Странные истории

Вэй Ин снова бродил по окрестностям Гусу Лань, пробираясь небольшими скачками и скользя в тени. Под рукой он держал несколько бочонков вина, которые с таким трудом достал в таверне. Возвращаться обратно ему ужасно не хотелось, учитывая его всегдашнюю удачу натыкаться на стукача по имени Лань Чжань. Можно было бы где-нибудь остаться на ночь и знатно напиться, но это было невозможно, так как в их с Цзян Чэном комнате собралась толпа учеников со всех орденов, ожидающая прибытия вина и развлечения, даже пару гусулановских юношей сознательно нарушили правила, присоединяясь к пёстрому сборищу халявщиков. На всё была причина. И в этот раз все ученики возраста Усяня планировали бурно отпраздновать окончание обучения в Облачных Глубинах и возвращение домой. Цзян Чэн долго бубнил что-то под нос, видно, не очень лецеприятное, но в конце-концов дал своё согласие, и сам едва не занял лидирующую позицию, когда напился всего после двух стаканов. Вэй Ин чуть не хрюкал от веселья, он-то так быстро не пьянел, и шутливо потешался над братом, закидывая тому на плечи руки и наваливаясь всем телом в бок брата. Так было приятно и тепло, а ещё по-своему притягательно. "Цзян Чэн – просто воплощение надёжности" — с удовольствием подумал Вэй Ин, запрыгивая на стену и спускаясь в район, расположенный недалеко от спального. Стоило только немного отвлечься на воспоминания, как неподалёку, прямо за поворотом, резко вышел Второй Нефрит ордена. Усянь затормозил, но не успевал из-за инерции спрятаться за ближайшими кустами. Он даже приготовился быстро бегать и сражаться, если понадобится. Только вот юноша никак не ожидал, что его схватят за воротник и очень грубо затащат прямо на землю, под кусты, и ещё сверху придавят всем весом. Он даже возмутиться не мог, так как мимо стремительно пронёсся Лань Чжань, чем-то раздражённый сверх меры, раз позволил себе нарушить одно из правил. Видели бы его, не поверили бы, что идеальный брат Сиченя вдруг проявил эмоции. Вэй Ин обязательно запомнит этот момент, а потом найдёт повод поддразнить всегда такого идеального соперника. — Любишь же ты неприятности! — прямо над ухом прошептали, опаляя кожу горячим дыханием. Усянь поморщился: ему такой контакт был не по душе. Но голос он узнал быстро. Юный "павлин" из ордена Цзинь небрежно прижимал соперника к земле, скрывая их обоих с поля зрения. И смотрел он уж больно незнакомо. Вэй Ин, прежде чем спихнуть его, даже успел мимолётно изумиться, что презрительная маска сползла с лица соперника. — Это не я, а они меня любят! — не преминул похвастаться юноша, улыбаясь шире и поправляя бочонки в руках. Хоть Цзысюань и отзывался о шицзе столь небрежно и отвратительно, но после удара в его презрительное лицо Вэй Ин успокоился и стал донимать его в два разе чаще, чтобы жизнь мёдом не казалась. К тому же, этот "павлин" просто не знал будущую супругу так хорошо, как должен был, чтобы полюбить её так же сильно, как и братья Цзян. — Давай сюда. Ты слишком долго, все уже заснули. Только Не Хуайсан остался на ногах, — невозмутимо сказал Цзысюань, нисколько не комментируя ответ собеседника. Вэй Ин тут же половину отдал юноше, а другую перехватил и с весёлым смешком двинулся к своей комнате. Наследник ордена рядом шагал да молчал. Это молчание через минуту утомило неугомонного Усяня, и тот начал болтать безумолку весь путь до комнаты, изрядно нервируя юношу. Но последний терпел и ничего не говорил в ответ. Когда они дошли до пункта назначения, Вэй Ин присвистнул. Всё так, как сказал "павлин". И то Не Хуайсан уже слегка покачивался, но упорно держался, лишь бы не бухнуться на пол от желания спать. Цзян Чэн мило расположился на диване, одну руку положив на живот, а другую оставив свободно свисать с края. Другие ученики уже непробудно спали, перемешавшись телами и всеми конечностями на полу, выстланном коврами. — А вот и-и-и вы... ик... — пьяно воскликнул Хуайсан, протягивая руки. Вэй Ин вложил ему вино, и тот, крепко схватив, тут же упал на бок и мгновенно заснул. — Ну во-о-от! Всё веселье коту под хвост! А ведь хотели напиться до потери пульса! — надулся первый ученик Юньмэн, покачав головой. А потом, вспомнив, повернулся и заискивающе заморгал глазками, копируя гламурные жесты умоления у девушек. — Цзысюань, ну хоть ты останься, а? Продолжим начатое, поиграем во что-нибудь и счастливо заснём! И снова это незнакомый взгляд... Усянь уже думает, а всё ли в порядке у всегда хладнокровного наследника, как тот сам, словно очнувшись ото сна, возвращает своему лицу хладнокровие и возражает. — Давай же, соглашайся! Это всего одна ночь, потом уже не увидимся больше! — снова канючит Вэй Ин. Цзинь соглашается неохотно, даже как-то нервно сглатывает. Но на это никто не обращает внимание, вместо это притягивая каждый к себе по бочонку вина. Играют наперегонки, и, конечно, выигрывает Усянь. Потом они сидели и уже пьяные играли на желание и правду, загадывая порой что-то слишком глупое или нелепое. Цзысюаню где-то даже пришлось изображать реального павлина, а Вэй Усяню пришлось несколько раз прокукарекать, рискуя привлечь внимание патруля. В другой раз они спрашивали друг друга о вкусах и о чём-нибудь совсем бытовом. И, конечно, тут же забывали ответы, иногда повторяя вопросы по несколько раз за игру. Было весело и хорошо. Горячая волна омывала тело и затуманивала разум. Безумно хотелось спать. И вот первым валится, в прямом смысле слова, Цзысюань, следом придавленный собутыльником Вэй Ин. Они даже не осознают, в какой позе засыпают в пьяном угаре. Утром всех будит Цзян Чэн, как самый ответственный ученик. И он же незаметно расталкивает по разные стороны прилепившихся друг к другу "врагов", дабы избежать пересудов. Вэй Усянь во сне перевернул другого юношу и, как обычно, обвивает чужое тело, словно подушку, всеми конечностями, прижимаясь слишком бесстыдно, хотя и не понимает этого в силу отсутствия у себя совести и стыда. Сам же Цзысюань, на удивление, ушёл недалеко от собутыльника и приник к нему близко, едва не касаясь губами чужих губ. Цзян Чэн, конечно, всех проснувшихся выгоняет, даже наследнику Цзинь показывает на дверь не слишком вежливо, а потом, за закрытыми дверями, начинает распекать названного брата за компрометирующее поведение. Ругается он с чувством и долго, даже рукоприкладствует слегка, чтобы вбить истину в пустую голову Усяня. Только вот его слова нисколько не изменили ситуацию, так как через полгода Цзысюань приезжает на обучение уже в орден Юньмэн Цзян. Формально, в самом деле, на "обучение", а по правде – из-за того, чтобы изменить условия брачного договора между орденами.