сирень на твоих запястьях, лилии в твоём сердце

Джисон даже не помнил, как добрался домой. Ноги сами несли его подальше от того страшилы, а голова жутко болела от ужасающего стресса, что он только что испытал. Парень судорожно открывает дверь всё ещё трясущимися руками, затуманенными от слез глазами ищет замок с другой стороны и быстро запирает его, проверяя несколько раз, чтоб наверняка. Сил совсем нет. Их остатков хватает только на то, чтобы кое-как добраться до кровати и упасть в ее крепкие объятия лицом вниз. Образ того силача не оставляет в покое его разум и взбунтовавшееся не на шутку сердце, как бы сильно ему этого не хотелось. Он видит его, с силой впивающегося в плечо. Наверное, тот мог бы легко сломать его. Избивать, пока не услышал бы последний вздох. А потом выкинул бы тело в ближайшую мусорку, избавляясь от улик. Этот день он точно запомнит в мельчайших подробностях на всю оставшуюся жизнь, к огромному сожалению. Ему срочно нужно отвлечься, ведь кошмар уже позади. Хан ищет свой телефон в правом кармане штанов, но не находя его, в панике ощупывает другой, и без того прекрасно понимая, что тот тоже пуст. Тревога охватывает его так же сильно, как тот громила на улице. От этого хочется кричать в подушку и грызть собственные ногти до крови. Он впервые потерял свой телефон. Из этого следует два вывода: либо он обронил его во время побега ради собственной жизни, либо во время встречи с тем монстром. А ведь тот мог сто процентов забрать его себе и с лёгкостью вычислить его адрес. Он… придёт за ним? Придёт и закончит начатое? От вновь появившегося страха Джисон снова бежит к двери, перепроверяя замок, пока за спиной слышатся тихие шаги. Закрыто. Точно закрыто. — Сынок, всё хорошо? Ты чего так поздно? — спрашивает взволнованная и сонная мать, проснувшаяся явно из-за возни Хана, за что тот мысленно даёт себе пощёчину. — Прости, что разбудил… Я просто…только вернулся с прогулки, сейчас лягу. Мать какое-то время всматривается в его лицо. Вероятно, оно отражает его беспокойство, которое Джисон так глупо пытается скрыть, чтобы не волновать. — Точно хорошо себя чувствуешь? Ты какой-то бледный… — Да, мам, я в порядке. Просто устал, — фальшиво улыбается. — Ложись обратно спать, — он делает шаг навстречу встревоженной матери и, утыкаясь носом в её плечо, обнимает, не забыв как обычно поцеловать в горячую и родную щёку. Она обнимает в ответ, приглаживая ладонью его растрёпанные волосы. — Хорошо. Ты тоже поспи, как следует, — мать дарит ему заботливую улыбку и, отстраняясь от сына, уходит к себе в комнату. Парень возвращается к себе, не выключая свет прикроватной лампы из-за своей паранойи. Он уверен, что не заснет этой ночью и никуда завтра не пойдет.

***

Вновь клуб. Вновь громкая музыка, играющая всю ночь напролёт. Все трое парней стоят у входа. Эта ночь знатно потрепала им нервишки. — Этот гад такой быстрый… Как он смог удрать от нас?! — недовольный Чан затягивается сигаретой и садится на холодные ступеньки. — Я чуть не откинулся, пока пытался догнать его! — отвечает уставший Чанбин. — А вместо этого запугал какую-то…белку. — «Б-белку?» — моргает удивлённо Минхо. — Да чел какой-то шёл, а я подумал, что это наш сталкер. И ведь одет так похоже… Но цвет волос не тот, я проверил. — Ты точно уверен, что это был не он? — спрашивает недоверчиво Чан. — Вдруг парик надел, прикинулся простым прохожим. — Чувак, за кого ты меня держишь? Конечно, уверен. Этот совсем другим был. Милым таким и напуганным моей внезапной атакой. — «Атакой»? — заинтересованно смотрит Минхо, на мгновение застывая с так и не зажжённой сигаретой во рту. — Ну да. Я подкрался к нему и схватил его за плечо, когда он совсем этого не ожидал. А чё? — ХА-ХА-ХА-ХА-ХА, — Хо заливается громким смехом с этой нелепой ситуации. Даже Чан хмыкает и выдаёт усмешку, пока Чанбин хмурится и наблюдает за угарающими друзьями. Он так похож на дурака или что? — Представляю, как он тебя напугался и наложил в штаны, — продолжает Ли. — Хён, ты только что назвал меня страшным? Какое разочарование… Мы больше не можем быть друзьями, — Бин как обычно перевоплощается в ребёнка в такие моменты, несильно ударяя Хо кулаком в плечо, и устраивает фальшивую истерику. — Ладно-ладно. Наш Бин-и страшный…милашка~а, — мурлычет, гладя того по голове. Было уже поздно. Люди потихоньку одним за другим покидали клуб в опьянённом алкоголем и танцами состоянии, но улица продолжала пустовать, напоминая о себе холодными порывами ветра, шатая деревья из стороны в сторону и унося вдаль сухие листья с асфальта. Парни сильно устали за сегодня и решили, что пора разъезжаться по домам. Докурив первым, Банчан залез на свой недалеко припаркованный красный мотоцикл, надел шлем и помахал парням на прощание. Первым тишину нарушил Чанбин: — Слушай, хён… — начал неуверенно он, стоило Чану скрыться с их поля зрения. — Тот парень обронил свой телефон, — продолжил он, вынимая гаджет из кармана своих джинс. — Значит он абсолютно точно наложил в штаны. — ухмыльнулся другой и лишь пожал плечами, — Оставь себе. — Ну уж нет. Мне даже как-то жалко его стало… Надо бы вернуть. — Тогда просмотри его соц. сети, фото, контакты… Может там есть зацепка. Узнаешь адрес и вернёшь этому бедолаге. — Нет-нет, — отмахивался Чанбин, — вернуть его должен ты! — Что?! Сам подобрал, сам и возвращай! Я тут причём? — возмущался Минхо, пребывая в шоке от высокомерия друга. Зря он назвал его милым. Дал свободу — теперь расплачивается. — Ну…понимаешь… Он симпатичный такой, реально на белку похож. А ещё весь такой хрупкий, маленький… — К чему ты клонишь? — в Минхо начинала закипать ярость, пока до него, кажется, не дошло, и его глаза не расширились от понимания всего происходящего. — Так он тебе приглянулся? Что же ты сразу не сказал?! — Да нет же, хён! — отнекивался тот, — Я думаю, ты должен передать телефон, потому что он в твоём вкусе! — Господи, когда ты уже перестанешь меня сводить со всеми подряд? — Минхо закатил глаза. — Вот отдашь телефон, увидишь его и поймёшь, что это твоя судьба, — просиял друг. — Ну ладно, не буду тебя заставлять. Сам отдам! Чанбин уже было засунул телефон обратно в карман, но друг внезапно вцепился пальцами в его руку и посмотрел тому в глаза. — Ладно, я разберусь с этим.

***

Приехав домой и приняв душ, Минхо зашёл в свою комнату, без задних ног заваливаясь на кровать. Давно он так не утомлялся от погонь. — Кто же тот поганец из клуба? — бубнит он куда-то в подушку, ощущая легкую головную боль и гудение ног. Над этим вопросом ему ещё стоит подумать потом, а пока долгожданный сон застилает его разум, как цунами. На тумбочке неожиданно что-то вибрирует, заставляя Хо приоткрыть глаза и найти источник звука. И сначала он уверен, что это лишь очередное уведомление в его телефоне, но, неожиданно для себя, вспоминает, что тот лежит на кровати рядом с головой. Парень по привычке кинул его рядом. Звук издавал чужой телефон, находящийся на тумбочке. Он уже и забыл про него. Взяв телефон незнакомца в руки и поняв, что тот даже не заблокирован, парень радостно ухмыляется самому себе. Что за идиот не блокирует телефон? Ему совсем нечего скрывать? На обоях он замечает какого-то милого мультяшного персонажа и начинает заливисто смеяться, почти задыхаясь, и хватается за сердце. Парень то обычно выбирал для обоев фото любимых спортсменов, рэперов или крутые до невозможности байки. А тут… ЭТО. И он даже не знает, как это комментировать. — А нашей белке 5 лет, оказывается. Умора. Хо ещё несколько секунд втыкает в дурацкие обои, а потом решает зайти в галерею. Фоток с лицом оказывается не так много. Огромное количество снимков неба, цветов, красивых рисунков и уличных котов. — О, так этот анонимус — любитель котиков. Похвально. Он тыкает на фото с лицом, вернее с половиной лица. Не любит свою внешность… И Минхо искренне не понимает, почему. Он отмечает для себя бархатную кожу, милые губы и круглые глаза, родинку на щеке и пушистые волосы. Такой внешности многие бы позавидовали, а этот не уверен в себе, бедняга. Чем больше он рассматривает фото, тем больше этот парень начинает отдавать каким-то старым, забывшимся воспоминанием, и ощущения эти ничем не передать. Присутствует странное дежавю, и Минхо кажется, будто он его уже где-то видел. Хо некоторое время ломает голову над этим, но потом говорит себе, что мог легко спутать этого парня с кем-то другим. Сеул большой, всё-таки. На глаза Хо попадается видео, и тот незамедлительно включает его. Незнакомца не видно в кадре: он снимает вид из окна, но отчётливо слышен его заспанный тихий голос. И голос этот говорит о том, как он проснулся от внезапного стука в окно, посмотрел и увидел за ним маленьких синичек, сидящих совсем близко на дереве. Он умиляется с птички, которая подобрала семечку и делится ей с другой, и нежно смеётся, называя их милашками. Минхо уже совершенно ничего не понимает и пребывает в растерянности, уставившись в одну точку и вытягивая губы удивлённой буквой «о», ведь этот голос тоже кажется подозрительно знакомым, близким и таким далёким одновременно. Спокойный голос из видео приятно ласкает слух и убаюкивает, из-за чего парень вдруг начинает зевать, но ложиться спать не спешит. У него ещё много дел, например, из любопытства пошариться в соц. сетях незнакомца, раз выпал такой шанс, и разузнать о нём немного больше. Ну и узнать, где он живёт, разумеется. Выйдя из галереи, Хо находит иконку твиттера и нажимает на неё, в надежде хотя бы увидеть имя незнакомца. Но, увы, ни настоящего имени, ни зацепок о месте его жительства нет. Даже на аватарке не видно его лица, лишь лохматый затылок, смотрящий на море. Подписчиков и комментариев тоже нет. Так странно на всё это смотреть, ведь у Минхо было столько фанатов и знакомых, подписанных на все его соц. сети, они ежедневно оставляли ему кучу комментариев и не стеснялись признаваться в любви в личных сообщениях. А этот парень казался самым интровертным интровертом. Конечно, у Хо не всегда было такое огромное количество славы и людей на его стороне. В старших классах его даже задирали, унижали перед другими и издевались. Его обидчики не останавливались на простых побоях и однажды даже полоснули ножом по его предплечью. Он тогда думал, словно ребёнок, что умрёт от потери крови, но рана оказалась совсем не глубокой и оставила после себя лишь аккуратный шрам. В прочем, плевать, что было раньше, ведь потом Минхо начал ходить в качалку и посещал занятия по дзюдо, набравшись уверенности, силы и научившись многим приёмам. Не сладко пришлось тем хулиганам, которые снова полезли с ним в драку, а уехали на машине скорой помощи с многочисленными ушибами и сломанными конечностями. Поверх шрама появилась красивая татуировка со свирепой пантерой как напоминание о своей истинной сущности и защите себя. В тот момент он встретил на своём пути Чана и Бина, которые стали его лучшими друзьями и всегда поддерживали. Они часто рассекали ночные улицы Сеула на своих мотоциклах, проводили время в квартирах друг друга или в клубах, нашли союзников и даже попали в немало передряг. Всё это лишь помогло им обрести себя, ведь они жили настоящим и пользовались своей свободой по полной. Парень продолжает просматривать чужой аккаунт, листая чуть ниже, и находит кое-что интересное. — Ты ещё и стихи пишешь, белка? — говорит в пустоту. — Удивительно. Он перечитывает стих несколько раз вслух. Было написано не так много строчек, но они сразу же въелись в голову и осели горьким привкусом на языке. Это был знакомый самому Хо вкус боли и одиночества. И, может, надежды? Слова успели поселить на его теле ощутимый холод и вызвали табун мурашек на мгновение. Оставили ком в горле и саднящее чувство где-то в груди. А ещё они заставили вспомнить прошлое, в котором мама читала ему стихи собственного сочинения на ночь, утешала словами, погружая в сказочные фантазии о другом мире, красивых птицах на деревьях, исполняющих желания, о волшебных цветах, прорастающих в сердцах людей, когда те по-настоящему влюбляются друг в друга. Он отчётливо слышит спокойный голос матери где-то совсем рядом. Предавшись тёплой ностальгии, парень совсем не замечает стекающих по щекам слёз, которые бегут вниз, к подбородку, остаются в ложбинках ключиц, пропитывая ворот футболки. Вздыхая и вытирая влажные дорожки на лице, Минхо решает отложить телефон и днём позвонить кому-нибудь из контактов незнакомца, чтобы узнать адрес. Сон не заставляет себя долго ждать и приходит сразу же, стоит ему принять удобную позу и закрыть глаза.

***

— Да, Хани? — слышится мягкий и дружелюбный голос женщины из динамика. — Здравствуйте… Кхм… Меня зовут Ли Минхо. Я нашёл телефон на улице и хотел бы вернуть его… — Ли замечает, как начинает нервничать. — Да, здравствуйте. Мой сын, должно быть потерял его вчера, он выглядел так растерянно… Вероятно, не хотел мне этого говорить и волновать, — усмехается она, заставляя Минхо немного успокоиться. Её голос трепетно обволакивает сердце и вызывает доверие. — Ах, вон оно что… — смеётся в ответ. — Как я могу вернуть его? — Джисон должен быть сейчас в университете… Думаю, ближе к часу он вернётся домой. Вы сможете отвезти ему телефон? — Да, конечно. Продиктуете адрес? — Да-да, записывайте. Попрощавшись с этой добродушной женщиной, Минхо ярко заулыбался, не в силах сдержать себя. Уж больно нежной была мать незнакомца, и дураку было понятно — она искренне заботится и переживает за своего сына. До окончания занятий этого «Джисона» оставалось примерно полтора часа. Минхо подорвался к зеркалу, окидывая взглядом свои запутанные волосы, слегка опухшее от вчерашних слёз лицо, и мятую футболку, подытоживая всё это гримасой отвращения. Он пулей заглянул в шкаф, думая, как девчонка, что бы ему надеть. Вся его одежда выглядела достаточно брутально: много черных и кожаных вещей покоилось на вешалках. Выхода не было, пришлось выбрать самое любимое и лучшее — черные рваные джинсы со свисающей цепью, белую футболку с непонятными Хо надписями на английском и джинсовку. — Пусть увидит, какой я стильный, — думает Ли и довольно ухмыляется по-кошачьи. Время незаметно утекает за всеми его прихорашиваниями и обедом на скорую руку. Осознавая, что ему нужно ехать, Минхо хватает с тумбочки чужой телефон, пряча его в передний карман темной джинсовки, и излюбленные духи, распыляет на себя немного больше, чем обычно, и выходит из квартиры. День был таким замечательным: наполненная солнечным светом улица кишила спешащими куда-то людьми, их смехом и улыбками, птицы кружили над головой Хо, пока он ехал на своём мотоцикле. Теплый ветерок оставлял приятные мажущие прикосновения на открытых пальцах, а предстоящая встреча с уже немного знакомым незнакомцем вызывала глупую улыбку на протяжении всего пути. Словив себя на этом и внезапно вспомнив слова Чанбина, парень отогнал от себя нелепые мысли и решил думать, что он просто рад сделать хорошее дело, а именно — вернуть потерянный телефон владельцу. — Скоро увидимся, белка.

***

Пахло сыростью. Вода хлюпала под его ногами, стекала по подошвам потасканных кед липкой субстанцией, будто не хотела отпускать. В этом тёмном месте не было ни единой души. Оно навевало страх, будоражило сердце и пальцы до мелкой дрожи. С каждым шагом становилось холоднее и тяжелее дышать. — Г-где я? — спрашивает он тихо, продолжая идти и озираться по сторонам, пытаясь найти путь к своему дому, к своей защите. Внезапные тяжелые шаги за спиной заставляют в миг проглотить все слова и обернуться. Взгляд никого не находит. Он всматривается в пустое место и слышит лишь то, как пульс учащается, как заглушает собой порывы взвывающего ветра. За ним кто-то идёт. Стоит ему только понять это, как нечто эфемерное с силой дотрагивается до плеча, грубо сдавливая. Его начинает трясти, подкатывает внезапная тошнота, но он находит силы повернуть голову в бок. Снова никого. Он громко сглатывает собственные слюни и слушает дикое биение сердца, грозящего вот-вот вырваться из заточения костей. Либо его разум совсем отказывается воспринимать реальность вокруг, либо он просто сходит с ума наедине с самим собой. Из раздумий вытаскивает неожиданный звук за спиной, похожий на протяжное урчание. Сомнение приходит сразу же, ведь всё вокруг — обман, ничему нельзя верить. Но звук не заглушается, а становится только громче. Ему остаётся лишь вновь обернуться. И застыть на месте. Из темноты на него смотрит пара жёлтых до жути глаз, похожих на фары. Нечто осторожно внюхивается, а потом выходит из темноты, являя взору огромную пантеру. Яркие лучи солнца пробивались через окно и падали косыми полосками на пол комнаты, они хаотично струились по стенам и ползли к бледным венкам на тонких руках, к лицу Джисона, приятно щекоча нос. Парень медленно распахнул глаза, всматриваясь в одну точку, пытаясь ухватиться за нее и вспомнить, что было до этого. Вероятно, он слишком утомился, раз волшебным образом уснул, даже не почувствовав сонливости. И сон, что ему приснился, оставил после себя странное ощущение. Стоит ли задуматься над его значением или сослать всё на низкую стрессоустойчивость мозга? Парень точно не знал, просто решил, что и без этого проблем много, поэтому отложил его на потом. День и правда был прекрасным, жалко, что у Хана совсем не было настроения. Ему бы радоваться сейчас, что остался жив, устроил себе выходной, чтобы отдохнуть, а он думает, как бы ему ложку держать ровно, чтобы не уронить во время завтрака, и не дать голове взорваться от постоянных раздумий. После еды он тяжёлым грузом тащится в гостинную, включает телевизор и делает вид, что отвлекает себя какой-то дурацкой корейской передачей. На экране все смеются, а ему вот совершенно не до смеха. Параноидальные мысли вовсе не покидают его ещё со вчерашнего вечера. А вдруг он действительно вернётся за ним? Вдруг найдёт и сожрёт с потрохами? Сначала Хан и не слышит звонка в дверь своей квартиры, но внутренний голос вскоре затихает, и он уже думает, что лучше бы он, чем этот ревущий и разрезающий пространство звук. Сердце гулко отдаёт где-то в горле, а тело снова начинает дрожать. Сможет ли он когда-нибудь избавиться от этого? Существует ли Бог и слышит ли он его прямо сейчас? Кажется, нет, ведь противный звук сменяется настойчивыми стуками в дверь. А стуки эти такие громкие, что хочется пропасть на месте. Либо он сейчас что-то сделает, либо его разорвут на куски. На трясущихся ногах Джисон тихо покидает гостинную и идёт на кухню. Первое, что он замечает — сковороду на столе. Парень берёт её, до красных вмятин сжимая в руках, и крадётся к входной двери, выбирая своим временным укрытием вешалку. Она находится чуть левее двери, к тому же за вещами он не будет заметен. На это хочется надеться. Хочется молиться, будучи полным атеистом. Прячась за вешалкой, парень открывает замок, возвращая руку на место, задерживая дыхание и становясь одним целым со стеной. Сейчас он должен постараться хотя бы отвлечь этого громилу, а потом сбежать, и совершенно неважно — куда. Вслушиваясь в громкое сердцебиение, явно выдающее его присутствие, и скручивающую живот тишину в подъезде, он замечает, как ручка двери дёргается, и дверь приоткрывается. Как же хочется просто стать невидимым. Просто испариться в воздухе и очутиться в неприступной крепости, за которую он всегда считал свой дом. А теперь здесь появляется не человек, а настоящий зверь, представляющий огромную опасность его жизни. Вот он ступает на порог, вот закрывает дверь за собой и проходит чуть дальше. — Здесь есть кто-нибудь? — чужой голос звучит иначе, поэтому Хан осторожно переводит взгляд на фиолетовую макушку. Это не тот, кого он ожидал увидеть, но к нему точно могли подослать кого-то другого. Сейчас или никогда. Джисон делает резкий шаг в сторону, освобождаясь из своего «прикрытия», и пока незнакомец не улавливает сути происходящего, со всей силы бьёт сковородой по голове. Тот тут же с грохотом опадает на пол. Дыхание напрочь сбивается, руки трясутся сильнее обычного, а ноги так и просятся унестись отсюда на всей скорости. Вот только знакомый рингтон неожиданно разбивает его желания, заставляя растерянно уставиться на собственный телефон с номером матери на экране, лежащий рядом с его потенциальным убийцей.