Тихий голос

Лань Сычжуй не стал медлить — решил лично отыскать пропавший флаг, наверняка насторожившись тем, с какой неотвратимой уверенностью вырвались у Вэй Ина слова о смерти Мо Цзыюаня. В селении, по замыслу адептов Гусу Лань, должна была воцариться тишина, едва разлились сумерки, но стоило отойти от Западного двора, как послышался гомон толпы. Вэй Ин настороженно относился к подобным вскрикам поздним вечером. Сам бы он отступил и переждал, вызнав, что происходит, издали и осторожно. К сожалению, это не предусматривалось планом Мо Сюаньюя, который, едва Вэй Ин замедлил шаг, заголосил внутри: «Нет-нет-нет, не отставай от него. Иначе несдобровать. Он не должен упускать тебя из виду». Спорить с голосом в голове было сложно — от резких криков виски так и заламывало болью. Вэй Ин сжал зубы и нагнал Лань Сычжуя, стараясь больше не отставать ни на шаг. Тот же, прекрасно расслышав шум, оставил мысль о поисках, решив сначала разобраться, отчего люди покинули дома. — Где этот сумасшедший? — вопили впереди. — Вломитесь к нему в дом и тащите сюда! — Забьём его до смерти! — Пусть поплатится за совершённое злодейство. Вэй Ин недоумённо нахмурился. Сычжуй коротко взглянул на него и — возможно, инстинктивно, а может, из каких-то непонятных Вэй Ину побуждений, схватил его за руку. Очень скоро они достигли освещённой фонарями и факелами площадки. Вэй Ин узнал место — совсем рядом находился тот самый домик, где он не так давно пришёл в себя. На дороге же лежала человеческая фигура. Кто-то заботливо прикрыл её белой тканью. — Как давно его обнаружили? — тут же выступил вперёд Лань Сычжуй, как будто неумышленно закрывая собой Вэй Ина. — Да и палочка благовоний не сгорела бы, — вырвалось у кого-то из толпы. Увидев заклинателя, они всё же присмирели и даже не попытались наскоро расправиться с тем, кого называли виновником. Сычжуй нахмурился, наклонился и сдёрнул ткань, открывая лицо погибшего. Он был одновременно похож и не похож на Мо Цзыюаня. У него запали щёки, а уставившиеся в пустоту глаза казались выпученными, кожа словно сморщилась, точно кто-то перед смертью отнял у него не меньше двадцати лет жизни. Но главным было не это! Под телом ещё виднелся клок чёрной ткани. Флага, привлекающего духов! — Вяжите сумасшедшего, — тут осмелел кто-то из толпы. — Пусть ответит за злодеяние. — Господин Мо здесь не виноват, — отозвался Лань Сычжуй спокойно. Казалось, страшный вид трупа ничуть не тронул его чувств. — Этот человек сам накликал на себя беду. Он забрал у нас флаг, привлекающий духов, и те не замедлили явиться. Что вы все здесь делаете? Разве неясно было сказано, что вы должны оставаться в домах, закрыть окна и двери?.. Люди пристыженно отступили от него на шаг, задние ряды даже начали расходиться, как вдруг раздался высокий женский вопль: — Мой сын умер ужасающей смертью, и теперь я требую отмщения! Пусть этот безумец ответит за совершённое! — Состояние тела вашего сына показывает, — возразил Лань Сычжуй, поворачиваясь к подоспевшей госпоже Мо, — что он убит тварями, которые выпили из него жизненные соки. — Этот сумасшедший выучился демоническим трюкам, когда его отец ненадолго приютил его! — дрожащий палец госпожи Мо указывал прямо в грудь Вэй Ину. — Он позвал этих тварей, а может, сам и забрал жизнь моего сына! — Он не отлучался от меня ни на шаг, ему некогда было совершить злодейство, даже обладай он подобными талантами, — голос Сычжуя как будто бы не изменился, но всё же обрёл такую холодность и силу, что и у Вэй Ина мурашки сбежали по спине. Даже госпожа Мо шумно вздохнула, не находя, что ответить. И всё же было понятно, что она хочет извести ребёнка сестры, который бросал тень на всю её семью одним своим существованием, и потому не собиралась терять предоставленную Небесами возможность. Бухнувшись на колени, она дёрнула на себя ткань, скрывавшую тело Мо Цзыюаня, и запричитала: — Мой единственный сын! Я должна наказать виновника! Небеса должны покарать злодея… — и тут она подавилась едва начавшими литься слезами. — Что… Где… И действительно, труп оказался не только обезображен — у него отсутствовала правая рука. «Он сделал это! — торжествующе произнёс внутри Мо Сюаньюй. — Он сделал!» Вэй Ин тут же спохватился: «Кто сделал? О ком ты говоришь?», но, похоже, Мо Сюаньюй задохнулся ликованием и замолк, не желая так просто отвечать. Лань Сычжуй оказался сообразительным: — Немедленно расходитесь, — сказал он с такой жёсткостью, что люди, привлечённые было стенаниями бедной матери, снова попятились и даже начали разбегаться. — Он пострадал не от лютого мертвеца. — Что вы за бездари? — подняла голову госпожа Мо. — Вы должны были защитить его. Защитить моего сына! Она встала, дрожа всем телом, потемнела лицом и уже приготовилась обрушить на Лань Сычжуя поток брани. Вэй Ин преисполнился сочувствием. Во-первых, адепты действительно были молоды и вполне могли не разобраться, простые лютые мертвецы или нечто похуже завелось в деревеньке. Во-вторых, каким бы самообладанием ни славился этот конкретный юноша, но по тому, как он сжал пальцы в кулак, становилось ясно — он уже на пределе, а строгие правила клана не позволяли ему выпустить пар. «Так и до искажения ци недалеко», — качнул головой Вэй Ин. Но его-то никакие правила не стесняли, а то, что все вокруг были уверены в его сумасшествии, вообще играло на руку. Потому он отстранил Лань Сычжуя с пути, встал напротив госпожи Мо и заговорил, сложив руки на груди и покачиваясь с пяток на носки: — Ты, что же это, решила, будто заклинатели — твои личные слуги? Как ты смеешь обвинять их, прибывших издалека по твоей же просьбе, ничего у тебя не попросивших, в глупости собственного ребёнка? Как ты его воспитала, что он берёт чужое, ни с чем не считаясь? Куда, думаешь, он нёс этот флаг?.. Разве он глухой, что не слышал, как опасно ходить сегодня у Западного двора? Разве все вы не знали, что нужно сидеть по домам, чтобы заклинатели сделали дело, освободив вас от напасти?! — и он оглянулся на оставшихся селян. Те в ту же секунду помчались прочь — только застучали наспех закрываемые окна и двери. Госпожа Мо зашипела Вэй Ину в лицо: — Ты!.. В этот момент к ней подскочил супруг и подхватил её — наверняка чтобы она не кинулась на Вэй Ина. — Зови всех, — тут же запричитала госпожа Мо, и голос её становился всё более зловещим. — Зови всех, мы разберёмся по-свойски, без всяких заклинателей! Увидев, куда она клонит, мужчина в тот же миг отступил. Он беспомощно раскрыл рот, но тут же захлопнул, так и не найдя слов. Госпожа Мо же сверкнула на него глазами, развернулась, бросила через плечо: — И ты восстаёшь против меня! Муж покачал головой и всё же снова кинулся к ней. Они удалились, и возле трупа Вэй Ин и Сычжуй на короткое время остались совсем одни. Вэй Ин поймал внимательный взгляд юноши, тот даже словно хотел что-то сказать, но лишь качнул головой. Из темноты вышагнул Цзинъи с другими адептами. Они тут же переложили тело на носилки и унесли прочь. Казалось, ночь немного успокоилась, но Вэй Ин чувствовал — это совсем не конец. То, что Мо Сюаньюй называл планом, пришло в движение, и ему не нравилось направление, куда всё поворачивалось. — Тот злой дух, — рискнул он напомнить, — он наверняка близко. Уже знакомая боль опалила предплечье, но на этот раз Вэй Ин и без взгляда на кожу понял, что случилось. Кто-то из семьи Мо Сюаньюя был мёртв. Послышавшийся впереди со стороны Восточного двора вскрик подсказал, куда следует бежать. На этот раз Лань Сычжуй пренебрёг правилами и добрался до места, как порыв ветра. Вэй Ин, конечно, отстал от него — тело, что он получил, было слабым, снова проголодалось и оказалось недостаточно тренированным, чтобы совершать изящные прыжки, как следует заклинателям. Когда он всё-таки достиг двора, то увидел, как госпожа Мо рыдает над бесчувственным телом мужа, у которого тоже не хватает руки. — Всех, всех решил отнять у меня, — бормотала она, и теперь Вэй Ин уже не сошёл бы за безумца, настолько ясно было пробудившееся в ней сумасшествие. — Что это было? — допрашивал Лань Сычжуй А-Туна. Тот, видно, хотел помочь господам, но оказался свидетелем чего-то ужасного, раз осел на землю с остекленевшим взглядом. — Нужно послать сигнал, — объявил Лань Сычжуй, осознав, что ничего от него не добьётся. — Цзинъи! Тот появился почти сразу, коротко кивнул и вспрыгнул на крышу. Сигнальный огонь рассыпался в небесах. — Собраться вместе, — воскликнул Лань Сычжуй. — Будем ждать подкрепления. Цзинъи, как раз снова спустившийся на землю, встал с ним рядом и проворчал негромко: — Если никого из старших не окажется поблизости, то нам придётся долго ждать… Вэй Ин понимал, отчего он опасается. Молчание Мо Сюаньюя тоже было достаточно красноречивым — в селении назревало что-то нешуточное. Однако не успел Вэй Ин обратиться к своему беспокойному призрачному внутреннему голосу, как А-Тун подскочил на месте и принялся сам себя душить! Лань Сычжуй среагировал незамедлительно, нажав на несколько акупунктурных точек. В лице его ничто не дрогнуло — видимо, он решил, что душевные болезни в этих местах — дело обыкновенное, и, столкнувшись с неизведанным и страшным, А-Тун присоединился к невменяемой госпоже Мо и странному безумцу Сюаньюю. Сычжуя нельзя было винить в таком предположении, Вэй Ин в его возрасте вряд ли сделал бы другое. Это сейчас он ясно увидел, что правая рука А-Туна более ему не принадлежала. Тем временем с А-Туном всё было кончено, он на глазах ослаб и повалился на землю. Тут же порывом ветра потушило все фонари и свечи — призрак окончательно рассвирепел. — Не разбегайтесь, — оповестил всех, кому не повезло находиться в этот момент в Восточном дворе, Цзинъи. И он был прав — невидимый убийца тотчас бы выбрал новую жертву. Лань Сычжуй зажёг огненный талисман, и стало ясно — правой руки А-Туна уже не было на месте. И в этот самый момент госпожа Мо чуть шевельнулась. Из-за А-Туна о ней будто бы позабыли, но теперь Вэй Ин первым делом взглянул именно на её руку. И верно — правая у неё была совсем другой, не изящной и холёной женской, а скрюченной, с толстыми пальцами, потемневшей, как у мертвеца. — Рука, — выкрикнул Вэй Ин, и Сычжуй, уже, видимо, привыкший, что замечания безумца оказываются не в пример другим полезными, тут же проследил, куда он смотрит. — Держите её, — позвал он других адептов, и госпожу Мо сразу схватило несколько адептов в белом, что раньше помогали Цзинъи перенести труп её сына. Они держали женщину достаточно крепко, но когда Лань Сычжуй извлёк талисман, способный успокоить забравшегося в её руку призрака, как тот среагировал мгновенно — рука вывернулась под немыслимым углом и едва не схватила его за шею. Вэй Ин осознал, что к столкновению с духом такой силы эти адепты готовы не были. Не мешкая больше, он ринулся к той части двора, где высились побеги бамбука. У Мо Сюаньюя при себе не было меча — кто бы дал его безумцу? — но Вэй Ин приметил нож и в два счёта срезал тонкий стебель, начертил огненный знак, чтобы прожечь его, наметил отверстия… и вот в его руках уже оказалась флейта. Он спрятался в тени, пока адепты пытались укротить вышедшую из себя одержимую, и призвал мелодией тёмные силы. Атакованные духом прежде отец, и сын, и даже глупый А-Тун поднялись с земли, кинулись к госпоже Мо и вступили с ней в противостояние. Адепты отступили, перегруппировались — и замерли, не понимая, что происходит и отчего. Лань Сычжуй принялся оглядываться, как будто бы заподозрил, кто всему виной, но остальные, похоже, растерялись настолько, что и не вспомнили о безумце, который таскался с ними рядом. Вэй Ин желал, чтобы лютые мертвецы разорвали проклятую руку на части, но внезапно Мо Сюаньюй, всё это время молчавший, возмутился: «Ты не должен уничтожать её». «Не должен? — удивился Вэй Ин. — Почему это?» Он отвлёкся и ослабил контроль, лютые мертвецы уступили озлобленному духу… и в этот самый момент его мелодию, обрывочную и звучавшую откровенно паршиво, перебил тонкий и полный изящества перебор. Зазвучал гуцинь! — Ханьгуан-цзюнь! — воскликнул Сычжуй, и в голосе его слышалось что-то такое, что Вэй Ин недоумённо нахмурился. Он готов был бежать прочь, но голос Мо Сюаньюя пригвоздил его к месту: «Не уходи от него!» «Да что это ты раскомандовался, — возмутился Вэй Ин наконец. — Вряд ли после всех этих лет он мечтает о моём возвращении…» «По плану вы должны действовать вместе, — фыркнул Мо Сюаньюй. — И если бы ты знал столько, сколько я, то понял бы…» «И что такого ты знаешь?» — Вэй Ин так отвлёкся от происходящего во дворе, что не сразу понял — всё пространство заняла прекрасная мелодия, а перед замершими адептами плавно опустился мужчина в белом. Гуцинь, повинуясь его воле, парил перед ним, позволяя ни на миг не отрываться от игры. Сердце Вэй Ина заболело то ли от такой красоты, то ли от яркости белоснежных — не ученических, а траурных одеяний, то ли от холодного выражения лица, так похожего и так не похожего на то, каким он помнил Лань Чжаня. «Он сражался за тебя в прошлом и остался на твоей стороне», — пояснил Мо Сюаньюй и умолк, похоже, довольный тем, как закончилось дело. Вэй Ин взглянул на несовершенную флейту в пальцах и тут же спрятал её в рукав. — Кто управлял ими? — обернулся к Лань Сычжую Ханьгуан-цзюнь, и его голос, пусть тихий, прокатился, казалось, по всему двору. — Должно быть, это был тот сумасшедший, — ответил вместо него Цзинъи. — Сумасшедший? — пусть этого не было слышно в голосе, пусть это не отразилось в лице, но по каким-то ещё признакам Вэй Ин определил, что Лань Чжань удивлён. — Да вон он, — указал ещё один адепт, имени которого Вэй Ин не знал. Ему пришлось подойти ближе, и он со всей старательностью изобразил испуг. — Как хорошо, что пришёл сам Ханьгуан-цзюнь, — рискнул усмехнуться он. — Эти лютые мертвецы и призрак оказались куда безумнее меня, вон как сцепились между собой! — Разве не ты играл на флейте? — с подозрением в голосе переспросил Цзинъи. На этот раз в лице Лань Чжаня всё же что-то изменилось. Вэй Ин сглотнул, улыбнулся шире прежнего. — На флейте? У меня нет никакой флейты! И играть на ней я никогда не умел. — Пойдёт с нами, — коротко произнёс Лань Чжань и более не смотрел на него. Вэй Ин одновременно испытал облегчение и тревогу. Противоречивые чувства смешались с болью. Он резко отвернулся и глубоко вздохнул. Предполагал ли он когда-нибудь, что встретив Лань Чжаня снова, поймёт, как истосковался по нему за то время, что был в темноте?..