Дыхание вечного лета

Автобус, резко качнувшись, останавливается, и лоб Олега едва ли не встречается с жесткой спинкой кресла впереди. Рефлекторное напряжение мышц — остановка в миллиметре от уродливой синей обивки все равно заставляет Волкова машинально зажмуриться и открыть глаза только после осознания: они приехали. Первая мысль вызывает самые смешанные чувства. Приезжать сюда не хотелось — но может, если два часа безостановочной встряски во время поездки до дома отдыха прошли так незаметно, так же быстро пролетят и три недели пребывания здесь? Настроение Олега чуть улучшается, и даже на губах появляется краткая улыбка, слетевшая в тот миг, когда сосед, всю дорогу прижимавший Волкова к окну, пихает его, вновь вдавив в стенку автобуса, грузно приподнимается и пытается протолкнуться вперед — все как по команде стараются выбежать из душного транспорта первыми, ринувшись на свободу. Олег поправляет наушники, но тихая музыка не закрывает собой веселые визги, вопли и шум непрекращающихся разговоров детей. «Кто-то ведь реально приехал сюда по доброй воле», хмыкает Волков, ожидая, пока все выйдут из автобуса. Взгляд вновь устремляется в окно, через которое едва-едва можно разглядеть кусок площади дома отдыха. «Реально наслаждаются детскими лагерями…» Честное слово, он уже вторую неделю пытается понять, зачем его отправили сюда насильно. В детдоме было столько желающих поехать, но нет — раз он выиграл те злосчастные соревнования, едет только он. Точка. Мышцы после такой долгой поездки порядком затекают, и Олег, пригнувшись, с кряхтением подбирается к выходу из автобуса, пытаясь размять шею. Солнце практически сразу ударяет по глазам, да и под кожаной курткой становится жарко, но Волков мужественно не отказывается от полностью черного стиля одежды даже в тридцатиградусную жару, поэтому сжимает зубы и терпит. Легкий прохладный ветерок, как единственное спасение от зноя, мажет по коже летним дыханием, когда Олег щурится, прикрыв лицо ладонью, и смотрит на неказистую вывеску лагеря «Радуга». Крупные разноцветные буквы со временем стали совсем блеклыми, и кое-где краска совсем слезает с древесины, обнажая ее коричневую гнилую кору, навевающую странную долю тоски, поэтому становится ясно одно — жизнь тут отнюдь не будет радужной. Олегу придется торчать здесь целые три вечные недели. Уж лучше бы он остался в Питере и прямо сейчас стоял в очереди за последней книгой о Гарри Поттере, которая вышла буквально на днях. Мысли о популярнейшей фэнтези-серии еще больше вгоняют в уныние, когда Волков вспоминает, что пропустил не только выход заключительной книги, но и пятый фильм, появившийся в кинотеатре около недели назад. О том, что в санатории, где, наверное, едва ли ловит сотовая связь, есть кинотеатр, можно и не мечтать, так что фанату Поттера приходится засунуть свою обиду на весь мир куда подальше и принять свою горестную судьбу, обитая среди магглов. Дети самых разных возрастов снуют у отделения с чемоданами, пока вожатые уже начинают громко собирать ребят в отряды, кажется, по возрасту — Олег не уверен в этом, потому что с лагерями знаком лишь понаслышке. Приходится вытащить один наушник из уха, чтобы ненароком не пропустить свое имя, но на барабанные перепонки тут же обрушивается новая порция галдежа и шума, заставляя поморщиться. Волков привык к такой оживленной суматохе на спортивных соревнованиях, на которых бывает очень часто, но слушать эти улюлюканья и гул в то время, когда от них хотелось бы отдохнуть, довольно тяжело. Хорошо, что это очень скоро кончится. Три недели пройдут так быстро — он и глазом моргнуть не успеет. И больше здесь не появится. Вот-вот Олегу стукнет семнадцать, а таких «больших мальчиков», как выразилась воспитательница в детдоме, в детские лагеря не пускают. Волков пытается приметить ребят постарше, чтобы влиться в какую-нибудь компанию, но перед глазами рябит обилие самых разных цветов и оттенков: черные футболки, зеленые штаны, синие чемоданы, рыжие волосы сливаются воедино в сплошную картину, да и солнце дезориентирует, определенно решая помешать Олегу воплотить свои планы в жизнь. Ему слегка становится дурно — пот течет по вискам и засаленным черным волосам, едва ли уложенным в лохматую прическу, все вокруг расплывается разноцветными кругами… — Это Slipknot? — вдруг раздается рядом девчачий голос, а потом музыка перестает играть и в левом ухе, потому что чьи-то проворные пальцы ловко подцепляют наушник Волкова, лишая его последней надежды уйти из реальности в мир музыки. Он оборачивается, уставившись на девушку перед собой, спокойно вслушивающуюся в мелодию из плеера, который тоже успела выхватить из рук Олега. Красно-розовые волосы и горящие карие глаза блестят на солнце, подчеркивая энергичность девушки и сразу обозначая ее дерзкую инициативность — от нее буквально исходят волны юной Бритни Спирс, только поддавшейся современным трендам. — Before I Forget, — все-таки кивает Олег через пару мгновений, проговорив название песни с сильным русским акцентом и вежливо протянув руку вперед с требованием вернуть старый плеер, на который он копил деньги целый год. — Моя любимая. — Панки хой! — бодро откликается та, потом смеется и игриво взмахивает рукой. Волков невольно улыбается ее резвости и прямолинейности — девушка ведет себя вполне естественно, не стесняясь показывать себя настоящую. — Пойдем со мной! — вложив плеер в его ладонь, одновременно с этим она переплетает их пальцы и, не дождавшись ответа, утягивает опешившего Олега за собой. — Нам в первый отряд! Одна проблема решилась сама, но теперь Волков не знает, как отвязаться от бойкой девицы, вдобавок ко всему еще и очень сильной, судя по тому, как она одновременно успевает распихивать всех перед собой и тащить Олега вперед, к нужному вожатому. Ребята постепенно начинают формировать ровные группы, становясь по парам, чтобы ровным строем отправиться расселяться по комнатам, и Волкову все-таки удается разглядеть своих будущих товарищей. Осознание, что они все действительно смахивают на людей примерно одного возраста, заставляет почувствовать себя немного лучше — в конце концов, Олег никогда не любил нянчиться с маленькими детьми, сколько бы раз его не заставляли делать это в детдоме, а с шестнадцатилетними подростками шанс сделать эту смену нескучной чуть-чуть повышается. У Волкова никогда не было особых проблем найти общий язык со сверстниками. — Меня Юля зовут, — все-таки решается представится та самая яркая девушка, ткнув Олега в плечо. Тот, вновь всунув один наушник в ухо, рассеянно кивает. — Пчелкина. — Олег. Раз ты тут уже не впервые, — он чуть медлит, когда роковые мотивы в ушах перетекают в его любимую часть песни, — скажи, какова статистика смертей от скуки в этой «Радуге»? — А ты забавный, — оценивает его шутку Юля, — но не беспокойся, при огромном желании здесь можно устроить хоть царство разврата, хоть сходку некромантов. Лазейки всегда есть. Они одновременно поднимают взгляды на вожатых впереди их небольшой группки. — Девушек к себе не водить! — распинается серьезный парень со стрижкой под ежика. — Спортивные мастер-классы не прогуливать! На зарядку всем вставать! В тихий час всем сидеть в комнатах! Только попробуйте достать сигареты — мигом милицию позову! И в лес в одиночку не ходите! — Цветков, че ты так жестко-то? — удивляется вожатая рядом с ним. — Они ж не дети уже все-таки, за ними так сильно присматривать не надо. — Вот именно, что не дети, зайка, — обращаясь к коллеге то ли по фамилии, то ли по слащавому прозвищу, Цветков качает головой и хмуро оглядывает первый отряд. — Знаю я их этот возраст! Гормоны шалят, сами правилам следовать не желают! Взгляни, вон, все какие-то эмо, панки, рокеры! Вот когда я был молод, в пионерском лагере… — Да, даже к таким можно найти подход, — понижает голос Пчелкина, вовсю улыбаясь. Ее хорошее настроение передается и Волкову — желание учинить что-то не совсем законное, только чтобы позлить Цветкова, начинает просыпаться в грудной клетке. — В прошлом году мы всем первым отрядом ночью отправились в лес ловить призраков, но потеряли одного парня и чудом вернулись обратно к рассвету. Зайцева нас спалила, но милостиво прикрыла перед своим бойфрендом, прекрасно зная, что тот может и до начальства дойти, а там уже и выгнать могут. Олег ухмыляется — перспектива вылететь отсюда за нарушение правил отнюдь не кажется очень плохой, даже наоборот, представляется альтернативой. Крайним вариантом, если тут уж совсем не понравится жить. В детдоме ему все равно ничего за такое не сделают, а родителям тем более пожаловаться не смогут. Их нет. Точно так же, как и совести Волкова.

***

— Итак, — Пчелкина глубоко вздыхает, пытаясь вспомнить имена всех тех, кто сидит в круге справа от нее, — Дима-сардина, Игорь-угорь, Сергей-змей, Игнат-вомбат, Кирилл-гамадрил, Тамара-капибара, Ромик-гомик… — Гномик вообще-то! — кричит краснеющий Рома под всеобщий громкий ржач. Олег тоже вяло улыбается. Игра в снежный ком с рифмами для лучшего запоминания имен, как объяснила Юля, является неотъемлемым ритуалом, происходящим каждый раз в начале смены, и кажется Волкову сущим ребячеством, которое стоит перетерпеть. Судя по лицам остальных, никому это занятие не доставляет особого удовольствия, но все понемногу втягиваются в процесс знакомства друг с другом, в то время как организаторы распределяют их по комнатам. — Юля… Косуля! — бодро заканчивает Пчелкина перекличку и пасует Волкову мягкий мячик. Тот нехотя принимает его, задумавшись на пару мгновений. Пальцы машинально сжимают эту детскую игрушку, а ноги, распрямляясь, скользят по пушистому ковру, на котором они все устроились. — Олег… Олег-стратег, — выдыхает он, передавая мячик дальше. — Ты должен перечислить имена всех остальных, — напоминает Цветков. — Это бред, — Волков кривится, — не кажется ли всем вам, что знакомство стоит начать непосредственно с увлечений друг друга, общих интересов? Имена и потом запомнить можно, без такого странного метода. Двенадцать человек переглядываются, и по кругу ползет недоуменный неодобрительный ропот, затихающий рядом с мрачным Цветковым. — А мне нравится, — неожиданно поддерживает его рыжий парень — кажется, Сережа, — который до этого не подавал особых признаков жизни, лишь хмуро слушая музыку в своих наушниках. Волков выгибает бровь, рассматривая его черные в корнях и медные в кончиках волосы вместе с легким черным макияжем, оттеняющим его голубые глаза. Косит под гота, не иначе. — Олег действительно стратег. Давайте, колитесь, чего вы сюда вообще приехали? — Волков с неким удивлением смотрит, как парень вальяжно потягивается и расправляет темно-фиолетовую футболку. — Не поверю, что все находятся тут по своей воле. — Ну… меня родители сюда отправили, — мямлит Дима, поправляя очки. Несколько человек кивают, тоже относя себя к категории тех, кого выгнали из дома, чтобы те не сидели все лето за компьютерами. — Я выиграл золотой билет сюда на олимпиаде, — пожимает плечами сам Сережа. Олег мысленно улыбается такому совпадению — значит, не ему одному посчастливилось оказаться здесь благодаря своим или интеллектуальным, или физическим возможностям. — Я выиграла грант благодаря своей научной статье, победившей в конкурсе, — бодро рассказывает Юля, явно не против поговорить о себе и своих достижениях, — правда самое обидное состоит в том, что никто не увидел в ней тайный шифр, а ведь я засекретила тайное послание первыми буквами каждого абзаца. — Выдержав театральную паузу, она довольно заканчивает: — «Путин лох». — Так, никакой политики в этом доме! — тут же искренне негодует Цветков. — Ага! — Юля поднимает палец. — Вот видите, уже затыкают будущую честную независимую журналистку! А у нас, между прочим, свобода слова! Что дальше? Цензура? Через десять лет за слово против власти в тюрьму будут сажать? И вообще, чего вы за правительство? — Пчелкина подозрительно щурится. — Вы же про пионерский лагерь с такой гордостью рассказывали, наверняка социализм хотите вернуть… — Так, все, — Зайцева, сидевшая в позе лотоса, поднимается на ноги и сжимает кулак, будто схватившись за что-то невидимое, — ну-ка вместе, поймали тишину! Первый отряд с выражением лица мученика повторяет это движение, умолкая. Пчелкина тоже подчиняется, но продолжает недовольно буравить взглядом злого вожатого. «Провокаторша», отмечает Олег, также сжавший кулак вслед за всеми. «Надо запомнить… вдруг пригодится». — Я тоже получил путевку сюда благодаря соревнованиям от… — неожиданно запинается, не желая произносить слово «детдом», — по баскетболу короче. А ты, Игорек? — обращается кивком головы в сторону холодного парня с причудливой формой бровей, который лишь натягивает кепку на лицо еще больше, пряча свой взгляд. — Мой папа служил в милиции, но его не стало, и мне обеспечили льготную поездку. В душном помещении, проветриваемом лишь одной открытой форточкой, становится очень тихо. Олег прикусывает язык — надавливать на такую больную мозоль не входило в его планы. — Нам нужно вместе придумать название нашему дружному отряду. — Зайцева, как голос разума, снова выпутывает их всех из такой грустной ситуации, легко переводя тему. — Традиция такая. Есть ли какие-то варианты? — Мы панки, нам по… — начинает Юля, но Олег вовремя успевает прикрыть ей рот своей ладонью. — Давайте не будем выпендриваться насчет молодежного слэнга, — предлагает Рома, — другие отряды наверняка придумают что-то в таком же духе, нам нужно как-то выделиться, показать, что мы круче всех! — Стая! — вдруг выпаливает Дима довольно громко, отчего краснеет. — Ну знаете… мы все такие дружные, прямо как волки в стае… сильная команда… да… все вместе… — Ну шо вы все тут исполняете, — жеманно протягивает Игнат, всплеснув руками, — притрушенные какие-то, давайте по-братски назовемся «мирными ребятами» и избавимся от ваших… — Ничего не понял, что он сказал, — хмыкает Цветков. — Давайте как в старые добрые времена, а? «Ночной дозор», может, «Улыбка», что-то доброе, светлое, без всяких ваших готов и эмо! Олег смотрит то на одних, то на других, понимая, что у него самого идей абсолютно нет, но и соглашаться ни с кем из ребят он не хочет. — Вместе, — вдруг снова доносится со стороны рыжего парня. Олег заинтересованно смотрит на Сережу, лениво пожимающего плечами. — А что? По-моему, он лаконичный, звучный да и объединяет все ваши перечисленные идеи. — Вместе? — Цветков подозрительно хмурится. — Это что, что-то из ваших новомодных течений? — Слово универсальное, не особо современное, но и не устаревшее. — Парень со скучающим видом, показывая, как ему неохотно ему пояснять такие подробности, сжимает все пальцы, кроме указательного и среднего, образуя знак-пацифик. — Миру мир, командный дух, все дела. К готам и эмо не относится, зато с «мирными ребятами» перекликается. Как вам? На пару мгновений повисает тишина. Волков и не сразу осознает, что и правда размышляет над скрытыми смыслами такого названия, проникаясь долей уважения к задумке, пусть он никогда не любил сложности и старался максимально упрощать свою жизнь. — Я согласен выбрать «Вместе», — теперь наступает его очередь поддержать Сережу в ответ. Тот лишь улыбается краешками губ, впрочем, явно оценив такую благодарность. — Мне тоже нравится! — Пчелкина хлопает в ладоши. — Я уже даже идею для плаката придумала! Нам же потребуется нарисовать плакат, да? Некоторые ребята все еще недовольно бубнят себе под нос, поначалу не желая соглашаться с таким странным названием, но общими усилиями жизнерадостной Юли и равнодушным олеговым «будьте проще, зачем так сильно париться над названием?» через пару минут в воздух устремляются все двенадцать рук, единогласно голосуя за это имя, которое будет носить их отряд следующие три недели.

***

— Сегодня просто какое-то спортивное мероприятие, нечто вроде эстафеты. — Дима вешает расписание, выданное вожатыми, на дверь и оборачивается к Олегу. Тот немного отстраненно сидит на кровати, чуть подпрыгивая на ней, смотрит в окно через слегка дырявую сетку от комаров, оценивая вероятность получить травму, если спрыгнуть с первого этажа во двор, — делает все, что угодно, кроме распаковки чемодана. — Обычно у нас каждый день тематический, а сегодня обычный. Даже немного грустно. — Да? — Волков протягивает это сухо, без эмоций — он еще не решил, нравится ли ему Дубин, новый сосед, с которым они будут делить эту крохотную комнатку, едва ли вмещающую в себя две кровати и шкаф, однако портить отношения с ним заранее желания нет никакого. Пусть блондинчик на первый взгляд и кажется примерным пай-мальчиком. — Угу! — Дима поправляет очки и прилежно, в отличие от Олега, раскладывает бледные клетчатые рубашки по полкам. — Недавно ввели морской день, после волны популярности Пиратов Карибского Моря! Есть еще день милиционеров, мой любимый! О, и конечно же день магии! — Дубин чуть ли не подпрыгивает, хлопнув в ладоши. — О, Олеж, я недавно записал на болванку все популярные саундтреки из фильмов о Гарри, так что, если вожатые отдадут нам магнитофон, этот день действительно станет волшебным! Волков вздрагивает от упоминания Поттера, и в груди вновь начинает ныть вселенская обида — а ведь он только-только отвлекся, на секунду забыл о том, что пропускает такое знаменательное событие, как выход седьмой книги. Он поднимает голову, некоторое время разглядывая Диму, что-то негромко напевающего себе под нос, потом вскакивает прямо на постель, поморщившись от скрипа пружин под его весом. — Димка, — вкрадчиво и в то же время как бы скучающе спрашивает он, — а ты случайно не успел приобрести последнюю книгу, а? — О нет, — кажется, он сам разочарован этой ситуацией, потому что горестно вздыхает, вместо этого доставая из чемодана стопку школьной литературы, — тоже весьма хочу узнать, чем все кончится, но родители пообещали, что купят ее, когда я вернусь из лагеря. Так ты, получается, читал все остальные части, да? И что тебе понравилось больше всего? А ты читал теорию о седьмом крестраже? — Мгм, — только и протягивает Волков, прекращает прыгать на кровати и вновь собирается впасть в хандру. — А у кого-то еще есть Дары Смерти? Может, у Юльки? У Ромки? Я спросить не успел. — Так не терпится ознакомиться и увидеть концовку? — Дима понимающе кивает, удобно устроившись на своей койке. — Мне тоже. Я поспрашивал у ребят и даже ходил к младшим отрядам, но… короче, она есть только у нашего соседа, — он понижает голос до шепота, — тот, который за твоей стенкой живет. Волков аж оступается, но, выровняв падение, спрыгивает с кровати и неловко подходит к окну, вновь выглянув во двор. Внизу асфальт — но спортсмену ничего не стоит спокойно спрыгнуть и не пораниться, да и защелка у окна какая-то странная — если оно хоть немного приоткрыто вверх, можно будет поддеть ее и открыть снаружи… — Но он не отдает! — В голосе сквозит праведный гнев. — Кто знает, может, сам читает, может, просто вредничает… не хочет делиться. Вдруг Гречкина поэтому от него и отселили? — Дима смеется, махнув рукой. — Шучу. Гречкин, он… богатенький мажор. Узнал, что будет жить в комнате не один, и такой скандал учинил… Цветкова на место поставил, но выбил себе отдельную комнату, представляешь? Поговаривают, у него есть айфон! Айфон, представляешь! Сенсорный! Их же только в этом году начали продавать! — И чего этот мажор вообще в лагерь приехал, — рассеянно шепчет Волков, продолжая слегка маниакально разглядывать подоконник снаружи старого здания. Он острый, опасный, однако если упереться ногами в кирпич и подтянуться, можно будет забраться обратно в комнату через окно. Наверное, Олег и правда стратег, потому что план возникает в голове за секунду. — Так тот сосед с Дарами Смерти живет теперь один, говоришь? — произносит чуть громче, не сумев спрятать странную ухмылку. — Чего удумал? — Дубин хмурится. — Ты смотри, я не крыса, сдавать тебя не стану, но попрошу меня во всякие авантюры не втягивать! — Ничего криминального, Дубина, — Олег улыбается только шире, про себя злорадно потирая руки, — просто взмахну волшебной палочкой, и книга окажется у нас.

***

Когда объявляют отбой и все ребята расходятся по палатам, Волков запоздало понимает, что даже не узнал, кто живет по соседству — впрочем, это не мешает ему продолжать развивать в своей голове «гениальный» план, полностью захвативший его сознание. Цветков ходит по мальчишечьим комнатам, проверяя, все ли заснули, пока Олег в темноте смотрит в потолок, прислушивается к мирному дыханию во всю спящего Дубина и думает. Думает, как думал весь день, каким-то образом не запомнив ни вечернее спортивное мероприятие, ни свечку, ни приглашение Пчелкиной устроить вечеринку в честь приезда в лагерь в комнате девчонок. Воображение красочно обрисовывает момент, когда Дары Смерти окажутся в его руках, как всю бессонную ночь он проведет за чтением и узнает тайну крестражей быстрее всех… Нужно только выполнить свой план. Безумный, абсолютно сумасшедший план. Олег всегда был довольно смелым авантюристом — чего только стоят тысячи историй со спортивных соревнований в различных интернатах и школах, когда юный Волков подначивал всю команду бросаться с головой в очередное приключение, устраивать митинги в столовой, воровать гречку с кухни, чтобы позлить главную повариху и делать многое другое, что явно можно занести в список «нарушение правил». Сами противозаконные действия не вызывали у него чувство кайфа — в конце концов, он не преступник, не будущий уголовник, — может, иногда и появляется адреналин от мысли, что его легко могут поймать, но результат всегда был важнее процесса. Как говорится, он видел цель и не видел препятствий. Именно поэтому Олег очень быстро убеждает себя, что кража книжки не причинит никому особого вреда. К тому же, временная. На одну ночь. Сосед и не заметит, что что-то произошло. Когда шаги Цветкова в коридоре стихают, Олег очень-очень тихо поднимается на ноги, кривится из-за громкого скрипа кровати и подходит к окну, поправляя штаны, которые он специально не снимал на ночь для проворачивания этой авантюры. Глаза, привыкшие к темноте, пару раз моргают и фокусируются на окне. Взять фонарик, отодвинуть движок, повернуть ручку, надавить мягко и осторожно, не издавая лишних звуков — пусть Дима и спит крепким сном, привлекать лишнее внимание все же не стоит, — в лицо тут же ударяет ночной стылый воздух, охлаждая кожу и окончательно лишая остатков сна. Олег медлит еще немного, оборачивается, думает, но любовь к волшебному миру побеждает — улица встречает его, когда он взбирается на подоконник и мягко выпрыгивает в окно, приземлившись на землю. Вечерняя роса увлажняет ступни даже сквозь дырявые носки, а прохлада начинает сковывать мышцы, когда Волков двигается чуть правее и всматривается теперь в уже соседское окно, к счастью, приоткрытое ровно так, как Олег думал — немного вверх. Еще немного подумав, он подходит ближе, цепляется пальцами за белую часть оконной рамы, рывком подтягивается — нос чуть ли не встречается со стеклом, но Волкову удается найти равновесие и замереть в такой позиции. Из комнаты не раздается ни звука. Смелея, Олег скользит пальцами в щель между стеклом и рамой, едва ли доставая до ручки, которая неохотно подчиняется. Щелчок, кажется, оглушает все двухэтажное здание своей неожиданностью, но вслед за ним окно поддается, и обрадованный Волков, осторожно включив фонарик, залезает внутрь. Приходится действовать осторожно, чтобы не разбудить того, кто бы тут ни находился; мебель во всех комнатах расположена примерно одинаково, поэтому Олег тут же огибает тумбочку прямо под окном, ступает за чуть скрипящий пол, мажет фонариком по стене, выше кровати — никто все еще не реагирует, значит, можно продолжать поиски. Волков чувствует себя ниндзя, тенью, которую невозможно увидеть, и это чувство своей превосходности кружит голову, отвлекает, пока он обыскивает полупустую тумбочку с парой блокнотов и банкой колы. Мысль прошерстить шкаф ему не нравится — копаться в чужих вещах уже кажется совсем далеким выходом за рамки, поэтому Олег растерянно оглядывается. У парня, живущего здесь, почти нет вещей — ни мобильного телефона, ни игрушек, ни книжек — так точно ли Дима не ошибся, сказав, что где-то здесь хранятся злосчастные Дары Смерти? Взгляд цепляется за золотые блики на полу, уже когда Волков собирается уходить. Сердце пропускает удар, и он, и так почти не дышащий, окончательно начинает задыхаться от счастья, когда вновь направляет фонарик в угол кровати и видит, как красиво отсвечивает глянцевая обложка на полу. Хозяин книги просто положил ее рядом с кроватью — Олег мысленно ругает его за такое отношение к сокровищу, в то время как встает на колени и тянется к Гарри Поттеру, но натыкается на еще одну преграду: книга гордо лежит под ножкой. — Ты издеваешься что ли?! — не удерживается от гневного комментария Олег, шепотом обругав соседа последними словами. — Поттера — и кровать подпирать?! Варварство! Идея забрать книгу насовсем уже не кажется такой плохой — у Волкова ей будет гораздо спокойнее и уютнее, а ведь он просто не может даже смотреть на такую картину, как Дары Смерти, прижатые к полу ножкой от кровати. В порыве гнева он совершает резкий рывок… Угол кровати с хрустом падает на то место, где раньше лежала книга, и Олег, не ожидавший такого поворота событий, застывает на месте, даже не отреагировав, когда лежащий на ней человек начинает сползать вниз прямо за матрасом, бухнувшись на Волкова сверху. — А-а-а! Олег не знает, кто из них двоих заорал первым, поэтому зажимает рот и себе, и соседу, проделав это на ощупь. Тот начинает мычать только сильнее, вскакивает на ноги, отпихивает Волкова в сторону — фонарик падает и отключается, поэтому борьба и попытки удрать с места преступления происходят в абсолютной темноте. Олег не стремится вырубить противника и убежать, он лишь старается обороняться и перехватывать кулаки парня прямо перед лицом, чтобы не отхватить тумаков, но в какой-то момент это все заканчивается: внезапно включившийся свет режет по глазам, ослепляет, вынуждает пропустить подсечку — Волков грузно валится на поломанную кровать и оказывается придавленным к ней сверху чужими жесткими ладонями, впечатавшимися прямо ему в грудь… — Ты-ы-ы?! — Рыжий Сережа смотрит на него сверху вниз округлившимися, но все еще гневными глазами. Тот, в свою очередь, удивленно икает, попытавшись высвободиться, но тогда руки соседа сдвигаются с груди на запястья Волкова, сильно их сдавив. — Ты че тут… ты больной?! КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТУТ… — Не ори ты так! — только и может выдохнуть раздосадованный Олег. — Цветков услышит, нам всем влетит! — Какого хрена ты делаешь в моей комнате? — продолжает шипеть Сережа, так и не отпуская уже не сопротивляющегося парня. — Ты каким образом тут… Он устремляет взгляд в открытое окно и приоткрывает рот, явно не находя слов. Двусмысленность ситуации почему-то смущает Олега, и он спешит оправдаться: — Да я всего лишь хотел книгу твою одолжить! — Он еле кивает в сторону Гарри Поттера, мирно лежащего в паре метрах от него. — Мне Дубин сказал, что ты никому не даешь ее прочесть! — Конечно не даю! — Сережа вновь повышает голос, и Олег хочет потянуться к нему, чтобы заткнуть ему рот. — У меня кровать сломанная, как я, по-твоему, должен спать? — Почему ты не ляжешь на свободную? У тебя сосед съехал! — Только после этих слов Волков осознает, что кровать в комнате, в общем-то, стоит только одна, а место напротив нее пустует. — Почему ты не зашел через дверь, а полез через окно? — задает встречный вопрос холодным тоном. — Я чуть в штаны не наложил! — Так дверь, она же… — Олег смотрит на выход в коридор и замолкает. — Я думал, может… заперта или… Повисает тишина, в которой каждый обдумывает свое нелогичное поведение. Волков смотрит на хмурого заспанного Сережу и вдруг осознает, что он почти голый — парень действительно собирался спать, поэтому на его худых ногах едва ли держатся трусы, и больше на нем нет никакой одежды, как и макияжа — сейчас его веки не покрыты слоем черных теней, да и волосы сияют медью. Щеки Олега сами покрываются румянцем, и он почему-то стыдливо отводит взгляд в сторону, и сам Сережа, слегка растерявшись, наконец-то отпускает Волкова, отходя к стене. — А чего с твоими волосами? — Чтобы скрыть свое смущение, Олег переводит тему. Взгляд падает на все еще лежащую на полу книгу, и он хочет потянуться к ней, но Сережа, предугадав его движение, подбирает ее первый и прижимает к груди. — Они же черными были! — Смывающаяся краска, — автоматически отвечает тот, а потом злится. — Дурак ты! Ты реально хотел украсть книгу? — А ты вредный! — не остается в долгу Олег. — Вон, у Дубина много книжек, любую возьми, обменяй на Поттера, так нет, надо же зажать такой экземпляр! — Ты вообще подкроватный монстр! Бугимен какой-то! — Ага, дементор! — язвит Волков, схватив себя за плечи, чтобы хоть как-то закрыть свое тело. — Еще какие прозвища придумаешь? Они оба замолкают, яростно сражаясь взглядами блестящих глаз, и почему-то именно сейчас весь запал и злость начинают сходить на нет. Сережа поджимает губы, сонно протирая левый глаз кулаком, и тоже выглядит менее раздраженным, чем раньше. — Разумовский, — наконец выдыхает он мрачно. Фамилия почему-то кажется Волкову отдаленно знакомой. — Сережа Разумовский. — О-о-очень приятно познакомиться, агент ноль-ноль-семь, — слабо ухмыляется Олег. — Я Волков. Твой сосед за стенкой. Парни смотрят друг на друга еще пару мгновений, ожидая подвоха со стороны друг друга, а затем одновременно ухмыляются. Знакомство началось со странной, но точно положительной ноты.