кто нет, лучше поскорее одуматься, иначе у них не будет ничего, кроме гроба на глубине шести футов, — он улыбнулся, откидываясь назад. Джисон ровно вздохнул. Ну и что, если он был на грани и таким образом защищался? Это не касалось Минхо. — Послушайте, мне просто нужно, чтобы вы прекратили всю свою активность. Просто потому, что власти занимаются вашим дерьмом, не значит, что они причастны к моему, — фыркнул он. — Не волнуйся, я защищу тебя и твою базу. — Мне не нужна ваша защита, я хочу, чтобы вы сделали то, что я прошу, я могу позаботиться о себе, но если мне нужно прикрыть свою задницу, потому что вы любите хвастаться, вы будете первым, кого это коснется. — Это угроза? — Зависит от того, придётся ли мне действовать в соответствии с этим. — Хм, — промурлыкал Минхо, барабаня пальцами по столу. — Что случилось с неуклюжим маленьким новичком, который даже не знал, как смотреть мне в глаза, не говоря уж о том, чтобы угрожать мне? Куда он делся? — Он вырос и понял, что досаждение сопливых богатых мальчиков, у которых слишком много свободного времени — это верный способ закончить пропавшим без вести. — Досадно. Я думал, он милый, — надул губы Минхо, и всё исчезло, каждая клеточка, готовая к драке, которые, Джисон думал, у него есть. Сначала это было немного, но этого было достаточно, чтобы получить то, что он хотел, прежде чем он замолчал и заткнулся. Джисон почувствовал жар на щеках, прежде чем Минхо заметил это, и вцепился руками в штаны, пряча глаза. — Ой, Ханни взволнован? Большой мальчик Ханни терпеть не может, когда его называют милым? Джисон стиснул челюсти, отказываясь таять при этих словах, как ему отчаянно хотелось. — Ешь уже свой грёбаный суп, пока я не затолкал тебе его в глотку, — приказал Минхо, с удовлетворением наблюдая, как Джисон взял свой прибор и начал есть, несмотря на то, что это было одно из его нелюбимых французских блюд. — Вот и всё, правда? Не понимаю, как ты стал боссом, когда так хорошо выполняешь приказы, — покачал головой Минхо, наблюдая, как тот ест. Что-то изменилось между ними. Энергия стала другой. Это было крохотное изменение, от которого вам нужно было избавиться, чтобы почувствовать его, но Джисон почувствовал это так же ярко, как чувствовал огонь по своим венам от снисходительного тона Минхо. Джисон почувствовал присутствие только подошедшего с вопросом "всё ли в порядке?" официанта. Ладно, возможно, перемены были не такими незначительными, как изначально думал Джисон. — О, да, у нас всё хорошо, спасибо, — улыбнулся он, отправив официанта с улыбкой. — Видел? Я мог бы так же мило говорить с тобой, если бы ты просто хорошо себя вёл, мм? Если бы ты просто не лез во взрослые дела и позволил кому-то другому разобраться с серьёзными вещами, я бы говорил тебе всякие нежности, но нет, тебе надо быть таким трудным и говорить мне, чтобы я следил за своими грузами, потому что твоя игрушечная база может быть скомпрометирована, — голова Джисона начала малость кружиться, когда Минхо продолжал напирать, казалось, только-только начав. Казалось, это было почти рутиной, неловкое начало, глупое требование от Джисона, которое, честно говоря, становилось всё труднее и труднее выдвигать, а затем Минхо врывался в него, как если бы он был голодающим животным в пустыне, который только что набрёл на свежий труп. — Тебе не приходило в голову, что ты не так уж важен в общем плане вещей? Ты что? Едва исполнилось двадцать пять, и ты уже начал командовать людьми? Серьёзно, скажи мне, что ты вообще делаешь, и я отступлю и сделаю, как ты просишь, уменьшу движение в дневное время, помогу тебе сколько хочешь, но скажи мне, что ты делаешь, — убеждал он, а Джисон молчал. Он даже не знал, даже не просил делать то, что делает. Его отец занимался этим до того, как умер, а потом оставил всё на Джисона. Джисона, который унаследовал только внешность своего отца и способность замечать всякую чушь, поскольку все деловые аспекты проходили мимо него. Это было действительно жалко. — Я жду, — Джисон поднял голову, его глаза блестели. — Хм, я так и думал, — покачал головой Минхо, наблюдая, как Джисон вернулся к своему обеду. — Ты знаешь, что это значит, детка? — это слово заставило его вздрогнуть, особенно когда оно вышло из губ Минхо, будто сладкий мёд. — Я думаю, это означает, что я снова выиграл, — он не выглядел гордым, хотя и чувствовал отвращение к слабой воле Джисона. Это заставило его грудь вспыхнуть. Джисон почти закончил свой суп, когда Минхо сказал следующее, его голос был низким и таким же опасным, как оружие, которым он торговал. — Как только ты закончишь, я хочу, чтобы ты сел в машину, которая ждёт тебя, и как только приедешь, хочу, чтобы ты подготовился. Ты знаешь, что делать, — приказал он, и этого было почти достаточно, чтобы Джисон заполз под стол и умолял у ног Минхо. Джисон кивнул, почти уткнувшись лицом в тарелку. — Что это было? — Да, господин, — Минхо удовлетворенно промурлыкал, жестом пригласив официанта и заказав тарелку чизкейка. Джисон даже не взглянул на него, он знал, что это не для него. Для Минхо это был просто ещё один способ доказать свой авторитет, маяча любимым лакомством Джисона прямо перед его лицом только для того, чтобы тот его в итоге так и не получил. По крайней мере, чизкейк был с черникой, Джисон не любит чернику. — На самом деле, Хан, тебе нужно научиться брать ответственность. Любой из этих мужчин может нагнуть тебя и взять то, что хочет, и ты вряд ли сможешь что-то с этим сделать. Но тебе бы это понравилось, не так ли? То, как эти большие страшные люди использовали бы тебя ради их собственной выгоды. — Не такие страшные, как ты. — Я не помню, чтобы разрешал тебе говорить, — это было угрозой. Джисон снова замолчал, когда тарелка была поставлена ​​перед Минхо. У Джисона было достаточно достоинства, чтобы не смотреть на это, но он ничего не мог с собой поделать, когда Минхо простонал с полным ртом, звук был ровным и глубоким. Он вскинул голову, широко раскрыв глаза. — Что? — спросил он, а Джисон смог только покраснеть, поежившись на стуле, когда, наконец, съел остатки супа. — Хорошо, оближи тарелку, — приказал он, и Джисон уставился на него ещё более широкими глазами. — Я... — Оближи тарелку, сейчас же, — Джисон тихонько всхлипнул, его смиренное действие провожалось взглядом, пробиравшим в самое нутро, когда он поднес блюдо ко рту, проводя языком. Минхо ухмыльнулся, его глаза светились возбуждением. Возбуждения от власти, которую он имел над младшим. — Так чертовски жаден, — усмехнулся он, но Джисон услышал удовлетворение в голосе Минхо, которое сквозило вместе с отвращением. Это было единственное, за что ему нужно было держаться, чтобы оставаться в здравом уме. — Хорошо, достаточно, идём. Джисон, не колеблясь, позволил ложке удариться о тарелку, чуть не уронив её, вытер рот рукавом куртки, прежде чем вскочить и направиться к выходу. Минхо должен быть напряжён тем, насколько суров он был, обычно он уже накормил бы его похвалами, после того, как Джисон унизил себя на публике. Впрочем, это было не ново для людей в столовой, тем более что это происходило между ними почти раз в две недели. Джисон не был глуп, он видел знакомые лица, которые, казалось, всегда были рядом, пока они с Минхо сидели за столиком рядом. Болезненная мысль о том, что они смотрят, как Минхо унижает его, вызвала у него почти болезненное возбуждение, пока он ждал, когда машина подъедет и заберет его. — Добрый вечер, мистер Хан, — всё, что говорили ему водители, прежде чем закрыть перегородку из оргстекла между ними и тронуться. Джисон солгал бы, если бы сказал, что каждый раз, когда они с Минхо делали это, он нервничал не больше, чем в прошлый раз, но кто может его винить? Каждый раз, когда они делали это, это было более интенсивно и отличалось от предыдущего, он никогда не знал, что его ждёт, и ожидание было почти таким же волнующим, как и результат. — Ещё десять минут, мистер Хан, — услышал он, опуская голову обратно вниз, его мысли были сосредоточены на чём-то, за что он мог бы удержаться, чтобы не зайти слишком далеко. — Спасибо, — кивнул он, его руки ёрзали на коленях, будто полностью абстрагировались от тела. Его нога то и дело подпрыгивала. Шли минуты, и машина остановилась перед зданием с мансардой. Двери открылись, впуская ночной ветерок. Когда его выпустили, он видел, как люди толпятся в вестибюле, водитель открывает дверь и закрывает её за собой. Джисон успокаивающе вздохнул, прежде чем поблагодарить мужчину, и вошёл внутрь, улыбаясь и кивая женщине за стойкой регистрации. Она едва узнала его беглым взглядом, рассмотрев его достаточно, чтобы понять, что ему разрешено быть здесь и что нет необходимости звать охрану. Лифт медленно открылся, и в нем появилась пара, которая, казалось, была в эпицентре жаркого спора: мужчина на беглом французском говорил с женщиной, которая хмурилась и пыталась игнорировать его. Джисон мог разобрать несколько слов вроде «любовь» и «сожаление», возможно, он ей изменил, но Джисон не был уверен. Он изо всех сил старался не обращать на них внимания, его собственная внутренняя суматоха беспокоила его, пока он добирался до верхнего этажа. Пентхаус. Многовато для места, которое используется исключительно для тайных встреч, но Джисон не стал бы винить Минхо за то, что он потратил свои лишние деньги на ненужные вещи. Пара вышла на втором этаже, продолжая спор даже когда вошли в свою квартиру. Без их громких отвлекавших голосов внимание Джисона немедленно вернулось к Минхо. Он никогда не знал, что тот делал целый час в одиночестве, когда Джисон был в квартире один. Ему было всё равно. Ну, совсем чуть-чуть. Джисон знал, что то, что было между ними, не было настоящим, не было никаких истинных чувств, скрытых в резких словах, и не было никакой любви в том, как грубо руки Минхо оставляли следы на теле Джисона, казалось бы, повсюду. Но часть его, та маленькая часть, которая всё ещё наивно верила в сказки и изменение людей, надеялась, что, возможно, Минхо действительно чувствовал что-то, неважно, насколько мало. Лифт скользнул в сторону, открывая короткий коридор, ведущий к входной двери апартаментов, перед которой сидел мужчина в тёмных очках, хотя он был в помещении и уже наступила ночь. — Добрый вечер, мистер Хан. Мистер Ли оставил это для вас, — сказал он, протягивая коробку, покрытую войлоком, с обвязанной вокруг лентой. Это было в новинку: Минхо никогда не покупал что-то специально для него. Да, он купил квартиру под самой крышей, но это было для них, чтобы им было куда пойти по своим делам. Да, он оплатил Джисону обед, но это было просто для того, чтобы у них было место для встречи и повод для разговора. Он даже заплатил водителю, чтобы тот отвез его сюда, и мужчине, чтобы тот отдал ему свёрток, но это было просто для его же личного удобства. Коробка, однако, явно была для Джисона, об этом свидетельствовала бирка, прикрепленная к ленте. Джисон нахмурился. Это было так странно, и его сердце прерывисто колотилось при мысли о том, что это могло быть. Что могло быть настолько важным, что ему нужно было это получить. Он взял коробку нежными руками, глядя на мужчину так, как будто тот имел хоть какое-то представление о содержимом. Но тот лишь пожал плечами. — Хорошо, спасибо, можете идти, — кивнул он ему перед тем, как пойти к лифту. Телефон зажужжал в кармане, когда Джисон толкнул дверь, его окутала знакомая темнота. Он бросил коробку на кухонный стол, прежде чем включить свет и взять сотовый. Это было от Минхо, который в телефоне был профессионально записан как М. Ли. Нет необходимости в личных и безличных отношениях. — Я немного опоздаю, надеюсь, тебе понравился подарок, возможно, он займёт тебя, пока я не могу, — прочитал он вслух, недоумевая, как Минхо точно знал, когда отправить это сообщение, но не стал зацикливаться на этом, обратив внимание на том, что Минхо назвал "подарком". Что это значит? Подарки это что-то личное, а эти двое совсем не были. Джисон не стал отвечать на сообщение, даже если знал, что из-за этого у него будут проблемы, вместо этого он положил телефон и пошел в душ. Подарок и навязчивые мысли могли подождать, потому что теперь у него были дела. Горячая вода казалась жидким раем на коже, когда Джисон мыл волосы, пальцы машинально расчесывали более спутанные пряди, пока он протирал их шампунем. К счастью, после обеда он успокоился, его сердце больше не напоминало сердце колибри, а член был, к счастью, мягким. Если бы он был твёрд, было бы слишком сложно не трогать его. Джисон ополоснул волосы перед тем, как намылить нижнюю половину лица кремом для бритья, чтобы сбрить легкую щетину, которая выросла с тех пор и в последний раз, когда он был здесь. Это было утомительно — убедиться, что везде абсолютно гладко, но он делал это почти медитативным, его разум был сосредоточен на других вещах, помимо того, где он был и почему. Как бы он ни старался, его мысли все время возвращались к коробке с этим словом «подарок». С каких это пор он стал достоин денег Минхо? В самый первый раз, когда они встретились для большего, чем просто дела, ему сказали, что Минхо не собирается тратить свои деньги на Джисона, как это делают в фильмах, он купит то, что им нужно, и оставит всё как есть. Если Джисон чего-то хотел, он мог использовать свои собственные деньги. Минхо не собирался тратить их на Джисона, особенно на такие вещи, как подарки, он не был сладким папочкой и не был глупым. Что так привлекло внимание Минхо, что ему пришлось купить это для него? Хану пришлось перестать так много думать об этом, когда он поморщился после того, как порезал бритвой лодыжку. Он провел порезом под водой, жгучая боль воспламенила его вены от неуместного возбуждения. Кровь смешалась с водой и исчезла в стоке канализации. Он закончил так быстро, как только мог, вымылся и побрился везде, так что он был нежным ребёночком с запахом Минхо. У Джисона был собственный гель для душа, но он предпочитал пьянящий аромат Минхо. Джисон промокнул себя полотенцем, прежде чем обернуть его вокруг талии и побежал в спальню в поисках халата в шкафу. Его не было нигде: ни там, ни на задней двери, ни в ванной, ни в спальне. Это было странно. Обычно он где-то висел, шёлк мялся, если его складывать. Бормоча себе под нос, он пошёл на кухню, всё ещё завернутый в полотенце, чтобы взять телефон и спросить. И снова эта проклятая коробка, попавшаяся на глаза, заняла все его мысли. Джисон не знает, хотел ли он знать, что там внутри, но сейчас точно захотел. Он схватил её вместе с телефоном и вернулся в комнату. Поставил на кровать красивую, темно-коричневую коробку, напоминающую ему шоколад или гикори. Он долго не решался развязать ленту, но в конце концов вытянул её и позволил упасть на кровать. Хан поднял крышку и увидел записку на красивом листе кремовой бумаги, а слова на лицевой стороне написаны красивым аккуратным почерком. Минхо просто снова сказал ему насладиться подарком. Джисон даже не был уверен, что это, потому что это завернуто в папиросную бумагу. Он отложил записку и снял бумагу, задыхаясь от увиденного. Внутри был комплект нижнего белья, цвета темной умбры, замысловатая шнуровка бюстгальтера говорила о его дороговизне, когда Джисон осторожно вытащил из коробки. Это было невероятно мягким на ощупь, его пальцы осторожно пробежались по ткани. Верх был великолепен: ремни соединялись с застежкой на спине, маленькие ремешки свисали с конца, который соединялся с юбкой из тюля, такой же мягкой и красивой. В коробке также была пара шелковистых трусиков, которые мало что могли бы сделать, чтобы полностью закрыть нужное. Два ремня уходили, чтобы обхватить его тонкую талию. Вот почему отсутствовал халат, Минхо забрал его, чтобы Джисон надел это. Он поднял верх, осматривая его, чтобы понять, как он надевается, прежде чем позволить полотенцу упасть. Он снова заглянул в коробку и увидел, что коробке есть что-то ещё. Он достал ткань, обнаружив, что это пояс для чулок и сами чулки. На самом деле, Джисон думал, что Минхо выше этого клишированного сексуального наряда, но не догадывался. Он пошел убрать коробку, прежде чем заметил, что внутри есть что-то ещё. Он действительно не знал, что там ещё может быть, чтобы этот наряд стал завершённым, но вскоре обнаружил, что это не элемент костюма. Последней вещью в коробке был небольшой бархатный мешочек с биркой «веди себя хорошо». Сердце Джисона, казалось, застряло в горле, когда он развязал веревочки и кинул содержимое на кровать. Это был гладкий черный анальный вибратор с расширенным кончиком и отпечатком кролика на нём. На корпусе были кнопки для переключения скорости и типа вибрации. Джисон окинул взглядом всё это и его горло сжалось, когда он понял, что Минхо, должно быть, искал эти вещи, чтобы заполучить его. Не было ничего удивительного в том, чтобы гулять по торговому центру и разглядывать эти вещи, особенно с учетом того, насколько занят Минхо обычно. Он, должно быть, думал о Джисоне, о том, в чём, по его мнению, Джисон будет хорошо выглядеть и что ему понравится, искать это и купить. Джисон понимает, что это всё слишком, продолжая сидеть на кровати с вибратором в руке. Он почувствовал, что о нём думают, о нём почти заботятся, чего не было раньше. Но больше всего он почувствовал, как тупая боль желания оживает в его животе, когда он смотрит на игрушку. Минхо хотел, чтобы Джисон был красивым и готовым для него. Джисон ожидал, что его будут бросать и использовать для личного удовольствия Минхо, но не ожидал, что ему на какое-то время предложат найти своё удовольствие. Это даже не было похоже на то, что ему запретили кончать. Он на мгновение зажмурился, сделал несколько вдохов, прежде чем встал и кинул игрушку обратно на кровать. Он начал надевать бельё, удивляясь, как оно скользит по его свежевыбритой коже. Верх надеть было труднее всего: ремни трудно было застегнуть, а Джисон не хотел растягивать ткань. В конце концов он решил надеть его задом наперед, прежде чем повернуть его и натянуть рукава. Это сработало, он расправил закрутившиеся лямки, встряхнув усталые руки. Затем натянул юбку, задрав её вверх, разгладил перед тем, как натянуть трусики. Юбка оказывается чуть длиннее, прикрывая то, чего не прикрывало бельё. В последнюю очередь он надел подвязку и чулки, подошёл к зеркалу во весь рост, висевшее на стене. Джисон не мог отрицать, что выглядел потрясающе в этом нижнем белье: цвет материала идеально подчёркивал медовый цвет его кожи. Минхо был бы доволен. Он медленно покрутился, улыбаясь самому себе. Идея пришла в голову как раз в тот момент, когда Джисон собирался взять смазку с тумбочки. Его взгляд упал на брошенный телефон. Он так и не ответил на то сообщение, а Минхо ждал его. Хан взял девайс, направляясь обратно к зеркалу, падая перед ним на колени и усаживаясь так, что его ноги оказались согнуты под ним в форме буквы «М». Он слегка выгнул спину, склонив голову набок, изо всех сил стараясь придать себе лучшее положение, просовывая два пальца между губ. Джи сделал несколько снимков, прежде чем двинуться с места и лечь на живот: его задница поднята в воздух, юбка мягко опускалась на ягодицы. Он откинулся назад, пролистывая фотографии и выбирая из них две наиболее понравившиеся, прежде чем отправить их. Может быть, отправка грязных фото Минхо заставила Джисона немного расслабиться из-за интимного подтекста, и, может быть, ему понравилось это чувство, когда он скользнул пальцами обратно в рот, подполз к кровати и отбросил коробку в сторону. Возможно, забираясь на кровать, он подумал о том, как Минхо отреагирует на эти фотки, а может, он случайно назвал Минхо своим парнем в голове, это заставило его захныкать. Ну и что? Его разум затуманен, и Джисон постепенно теряет способность сосредоточиться на любой реальной мысли, которая не доставила бы ему немедленного удовольствия, и он не может ничего с этим поделать, когда проталкивает пальцы глубже, затыкая рот и представляя, что это пальцы Минхо. Он наполовину твёрд в белье, мягкая ткань натягивалась, пока он продолжал становиться всё твёрже, его глаза были полуприкрыты, когда он посасывает пальцы, двигая бёдрами в воздухе, словно гонясь за каким-то фантомным удовольствием. Он заскулил, не получив никакой отдачи, и только тогда вспомнил, что он здесь один, когда вслепую потянулся к подаренному ему вибратору. Оставшаяся часть рассудка Джисона знала, что он не может продолжать это делать, знала, что он не может продолжать такие встречи с Минхо, не привязываясь к нему, но он также знал, что мысль о том, что кто-то другой увидит его обнажённым, как всегда, вызывала в нём невыносимое беспокойство. Минхо был единственным, кто когда-либо действительно заставлял Джисона чувствовать себя любимым без одежды. Он не мог бросить это, и он не будет, и даже проводя вибратором между губ, он знал это. Минхо даже не было рядом, но Джисон всё ещё чувствовал себя опьянённым его присутствием, как будто он никогда не уходил, как будто часть его всегда была с Джисоном на протяжении всей его жизни. От этих мыслей в белье заныло сильнее, поэтому он стянул трусики вниз ровно настолько, чтобы обнажить свой тяжелый и тёплый член между раздвинутых ног. Он коротко дышал, скользя вылизанной игрушкой вниз, чтобы коснуться своего члена, вращая вокруг головки и вверх-вниз по длине, включая на минимальную скорость только в последнюю очередь. Внезапного удовольствия оказалось достаточно, чтобы заставить его вздрогнуть, капельки предэякулята выступали и стекали вниз. Джисон быстро поймал их пальцем, чтобы он не упал на его новые трусики, засовывая этот палец между губ и нетерпеливо посасывая. Пока он был занят своими пальцами, даже не заметил, что нажал кнопку, ускоряя темп, пока пальцы его ног не вжались в матрас, а спина не выгнулась от внезапного ощущения. Он заплакал вокруг своих пальцев, таз упирался в кровать. Он отстранил вибратор, тяжело дыша, успокаиваясь, его бёдра дрожали, как и он сам. Он хотел Минхо, не нуждался в нём. Джисон заскулил, ещё несколько раз коснувшись вибратором своего члена, прежде чем подняться и позалипать в телефоне. Он не был ниже того, чтобы начать умолять в таком состоянии, но Минхо здесь не было, так что это было бы честной игрой. Дрожащими пальцами он разблокировал устройство, лежа на животе, в воздухе выгнув спину, словно подставляясь кому-то, кого здесь не было. Джисон открыл диалог с Минхо, увидев, что тот не ответил на его фотографии, но маленькая галочка доказывала, что он видел их. Это заставило его тихонько гортанно проскулить, когда он начал печатать сообщение, полное опечаток. Он отправил сообщение, собираясь отшвырнуть телефон, но тот вдруг зазвонил, напугав его. Это был Минхо. Он ответил немедленно, зная, что произойдет, если он проигнорирует звонок. — Ты не смог дождаться, не так ли? — потребовал тот ответа, Джисон слышал ровный писк его машины. — Я дал тебе грёбаную игрушку, чтобы ты был занят, но нет, этого недостаточно, — его голос был хриплым, пока он говорил, раздражение было очевидным. — Господин, пожалуйста, — попытался Джисон, но Минхо остановил его, издав недовольный звук. — Ты ещё умоляешь? Я действительно не думаю, что когда-либо встречал кого-то настолько неблагодарного в своей жизни, — усмехнулся он, звук закрывающейся двери машины напугал младшего. — Я старался достать тебе этот вибратор, потому что знаю, насколько ты ненавидишь быть пустым, я даже не запрещал тебе кончать, просто позволил тебе делать то, что ты хочешь. Ты знаешь, как это редко? Я, чёрт возьми, больше не буду этого делать, — он казался таким разочарованным, и эта мысль заставила Джисона вздрогнуть, когда тихий всхлип сорвался с губ. — Я буду через минуту, убедись, чтобы ты выглядел презентабельно, или клянусь богом, — пригрозил он, и Джисон пробормотал слабое утверждение, прежде чем встать, поправить свой костюм, подтянуть трусики, вытереть небольшое пятнышко спермы и поправил юбку. Он собирался заговорить, но прежде чем он успел в трубке послышался гудок, а затем хлопанье двери. Он подпрыгнул, опускаясь на колени, ступни под собой — точно так, как его учили. Минхо был на парковке, когда звонил? Он был так близко, когда Джисон написал? Если так, ему нужно было подождать всего несколько секунд, прежде чем он снова увидит Минхо. Кислое чувство раздражения на себя скрутилось в животе, когда он услышал громкие шаги, направляющиеся в спальню. Минхо появился в лучах света из двери, которую он толкнул. Его глаза горели пламенем, вопреки его спокойному виду. Он воспользовался моментом, просто наблюдая за младшим, глядя на то, как нижнее белье выглядело на его коже и насколько отчаянным тот уже был, со слезами на глазах и таким красивым, несмотря на то, что он не особо старался, чтобы так выглядеть. Наконец, Минхо ухмыльнулся, легко прислонившись к дверному косяку, скрестив руки. — Посмотри на себя, — сказал он так снисходительно, так же, как звучал Бог, изгоняя дьявола с небес, как верил Джисон. — Такой красивый, но такой, такой жалкий, — он покачал головой, шагая дальше в комнату, расстегивая рубашку на ходу, обходя по периметру, оглядываясь, как будто он не был здесь какое-то долгое время. Его взгляд упал на зеркало, в котором Джисон позировал для фотографий, его брови приподнялись, он переводил взгляд между зеркалом и Джисоном, а затем подошёл и прислонился к стене рядом с ним. — Предполагаю, это и есть место преступления, — Джисон покраснел, вцепился кулаками в одеяло под собой, словно прирученная кошка. — На самом деле, каков был твой мыслительный процесс, хмм? — Хотел, хотел показать вам, как хорошо я выглядел, — запинаясь, пробормотал Джисон, его легкие, казалось, работали не в ту сторону. — Ох, ты думал, я не знаю? — вопрос тяжело повис в воздухе, с одной стороны, если Джисон скажет «нет», это будет выглядеть так, будто он сомневается в интеллекте Минхо, а с другой стороны, его будут обзывать и унижать за то, что он хочет показать себя. В любом случае, Джисон покачал головой в предвкушении. — Знаешь, что я красивый, но… но я хотел, чтобы ты видел меня в своём подарке. — Я бы увидел тебя, когда приехал сюда. — Я думал, ты не придешь, думал, что ты оставил меня, — на его глазах собрались слёзы. Это будет обсуждено в другом месте и в другое время, а сейчас Минхо начинает расстёгивать ремень. — Я бы никогда не оставил своего котёнка в одиночестве, особенно когда он выглядит таким красивым, сидя в постели, плача и умоляя, — заверил Минхо. Это также не будет обсуждено до следующего упоминания. — Но вас не было, — прошептал он как бы про себя. — Если ты не слушал, то я говорил, что буду немного позже, чем обычно, я ни разу не сказал, что не приду вообще, — он закатил глаза. — Но так как ты не хотел обращать внимание на то, что я говорил, и был взвинчен, мне пришлось уйти пораньше, чтобы исправить это, — на самом деле он не винил Джисона за его нахождение здесь, он даже в помутнении мог до сих пор видеть следы крови на подоле рубашки и сапогах Минхо. Он сделал то, что ему нужно было сделать, и доказательств этому предостаточно. — Я не специально. — О, ты не специально? Тебе жаль? "я больше так не буду, буду терпеливым в следующий раз", Ханни, не думаю, что следующий раз будет, — он покачал головой, и в глазах Джисона появилась явная паника от этих слов, и этого оказалось достаточно, чтобы старший немедленно смягчился. — Поскольку мой котёнок так хорошо себя ведёт, он не повторит своих ошибок, не так ли? — спросил Минхо, и от этого стало немного лучше. — Да, господин. — Хорошо, теперь на пол, на колени, лицом к кровати, — приказал он, и Джисон не позволил ему закончить, прежде чем он встал с кровати, расположившись так, как ему сразу сказали. Он не беспокоился о том, что происходит за его спиной, его не волновало, всё, что он знал, это то, что скоро он будет так близко к Минхо, и одна эта мысль заставила его сердце биться чаще. Как и ожидалось, Минхо сел на кровать перед Джисоном, его одежда была всё ещё не снята, но расстегнута, чтобы было легче. Джисон посмотрел на него снизу вверх, его пальцы зудели коснуться всего, что он мог. — Руки за спину, не трогай меня, — приказал Минхо, словно читая его мысли. Джисон, как всегда, сделал, как ему велено, даже не протестуя, как ему отчаянно хотелось. Он прилежно смотрел, как Минхо стягивает свои брюки и боксеры настолько, чтобы член вылез наружу, и глаза Джисона смотрели на него с голодом. Он следил за рукой Минхо, пока тот надрачивал себе несколько раз, медленно и неторопливо, дразня Джисона так же, как дразнил его чизкейком, только на этот раз он отчаянно этого хотел, очень сильно. Глаза Джисона закрылись, когда Минхо провёл головкой по щеке и губам, размазывая предэякулят, вкус оказался солёным и таким знакомым, когда Джисон высунул язык, чтобы поймать бусинки, прежде чем они стекли бы по его подбородку. Вкус заставил его извиваться на месте, ожидая большего. Он услышал звук пощёчины, раздавшуюся где-то в другом конце комнаты прежде, чем почувствовал её, и отпрянул, как только до него дошло жгучее осознание того, что произошло. — Я говорил тебе открыть рот? — потребовал ответа Минхо, и Джисон покраснел, качая головой. — Нет… — ещё одна пощёчина. — В таком случае хватит открывать его, тупая шлюха, — прошипел Ли, грубо схватив за волосы и потянув вперёд, прижимая лицом к промежности. Хан заскулил, вдыхая опьяняющий запах Минхо. Джисон потёр друг о друга свои ноги в чулках, глубоко дыша, даже не сопротивляясь, когда Минхо начал двигаться по его щеке, толкая мягкую кожу, доставляя себе удовольствие, так близко и так далеко от тёплого рта Джисона. — Когда ты попросил меня встретиться с тобой, я подумал, что, может быть, ты наконец-то взял себя в руки, хоть немного. Полагаю, что нет, вместо этого ты просто хотел пожаловаться на меня, не беспокоясь о том, что маленький клан Хан творит на берегу. На самом деле, я даже не знаю, как тебя и твою долю ещё не убрали, — он оттолкнул Джисона, достаточно сильно, чтобы тот споткнулся и упал на руки. — Все, наверное, уже знают, какой ты жалкий, поэтому они не беспокоятся, — Минхо снова закатил глаза, и Джисон просто уставился на него, будто он — самое замечательное, что только может быть в этом мире, потому что в тот момент Джисон действительно так считал. — Наконец-то ты научился закрывать эту проклятую ловушку, пригодную только для того, чтобы сосать член, — пробормотал Минхо, встав на ноги и сняв с себя остальную одежду, стоя совершенно обнажённым, чтобы Джисон мог видеть его, и Джисон чувствует, будто никогда не устанет от этого. — Разве это не так? Идеальная дырка для члена, тебе ещё никогда не было так хорошо, когда член самого влиятельного босса мафии проникает в твою прелестную маленькую глотку, — ворковал он, протягивая ладонь, чтобы младший нерешительно наклонился вперёд и прижался к ней, как щенок, измученный голодом. Он почти так и выглядел в своих красивых чулках и юбочке. — Пожалуйста, господин, я буду очень хорошим, просто позвольте мне... можно? — умолял он, подбираясь ближе к Минхо, пытаясь убедить его. На этот раз Минхо не ударил его, просто улыбнулся. — Хорошо, но никаких прикосновений, ко мне или себе, и никаких зубов, мы же не хотим повторить прошлый раз, правда? — он был прав, Джисон предпочел бы забыть о том, что тогда произошло. Они были в той же позе, в которой и сейчас, за исключением того, что Джисон был полностью обнажён и с твёрдым членом, выставленным на всеобщее обозрение, рыдающий между ног Минхо, когда тот входил и выходил из его горла, прижимая голову к основанию, пока толкался особенно сильно, вызывая рвотный рефлекс и инстинктивное желание закрыть рот. К счастью, зубы совсем едва задели кожу, прежде чем Минхо отстранился, давая Джисону возможность прийти в себя. Это был первый раз, когда младшему пришлось использовать своё стоп-слово, и это был последний раз, когда Минхо связал его руки за спиной, трахая его лицо. Сказать, что старший плохо себя чувствовал, было бы преуменьшением, даже если он этого не показал. Тогда Джисон в первый раз плакал настоящими эмоциональными слезами, которые были не просто показателем удовольствия и боли. Минхо также удивило, что мальчик совсем сломался после того, как его вымыли от спермы и смазки, изрисовавших тело. Да, они не хотели бы повторять предыдущий раз. — Да, господин, — согласился Джисон, выжидающе открывая рот, позволяя своему языку слегка высунуться, ожидая, пока член нежно скользнет внутрь. Вместо этого всё, что Джисон чувствовал — это тяжёлый взгляд Минхо, пока он сидел внизу с взлохмаченными волосами и слегка влажными, несколькими полосами предэякулята на щеках, с широко открытым ртом, ожидающим мокрым розовым языком. Невыносимое желание поднять его и крепко поцеловать дало о себе знать, когда он взмахнул ресницами, а его руки всё ещё послушно были за спиной. Минхо был серьёзен, на самом деле был, когда говорил, что будет защищать Джисона. Он уже знал это в какой-то степени, когда впервые встретил младшего на торжестве несколько месяцев назад. Джисона познакомили с азами, рассказали, о ком стоит беспокоиться, о ком — нет, кому никогда не перечить, а кого можно даже не слушать. Минхо был там только ради бесплатных напитков, его не особо интересовали светские разговоры или деловые сделки. Этот план был напрочь забыт, когда мимо прошёл Джисон, одетый в Армани и пахнущий Версаче. Он излучал деньги и статус, но по тому, как он постоянно оттягивал вниз свой пиджак, Минхо мог сказать, что он не создан для этого. Минхо подошёл, представившись и любезно предложив Джисону выпить, в то время как один из его охранников нервно наблюдал за ним. Мужчина, казалось, был готов немедленно увести Джисона, но прежде чем он успел это сделать, тот согласился. Они впервые потрахались той же ночью, и с этой мыслью Минхо медленно скользнул головкой своего члена в рот младшего, неглубоко толкая его и вынимая, разогревая, прежде чем схватить Джисона за волосы и задать темп, от которого тот заскулил. Если бы и было что-то на свете, что Джисону нравилось иметь во рту больше, чем член Минхо, Ли был бы рад найти это, просто чтобы увидеть, как это что-то достигло вершины счастья выше, чем он. Минхо держал голову Джисона, продолжая толкаться в него с легкими отработанными движениями, его пальцы нежно потирали в кожу головы каждый раз, когда Джисон глотал и задыхался. — Тебе настолько хорошо, что давишься членом, — похвалил Минхо, тяжело вдыхая через нос, пытаясь собраться с силами. Слёзы собрались в глазах Джисона, когда его накрыло спазмом, глаза закатились, он вздрогнул, его тело напряглось, когда он кончил в нижнее бельё. Слёзы скатились по лицу, когда Минхо вышел. — Джисон, — сказал Ли тоном, к которому Джисон не привык, что-то вроде беспокойства. — Пожалуйста, господин, вы нужны мне, — умолял тот, ползя на коленях, прижимаясь лицом к поясу Аполлона Минхо, его руки дрожали от того, насколько крепко он держал их вместе. — Цвет, Ханни. — Зелёный, пожалуйста, самый красивый зелёный, — пообещал он, тыкаясь носом, пока снова не начал лизать головку члена Минхо. Тот не осмелился отругать за это. Джисон выглядел таким хрупким, таким нуждающимся у его ног, что Минхо не думал, что может справиться с этим, даже если бы последнего раза никогда не было. — Ты уверен? — мягко спрашивает Минхо, нежно касаясь волос Джисона, сладко дёргая за пряди. Джисон кивнул, его тело всё ещё тряслось от желания, так как он не смог получить нормального оргазма. — Да, да, господин, пожалуйста... ваш... сделайте меня своим, — вот она, та туманность, которая обычно окутывала его разум, затуманивая все мысли, кроме Минхо, Минхо, Минхо. Джисон никогда не чувствовал себя таким реальным, как когда чувствовал это. Это было освобождением — быть настолько одержимым кем-то, что он стал всем, что ты видишь, чувствуешь, вдыхаешь, пробуешь. Слышать, боже, слышать речь Минхо было всё равно что слышать тысячу хоров, гармонирующих в устойчивый гул красоты и опасности. Джисон хотел слышать его, слышать, как Минхо произносит его имя, называя своим собственным маленьким услужливым мальчиком. Блять, нет, Джисон не хотел, ему это было нужно. Так сильно, будто он никогда не нуждался ни в чём другом, и как бы ни пугали его эти мысли сейчас, когда он целовал затвердевший член Минхо, пробуя соленый предэякулят, который он так любил, и чувствовал нежные успокаивающие руки, ему было все равно. — Хорошо. На кровать, — приказал Минхо, пропуская Джисона, когда он вскарабкался вверх, двигаясь так, чтобы лечь в самый центр, широко и нетерпеливо расставив ноги. Он кончил, но всё ещё был таким твёрдым, потому что медленно двигал бедрами вверх, пальцы уже впились в наволочку под головой. Он знал правила. — Хороший мальчик, так хорошо подготовился для меня, — ухмыльнулся Минхо, вставая на колени между его бёдер, гладя их, время от времени сжимая кожу. Джисон кивнул, скуля в ответ на похвалу, стараясь открыться ещё сильнее, если бы это значило, что Минхо будет ближе и быстрее. — Что мне с тобой делать? Такой голодный и жадный, умоляющий о моём члене даже после того, как ты кончил прежде, чем у меня появился шанс, — цокнул он, садясь подальше, помещая своё колено между ног Джисона и прижимая к члену. Сначала это было мягкое нажатие и нежные касания тела, ничего слишком возбуждающего. Фактически, это даже не заставило сердце Джисона забиться чаще. Но вскоре, когда Минхо надавил сильнее, заставив спину Джисона красиво выгнуться, болезненный стон вырвался из его горла. Минхо отступил после нескольких секунд дрожи, когда Джисон извивался под ним, пытаясь прижаться к нему, но безуспешно. Минхо прижал ладони к внутренней стороне бёдер Джисона, держа их открытыми, продолжая прижиматься к его члену, наслаждаясь смущёнными всхлипываниями, как будто он не был уверен, больно это или хорошо. Должно быть, последнее, потому как он попытался толкнуться навстречу. — Господин, — выдохнул Джисон. Его тело полыхало огнём, когда он был полностью зависим от его прикосновений, какими бы незначительными или дразнящими они ни были. — Что такое, Ханни, что тебе нужно? — мягко спросил Минхо. Он планировал быть жёстче, планировал сделать его бёдра пурпурными от силы своих рук, пока вдалбливался бы в его тело, практически не заботясь о том, как тот себя чувствует. Планировал так, пока не увидел, какой Джисон красивый и податливый. Пока он не увидел слёзы в его глазах и как он отчаянно хочет быть послушным. Теперь хотел быть мягким, нежным. Хотелось входить и выходить из него, как будто он был самым дорогим фарфором, когда-либо украшавшим это помещение. Сердце Минхо, казалось, боролось с разумом, когда он особенно сильно надавил на член Джисона, чем вырвал вскрик из его горла. Он отстранился, испугавшись. Парень под ним только покачал головой, его глаза зажмурились, когда он пытался удержаться за болезненное удовольствие. Минхо нахмурился, глядя на него, видя всё ещё тёмные синяки с прошлого раза, перекрывающие цвет его родинки на бедре. Видя, как по коже пробегают мурашки. Видя, как всё в нём захватывает дух. Половина сознания Минхо хотела разукрасить его тело ещё сильнее, другая хотела сказать "жёлтый", пока солнце не взошло, потому что Джисон заслуживает розы, романтику и нежные сладкие занятия любовью. Не жёсткий, грубый, почти животный секс, который предлагал Минхо. Но он выбросил эти мысли из головы, решив вместо этого перевернуть Джисона. Если бы Минхо не увидел его заплаканных глаз и мокрых от слюны губ, он не чувствовал бы себя таким дерьмом за то, что бил его. В любом случае, он выглядел довольно мило, немного потрёпанным. Джисон пискнул, когда Минхо чуть не порвал его мягкие трусики, стаскивая их вниз по бёдрам, швыряя куда-то в сторону и расправляя его ноги, как только мог. Отсутствие смазки удивило его, но не совсем. — Ты даже не воспользовался игрушкой, которую я тебе дал? Как неблагодарно, — прошипел он, нанося грубый шлепок по заднице. Джисон подался вперёд, сжимая одеяло руками. — Хотел подождать. — Мне плевать на то, что ты хотел, с каких пор тебя это касается? Джисон заскулил, когда почувствовал это — грубое прикосновение языка Минхо к своему ободку, то, как он проталкивается внутрь напряженных мышц, вылизывая всё вокруг, по двигательной памяти находя все его самые чувствительные точки. — Как хорошо! — хныкнул Джисон, изо всех сил пытаясь оттолкнуться и насадиться на язык, но не смог этого сделать из-за того, как крепко его держали. Минхо зажмурился: он испытывал множество противоречивых эмоций, которые не были ни гневом, ни необузданной похотью. Ему нужно было освободить голову, и лучшим способом, как это можно было сделать — это заставить его любимого мальчика плакать. Этого мальчика плакать. Минхо удвоил свои усилия, делая всё, что в его силах, чтобы заставить его распасться на множество маленьких частей: легонько царапает зубами ободок, заставляя его вздрогнуть, протягивает руку между его бёдер и прижимает средний палец к колечку мышц, потирая его, наслаждаясь тем, как это заставляет Джисона практически вибрировать. Он не отстранился, пока Джисон не растёкся по кровати, беспорядочно дёргая бёдрами в попытках справиться с испытываемым удовольствием. Тяжело дыша, Минхо снова наклонился, целуя задницу, слегка покусывая ее. Этот проклятый ребёнок, всегда заставляющий Минхо чувствовать себя так глубоко, так затаил дыхание. Он даже не пытался, и из-за него Минхо чувствовал себя не столько куском дерьма, сколько человеком, делающим то, что у него хорошо получается, чтобы продолжать жить. Он улыбнулся, когда Джисон зашевелил задницей, хихикая в простыни. Когда это всё стало таким нежным? Минхо не помнил, но смеха парня было достаточно, чтобы он превратился в ничто. Это звучало так беззаботно, что в груди защемило. Минхо без угрызений совести ввёл первые два пальца, особо не думая о смазке, когда раздвинул их ножницами, раскрывая дырочку, чтобы легче было разместить другие пальцы. Он добавил третий, а вскоре и четвертый, прижимая их прямо к простате, посмеиваясь, когда Джисон всхлипывал, умоляя наполнить его. Он уже, но это было другое наполнение. Минхо почувствовал пустоту, когда вытащил пальцы, вытирая их о простынь. Он был повёрнут на необходимости видеть лицо Джисона, пока вдалбливается в него, тело раскалилось добела при этой мысли. — На спину, — выдохнул он; его челюсти сжались, когда он позволил ему двигаться. Зрелище было лучше, чем он когда-либо мог представить. Джисон так красив, его глаза влажные, из них по лицу текли чистые слезы, а рот был безмолвно открыт. Блять. Минхо, не теряя времени, закинул его ноги на свои плечи, толкнулся внутрь, грубо вжимаясь пальцами в кожу. Джисон вскрикнул, корчась под Минхо, и на него нахлынула новая волна слёз. Он чувствовал себя так, так хорошо, что было невыносимо, когда он хватался за простыни. Минхо был удивлен, что те ещё не порвались от силы хватки. — Господин, пожалуйста, я не могу, я так полон, — всхлипнул он, в состоянии только трястись от чувств и толчков. Минхо закрыл глаза, представляя, что он был с кем-то другим, с кем-то, кто не заставлял его чувствовать себя так. Кто мог винить его, когда у него слезились глаза? Кто мог винить его в том, что он полностью погрузился в Джисона, остановившись, чтобы убрать руки парня с простыни и накинуть их себе на шею. Можно ли его обвинить в том, что он скользнул рукой под тело Джисона, притянув того до невозможности близко, когда начал медленно врываться в него. Его нельзя винить, и он знал это. — Мм, ах, гос- го- хён! — Джисон высоко и гортанно закричал, зарываясь пальцами в волосы Минхо и дергая, когда чувства пронизывали его. — Хён, пожалуйста, так хорошо, — звал он. Ему было всё равно, даже если он бросит "господин", всё равно Джисон всегда считал это хренью. Хён. Это было ново. Джисон никогда не называл его так, всегда было "мистер Ли" или "господин", довольно хреново, но ещё более безлично. Отстранённо. Хён, однако, связал всё вместе, Хён установил доверие и отношения, достаточно близкие, чтобы быть неформальными. Это было слишком. Слишком много. Минхо хотел услышать это снова. — Скажи это ещё раз, — хрипло приказал он Джисону на ухо, его живот сжался от надвигающегося оргазма. — Хён, — Джисон чуть не подавился этим словом, плача и хныкая ему между вздохами, — хён, я близко, так близко. — Я тоже, — прошептал Минхо, полностью отбросив всю свою доминирующую показушность, позволив себе быть полностью обнажённым и действительно быть здесь рядом с Джисоном впервые с тех пор, как он увидел его. Впервые за долгое время Минхо осознал всё, лунный свет казался ярче, а биение сердца — громче. Как будто он надел очки после, мгновенно исправившими его плохое зрение. Всё было таким ярким и почти чистым, когда он прижался к простате Джисона. — Так хорошо, так узко, — похвалил Минхо, целуя Джисона в шею. Джисон повернул голову, слегка поцеловав Минхо в висок, трясясь в его руках. Минхо отстранился, глядя на его дрожащую фигуру, встречаясь глазами с Джисоном, и солнечный свет поглотил его, пока он не превратился в месиво пламени, кончавшего почти неожиданно, толкаясь до тех пор, пока он больше не сможет, живот сжимается от чрезмерной стимуляции. Это всё, что потребовалось Джисону, чтобы испытать второй оргазм за ночь, его пальцы ног поджались, а спина выгнулась, когда он кончил на их животы, его грудь тяжело вздымалась, когда он закончил. Плитка в душе была холодной у ног Минхо, когда он стоял под брызгами воды, его волосы свешивались на глаза. Джисон что-то напевал себе под нос, протирая всё его тело мочалкой, тяжелый запах сандалового дерева наполнял всё вокруг. Даже насквозь промокший Минхо был великолепен. Джисон прекратил пение, когда почувствовал пристальный взгляд Минхо, закусив губу, с всё ещё опущенной головой, когда он омывал себя. — Почему остановился? — спросил Минхо, внезапный вопрос заставил младшего вздрогнуть. — Ты смотрел, я подумал, ты хочешь, чтобы я остановился. — Нет, всё в порядке, — пообещал тот. Джисон кивнул, но не стал снова начинать, вместо этого он сказал Минхо, что всё готово, чтобы они могли поменяться местами. Джисон смыл пену со своего тела, прежде чем слегка раздвинуть ноги, взглянув на Минхо, протягивая руку, чтобы проникнуть в свою чувствительную дырочку, вдавливая первые два пальца внутрь. Минхо мягко протянул руку, коснувшись пальцами его запястья. — Позволь мне, — предложил он. Джисон кивнул, потеряв дар речи от щедрого предложения. Он наклонился, прислонившись к стене душа, кусая руку, когда палец Минхо вошёл в него второй раз за ночь, осторожно вымывая сперму. Пока он это делал. — Спасибо, спасибо вам, — пробормотал Джисон, его щёки стали ярко-красными. Минхо пристально посмотрел на него, его глаза были тёмными и непроницаемыми. — Не беспокойся об этом, — он хотел изменить всё в себе, сбежать отсюда с Джисоном и начать новую жизнь, в которой он делал всё, что в его силах, чтобы сделать его счастливым. — Твой халат в гостевом шкафу, — сказал он вместо этого. Джисон слегка наклонился и кивнул. — О, конечно, спасибо, — кивнул он, потянувшись за полотенцем. Когда он ушёл, Минхо привёл себя в порядок. Мысль о Джисоне была настолько тяжелой, что казалось, будто он всё ещё здесь. Что-то должно было измениться, будь то он или Джисон, но что-то должно было уступить, когда он больше не мог. Джисон вытерся и надел халат, улыбаясь знакомому ощущению шелка на коже. В нём он всегда чувствовал себя красивым. Прежде чем успел надумать что-то ещё, Хан залез в гостевую кровать, где они обычно спали после секса, поскольку простыни на предыдущей постели были грязными, а стирать их так поздно было бессмысленно. Он наполовину ожидал, что Минхо не войдёт сюда, наполовину ожидал услышать, как хлопнет дверь, когда он уходит из-за абсурдности этой ночи. Даже в почти кататоническом состоянии, в котором он находился, Джисон знал, что Минхо несвойственно было держать его так близко или трахать так нежно. Он назвал его Хён, и Минхо попросил его сделать это снова. Сегодня казалось, будто они впервые переспали, настолько всё было новым и странным. Не поймите Джисона неправильно, он был бы первым в очереди на признание, что любил, когда Минхо был грубым с ним, любил, когда тот бил и толкал его, обзывая всякими грязными унизительными словами, но сегодня вечером, когда он так медленно двинулся навстречу, Джисону было больно немного по-другому. Открывшейся двери было достаточно, чтобы увести его от мыслей, в его голове прояснилось всё, кроме Минхо, как это часто и было. Кровать продавилась под его весом, старший залез и лег рядом с Джисоном. Он не попытался залезть под одеяло, а просто лёг сверху, положив руки под голову. Он ничего не сказал, и Джисон был за это благодарен. Но ему было холодно, и он хотел обниматься, что Минхо позволял только после особенно тяжелой сцены. Сегодняшняя ночь едва коснулась грани "тяжести", и Джисон не знал, дозволено ли ему. Он никогда не знал, что ему дозволено делать, когда дело касалось Минхо: быть с ним было всё равно, что быть с уличным котом. Надо много времени, чтобы заставить его расслабиться, но он всё равно царапался и кусался, если ты слишком много трогал его. Джисон шмыгнул носом, уставившись на него, как он предполагал, с тоской, он не был уверен, что когда-то смотрел так на кого-то ещё. — С тобой всё в порядке? — спросил Минхо, повернувшись к нему лицом. Джисон мог бы добавить это к списку новинок за сегодняшнюю ночь. — Да, просто холодно, — Минхо понимающе кивнул, забираясь в одеяло под собой, повернувшись на бок и притянув Джисона ближе, так, что тот упёрся носом в его грудь. Джисон удовлетворённо улыбнулся, его руки нерешительно прижались к животу. Минхо вздрогнул под холодными кончиками пальцев, его собственный вздох потерялся в волосах Джисона. — Х-хён? — нервно спросил тот, чувствуя, как Минхо напрягся рядом с ним, прежде чем подтвердить свои слова. — Да, Джисон? — Пр- прости, — мягко сказал он, переплетая их ноги. — За что? — Я испортил сцену, я не- я сделал это неправильно. Я знаю, что мне не положено быть таким, не знаю... детским, — сказал он, вздыхая. — Что? Неправда, ты ничего не испортил, ты никогда ничего не можешь испортить. — Но ведь это так, я знал, что ты сегодня немного встревожен, но я был эгоистом, и я все время ничего не делал, кроме как плакал. — Эй, посмотри на меня, — приказал Минхо, осторожно приподняв голову Джисона. — Ты ничего не испортил, я решил не давить, решил не быть грубым и не брать всё, что мне угодно, я решил любить тебя, — сказал он. Потребовалось целых пять секунд, чтобы вес его слов обрушился на Джисона, заставив того оттолкнуться, садясь в удивлении. — Хён, я не- — Заткнись, Хан Джисон, серьёзно, — приказал Минхо, не понимая, что он чувствует и почему эти слова кажутся такими правильными. — Ты любишь- — Я сказал заткнуться, твою мать, хоть на пять секунд перестань говорить, чёрт возьми, — настала его очередь умолять, когда он встал и задумчиво уставился в пол. — Нет, я-я не заткнусь, ты сказал, что любишь меня, и я думаю, мы должны поговорить об этом, — потребовал Джисон, вставая на колени, отчего его халат распахнулся, но ему было всё равно. Он уставился на Минхо, который, кажется, пребывал во внутреннем кризисе. — Я знаю, что сказал, перестань мне напоминать. — Я не могу, потому что я-... я тоже тебя люблю, — признался он; раз уж у них вечер признаний, то он мог бы тоже признаться в этом. — И я не могу продолжать притворяться, будто в этом всём нет никаких чувств, потому что есть. Они есть, и ты не можешь этого отрицать, — похоже, теперь главным был Джисон, уже не Минхо, и он знал об этом. — Джисон, я правда не могу. — Не можешь что? Признать, что ты зависим от меня так же, как и я от тебя? Не можешь любить меня? — хотел ответа Джисон. — Я видел, как ты убивал кого-то шариковой ручкой и скрепкой, я видел, как ты отбирал две трети чьей-то компании, не делая ничего, кроме улыбки и рукопожатия, но ты не можешь любить меня? Почему, чёрт возьми, нет? — Потому что это сложно, хорошо? Блять, ты- ты заставляешь меня чувствовать так много и так быстро, что я иногда не могу дышать, и ты даже не осознаешь, что убиваешь меня, когда ты, чёрт возьми, улыбаешься, боже, твоя улыбка, — пробормотал он, протягивая руку и проводя большим пальцем по его нижней губе. Джисон подался навстречу, обхватив запястье и положив открытую ладонь на свою щёку. — Какая разница, если это сложно? Какая разница, если это самое трудное из того, что ты когда-либо делал, и если это убивает тебя. Просто признай, что я для тебя больше, чем игрушка, и я буду счастлив. — Ты думаешь, это то, что я чувствую к тебе? Что ты для меня бесполезная игрушка? Сон-и, да, я говорил подобное дерьмо, но я не это имел в виду, я бы никогда этого не имел в виду. Я знаю, что ты стоишь гораздо большего, — пробормотал он, приближаясь, сокращая расстояние между ними. — И да, я люблю тебя так сильно, как не хочу этого признавать. Но это не значит, что мы можем- что я могу- — Почему нет? — ждал ответа Джисон, чувствуя, что разговаривает скорее с раздражительным ребёнком, чем со взрослым мужчиной. — Потому что это опасно, ты можешь пострадать. — Отвали! Ты чуть не заплакал, пока трахал меня сегодня вечером, и собираешься упустить это, потому что это опасно? — воскликнул Джисон, толкая Минхо. — Я не плакал. — О, да у тебя такие слезливые глаза, — поддразнил он. Мин закатил глаза. — А теперь заткнись, блять, и обними меня, я устал слышать твои глупые отговорки, потому что ты боишься. — Я не- — Заткнись, чёрт возьми, — издевался он. Минхо так и сделал, опуская Джисона на простыни. — Я люблю тебя, — пробормотал он, и казалось, будто тысяча звёзд осветила комнату, когда он это сделал, его сердце таяло, когда Джисон лежал в объятиях под ним. — Я тоже тебя люблю, — раздался сдавленный ответ.

***

— Мистер Ли, я не понимаю, почему ты разрываешь с нами все связи? Мы ничего не сделали, кроме как помогли вам и подняли вас! — Я ухожу к лучшим горизонтам, и я не хочу, чтобы всё это следовало за мной, так что возьмите всё, что хотите с тех кораблей, деритесь за это, как бешеные звери. У меня есть кое-что более важное, чем всё это, — пожал плечами Минхо, жестом показывая человеку, чтобы он подписал дату окончания контракта, который связывал их в течение многих лет. — Я не буду, я не могу, это слишком важно для стольких важных людей, — пробормотал мужчина, замерев, когда услышал взведение пистолета, звук, от которого его кровь застыла. Он не осмелился обернуться, когда заговорил голос, ещё более пугающий, чем голос Минхо, потому что это был голос его нетерпеливого любовника, одетого в красивое жёлтое платье, а цветы в его волосах ничего не делали, чтобы уменьшить опасность (или сексуальность, по мнению Минхо) набедренной кобуры вокруг его ног, пистолет из которой он держал в руке, прижимая дулом к затылку. — Тебе сказали, подпиши эти грёбаные бумаги.