Странные истории

Её звали Вэй Лиянь, и она была сестрой того, кого с первого же взгляда невзлюбил Цзян Ваньин. Было просто невозможно терпеть этого вечно улыбающегося и сверх меры шаловливого мальчугана рядом с собою. Вэй Ин заражал всех вокруг энергией и лез туда, куда его не просили, но почему-то не изгоняли. Цзян Чэн едва сдерживал раздражение. Маленькая и хрупкая, с огромными винными глазами, девочка-приёмыш производила жалкое впечатление. Казалось, что достаточно всего одного хлопка по плечам, чтобы она рассыпалась как пыль. Тонкие ручки были ещё тоньше, когда оказывались в ласковых руках лекаря. Рёбра выглядывали уж больно явно, даже через одежду можно было различить их очертания, что вызывало некоторую дрожь отвращения. Впалые щёки и синяки указывали на недостаток пропитания и плохие условия жизни. Те же самые признаки наблюдались и у её старшего брата. Цзян Чэну было неловко за то, что таких страхолюдов взял под своё крыло его отец. Это накладывало тень на репутацию главы ордена, но Цзян Фэнмяну, видно, было важно забрать этих детей. Детей слуг — поправлял себя Ваньинь, помня, как его мать негативно отозвалась на поступок мужа и презрительно обозначила статус будущих учеников ордена. Но даже она не смогла перечить, когда их забрали в главный дом и поселили рядом с наследником. Ещё месяц они все притирались друг к другу, чтобы найти ту самую точку, где бы им было спокойно всем вместе. Да, Вэй Ин всё так же нарушал личные границы наследника и улыбался так искренно, что его ругать было просто не по себе; да, Вэй Лиянь всюду следовала за Цзян Чэном, любопытными детскими ручонками скромно дотрагиваясь до мальчика, с доверием смотрела, а все её жесты дышали искренностью и восторгом. Цзян Чэн уже привык к ним обоим за один месяц совместной жизни. Он даже смог пережить потерю троих своих любимых щенков, хоть и демонстративно дулся ещё несколько лет после этого. Вэй Усянь и Вэй Сулань стали центром жизни наследника ордена уже спустя год, даже родная сестра отошла на второй план, хоть и мелькала достаточно часто рядом с приёмышами. Цзян Чэну впору бы пугаться за то, как быстро ему под кожу забрались эти двое, но все его мысли занимали самосовершенствование и желание обогнать названного брата по всем направлениям. Когда наследнику стукнуло шестнадцать, он начал испытывать странные ощущения в теле, которые усиливались при нахождении рядом названных родственников. Примерно в это время он случайно узнал о том, что Лиянь спасла тех троих щенков, которых хотели выслать из-за её брата. Она держала их рядом с главным домом, в одном из павильонов, с молчаливого согласия Цзян Фенмяна. Цзян Чэн был приятно удивлён, взбудоражен и восторжён. Ему хотелось расцеловать и обнимать до хруста костей сестру, только он не осмелился, так как не пристало наследнику ордена в открытую выказывать такие бурные чувства. И однако он чувствовал странное напряжение, когда думал о том, насколько чуткой и доброй была Лиянь. А ещё хитрой. Столько скрывать щенков, дрессировать их и кормить, да так, что никто, даже боящийся собак до усрачки Вэй Ин, не узнал о их существовании вблизи, было поступком несомненно тонким и хитрым. После этого момента, когда он нашёл своих собак и пообещал Лиянь хранить тайну и часто наведываться втайне, он стал замечать и другие странные моменты. Например, прикосновения и похлопывания Вэй Усяня уже не воспринимались так спокойно и обречённо как раньше. Цзян Чэну уже и самому то хотелось, чтобы его касались, то, наоборот, не хотелось, так как странные ощущения усиливались до того, что горло спирало, а в груди давило. Юноша обратился к Яньли, но она ничего прямо не сказала, только посоветовала, посмеиваясь, "попробовать самому разгадать загадку", а также уточнила, что такие моменты нормальны и присущи любому человеку, который нашёл себе важных людей. Естественно, Цзян Чэн надулся, но последовал совету. С приёмышами он стал проводить больше времени, позволял им многое, а сам наблюдал и иногда экспериментировал со словами, прикосновениями и поступками. Напряжение только усиливалось, а эксперименты давали неожиданные результаты. Каким образом они все вместе очутились в неприметном и пустынном месте у реки, близко находясь рядом и весело болтая, Цзян Чэн не мог сказать. Так же, как и то, с какого момента Вэй Ин наклонился и, попав не туда, поцеловал губы заместо щеки. Как они потом оба отскочили, а Сулань в любопытстве, не понимая происходящего, повторила за братом и тоже поцеловала, рефлекторно наклоняя голову вбок, чтобы не столкнуться носами – тоже было непонятно. Ваньинь дёрнулся и напоролся сзади на дерево, тяжело дыша и чувствуя, как сладко заныло его сердце от подобной близости. Что же будет, когда его полностью прижмут к себе? Сердце выскочит тогда или разлетится на кусочки из-за сильного сдавления? — Что с тобой? Это было неприятно? — непонимающе поинтересовалась Сулань, с наивным беспокойством оглядывая брата, словно он был ранен. Цзян Чэна бросило в жар от того, как внимательно и наивно осматривала его тело сестра. Зато оправившийся от потрясения Вэй Усянь неожиданно усмехнулся и чуть ли не согнулся пополам от хохота. Наследник вдруг вспомнил, как называл его постоянно бесстыдником и не за просто так. Его глаза в панике округлились. Он не понимал реакций своего тела, но мог осознать, что что-то было не так, и это знал его названный брат. А это значит, что всё плохо. Становиться таким же бесстыдником, как Усянь, Ваньину не хотелось, а потому он попытался затолкать все эмоции и внутренние ощущения подальше и сбежал. После этого события юноша всеми силами избегал названных родственников. Лиянь это расстраивало. Она просто не понимала, чем провинилась и что сделала не так. Впрочем её наивность вполне очевидна, так как девушек вообще не посвящали в тайны собственного тела этак до замужества. А вот Усянь что-то знал и настойчиво добивался внимания брата, иногда слишком нагло даже для него. А спустя какое-то время, видно, ещё и сестру свою подговорил. В результате Цзян Чэну пришлось обороняться уже от обоих людей и избегать их приходилось ещё тщательнее. Пока ему это удавалось. Но вот спустя полгода таких догонялок в стиле "кошка и мышка" крепость под названием "наследник ордена", наконец, пала. Самое странное было в том, что в этом активно принимали участие Яньли и сам глава ордена. Мадам Юй только хмурила брови и демонстративно не обращала внимания на странные поступки и слова детей, предпочитая не быть втянутой в разборки подросткового периода. — Мне от вас не отвязаться, так? — как-то устало вздохнул юноша, когда отцеплял от двери амулет и впускал незваных гостей. Точнее, только одного, так как Усянь до этого сам проник в комнату наследника. Как оказалось, одно из его новых изобретений сработало просто отлично. Сулань вошла грациозно и довольно, но тень беспокойства в её лице просматривалась вполне чётко. Цзян Чэн даже усовестился. Его названная сестра была невинна словно ангел и могла только думать, что её бросили. Впрочем, Ваньинь и сам бы так думал, если бы не просветился недавно на тему любви и полового влечения. Момент для сопротивления уже был упущен. Но Цзян Чэн знал, что его брат никогда не причинит ему боль и не сделает что-то настолько возмутительное без согласия своего партнёра. Ваньинь уже дал ответ и был не против, раз уж он никак не мог иными способами снять странное напряжение в теле и даже в разуме. Но вот присутствие Сулань смущало. — Лиянь, ты знаешь, что задумал твой брат? — рука юноши легла на плечо девушки и ласково сжала его. Усянь в стороне смотрел нетерпеливо и чуть ли не лыбился во весь рот, словно выиграл приз. Прозвучавшие слова он расшифровал с лёгкостью. И его собственное сердце зашлось в патоке нежного давления, в сладком томлении. Оба юноши испытывали напряжение и потребность раствориться в любви, но вот есть ли такая невозможная и непредсказуемая необходимость в девушке четырнадцати лет, только вступающей в этот период и не испытывающей что-то столь сильное? — Это ведь любовь, не так ли? Мне этого хочется... — неуверенно произнесла Лиянь, но вот её руки, взметнувшиеся к лицу Цзян Чэна, говорили сами за себя. Нежные поглаживания едва не отправили наследника в астрал. Он почувствовал, как его напряжение усилилось и стало едва ли не невыносимым. Первым действовать стал он сам, как ни странно. Вэй Ин только помог уложить их втроём на широкую постель. Он же, как самый начитанный, стал руководить процессом. В ту ночь они все вместе познали, что значит тесные объятия, сводящие с ума поцелуи и короткие влажные поцелуи на теле. Этого было достаточно, чтобы потом ещё неделю ходить сытыми и довольными жизнью. Вэй Усянь, этот неугомонный экспериментатор и озорник, пообещал, что в совершеннолетие сестры они все вместе познают истинную любовь и станут первыми для друг друга. Лиянь, наконец, осознавшая природу своего и их влечения, отчаянно краснела, но не отступалась и в следующую же ночь призналась в симпатии обоим своим братьям. Их ласки были удивительными и фееричными, и девушка уже с нетерпением ждала заветного дня, чтобы испытать нечто новое и то, что окончательно закрепит их трепетные и близкие отношения. Ведь Цзян Чэн пообещал устроить тройной союз, пообещал скрепить их такими узами, что никто другой не сможет втиснуться в их тесное пространство. Усянь смеялся и дурачился, втайне зажимая Цзян Чэна и сестру в укромных местах, иногда по отдельности, иногда вместе; Ваньинь хмурился и ворчал, но наедине выказывал такие страстные порывы, что Вэй Ин недоумевал, как раньше он держался; Сулань занималась изящными искусствами и, в целом, её жизнь нисколько не изменилась, разве что стала более яркой, чем раньше; Яньли втайне делала со своим отцом и женихом ставки на то, сколько будет держаться матушка и когда её голос прорежется; Цзян Фэнмянь занимался делами ордена и отдельно ведал вопросом о женитьбе единственного сына – остальным казалось, что он был уж чересчур довольным чем-то; мадам Юй терпеливо держала оборону и демонстративно не замечала ничего, но слуги видели, как она порой заваливалась книгами по самое не хочу и что-то остервенело выискивала. Жизнь текла мирным потоком, пока не пришло время для праздника совершеннолетия наследника главы ордена. Почти все заклинатели уже догадывались о странных отношениях детей Цзян, но вот другая, большая, часть оказалась неподготовленной, когда была объявлена тройная помолвка наследника. Сама мадам Юй обратилась с указом в руках и грозно обосновала все плюсы такой сомнительной церемонии. Никто не посмел возразить, а глава ордена в сторонке несколько печально усмехался: его будущий зять, Цзинь Цзысюань, победил в споре... Яньли нисколько не опечалилась поражением, она итак была счастлива за своих дорогих сердцу людей, которые нашли своё счастье и не отказались от него, несмотря на странность происходящего. Стоит ли говорить, что после помолвки во всём ордене и подвластных ей территориях вспыхнула череда тройных союзов?...