Под сенью разрушенного мира 4: на краю

— Тума-а-ан… Покажи мне мой до-о-ом! В нем найду я приют И родную семью-у-у… — Ог, давай повеселее! — возмутился работяга, укрепляющий чарами зыбкий туман под ногами. Лютня тепло бренькнула напоследок и стихла. — Пойду я поработаю, значицца… Певец со вздохом убрал лютню в мешок, отхлебнул крепкой настойки и, прихрамывая, побрел в густой туман междумирья. — Снова колдыришь на работе, пьянь! — с привычной досадой проворчал здоровый бритый работник, не отрываясь от замеров. — Немножко… для настрою и шоб ноги не болели, — миролюбиво ответил Ог. — Ну что с тобой делать будешь! Ог внезапно начал заваливаться и ухватился за молодого работника, который шел мимо. — Немножко, говоришь?! — возмутился парнишка и вдруг задумчиво посмотрел на то место, куда хотел наступить. Мгновение назад оно казалось плотным, а теперь обратилось зияющей пропастью. — Но-оги подводят. Не ругайся на старика, малыш Чар. Ог поднялся, пошатываясь, похлопал парня по плечу, обдав перегаром, и побрел дальше. — Вот ведь пьянь, — Чар сплюнул сквозь зубы, скрывая страх перед провалом. — Эй, уважай возраст, юнец, — тихо одернул его бритый так, чтобы слышал только Чар. — Ог тебе и жизнь, и лицо как проходчику сохранил. — Прости, старший Дай! — Чар вытянулся по струнке. — Эх, молодежь! Работай давай. Подержи вот здесь, заплатку наложим…

***

— Эй, опять поет, кажись, слышишь? Он петь или проходами заниматься пришел? — возмутился совсем еще мальчишка. — Не мешай мастеру, — обрубил Дай. — Или хочешь заняться сам? Давай укрепляй лучше! — Мы тут надрываемся изо всех сил, а он пьет и поет! — поддержал первого другой. — Зато он даже пьяным не ставит заплатки на дорогу так, что переделывать приходится, — осадил парнишка чуть постарше. — Брысь работать! Сейчас попоет и перестанет. — Да он так поет, что тоска пробирает… — поежился Чар. — Грустно, говоришь? Еще раз за кем-то переделывать придется — всю молодежь в Старый Эрв охранять проходы отправлю! Там весело! — рыкнул бритый. — И меня тоже, старший Дай? — испугался тот, что осадил товарищей. — Тебя-то что, малыш Нар? Работаешь хорошо и молча. Все бы так, а то только языками чесать горазды… Ну-ка помоги. Стало очень тихо. Только под нос ругались строители путей и вдалеке едва слышно пронзительно то ли пел, то ли рыдал бард.

***

— Эй, он ничего повеселее не знает, Нар? Ты вроде получше с этими стариками ладишь. — Не отошел еще. Пусть поет. Не лезь к нему, это отец старейшины Гайтрана, — тихо предупредил Нар, уплетая лепешку. — Старейшина уж с десяток лет в общине живет, бодр и весел. Что скорбеть столько? Что может быть уникального в халупе в лесу и лесной деве? — шепотом проворчал Чар. — Оставь его. Работай лучше, а то обратно отправят, — посоветовал Нар, доел остатки и пошел прочь.

***

Критир отложил бумаги и начал рисовать любимую такой, какой увидел ее проекцию последний раз. Она стала еще притягательнее и желаннее! С рисунка на него из-под опущенных ресниц смотрела Ни полным робко скрываемой радости, тоски и еще каких-то невыраженных чувств взглядом. Если бы он только мог… Критир осторожно погладил едва просохшие ресницы Ни. Ему показалось, что на нарисованных глазах выступили слезы. «Не плачь. Я найду способ, обещаю…» Он моргнул. Нарисованная Ни больше не плакала. Она просто смотрела на него, тихо наслаждаясь моментом. Критир погладил ее по собранным в аккуратную прическу, заколотую изящной шпилькой, волосам. «Ты распустишь свои мягкие волосы и снимешь тесное платье, освободив свое прекрасное тело. Твои серые губы снова порозовеют, и ты смоешь с них алую краску, под которой прячешь их от меня. Ты сможешь открыто дарить мне свои чувства и принимать в ответ мои, ни перед кем не скрываясь. Я найду способ, Нела». Критир со вздохом отложил рисунки. Его терзало смутное подозрение, что без Кона дело не обошлось. Все-таки нужно поговорить с ним. Без его помощи теперь он точно не справится. Может быть, Кон выслушает просьбу своего старейшины, адепта, которого сам сманил к себе в общину? Критир сжал в руках пояс старейшины и, зажмурившись, связался с Ловом. Все то же бледное лицо с тонкими чертами, смоляные кудри и гипнотический взгляд черных глаз. — Приветствую, Покровитель, — поклонился Критир, разрывая зрительный контакт. — Здравствуй, Иркрин! Какими судьбами? — бархатно проворковал Кон. — Кон, ты знаешь что-нибудь о намерениях Иста жениться на твоей служительнице? — Разумеется. Мы уже все согласовали, — он удивленно поднял брови. Критир от возмущения забылся и встретился взглядом с могущественным Ловом снова. Ни капли раскаяния, только тьма клубится в зрачках. Кон полуулыбался тонкими губами и излучал спокойствие и удовлетворение. Как можно вот так просто предать своего служителя?! От равнодушия Кона кровь закипела в жилах. — Разве она не под твоим покровительством? — Все женщины когда-нибудь выходят замуж. Разве это не честь для нее? — Умереть, чтобы выйти замуж за того, к кому у нее нет чувств? — В смысле? К Исту невозможно остаться равнодушным, — удивился Кон. — Ну конечно! — сжал кулаки Критир. — Хе-хе… давай просто подождем немного и посмотрим, — улыбнулся Кон. — Она вернется. Мы найдем способ. — М-м, что бы мне поставить на то, что она не уйдет от Иста, даже если он разрешит? — задумчиво протянул Лов, поигрывая резной игральной фигуркой. — Ты еще увидишь плоды нашей с ней любви, Кон, — натянуто улыбнулся Критир. — Тогда если я когда-нибудь увижу плоды любви тебя и Нелы, подарю вам вечную юность, чтобы вы всегда могли быть вместе, — подмигнул Лов. — Так щедро! — Я уверен, что этого не произойдет, — хмыкнул Кон, кажется, тихо вздохнув. — Я найду способ удивить тебя, Покровитель, — поклонился Критир. — Буду ждать, — хитро улыбнулся Лов. Связь прервалась. Критир улегся на кровать и задумался, улыбаясь. Их ждет целая вечность! А он переживал, что староват для Ни и не сможет провести с ней и сотни лет. Остались сущие пустяки. Только придумать план, как ее вытащить! Критир изрисовал кучу листков в поиске способов и лазеек в правилах, но лишь еще больше убедился в том, что Ист вполне может добиться желаемого, ничего не нарушив. Тогда поиск способа побега… Он почти ничего не знал о Ловах! Слишком много неизвестных переменных. Есть ли у них слабые места? В дверь постучали. Критир отложил листки. — Входите. В проеме показался друид, нервно поправляя на ходу тяжелые изумрудные одеяния старейшины общины Эрва. Он держал в руках небольшую корзинку с причудливыми фруктами. Подойдя ближе к кровати, он неловко бросил взгляд на кресло рядом, заваленное бумагами, и нерешительно застыл. — Здравствуй, Эрлин. Спасибо за внимание, вечность такого не ел. Критир бесцеремонно забрал корзинку, переложил бумаги с кресла на кровать и принялся уплетать гостинцы. Эрлин растерянно присел, кажется, стараясь держать себя в руках и напоминая себе, зачем именно пришел. — Это из моего сада. Подумал, поможет поправить здоровье. — О да, любовь и забота исцеляют лучше любых лекарств! Я тронут. — Это не!.. — Эрлин осекся, видимо, осознав, что поддаваться на такое глупо. — Послушай… Я думал об Учителе. — О. Интересно, — Критир уплетал за обе щеки друидские фрукты. — Наш старик желал всеобщего блага и процветания. Я хочу продолжить его дело. Поможешь мне? — Неплохо замахнулся. И что именно ты от меня ждешь? — Я хочу объединить общину и наладить сотрудничество с другими. Пусть теперь мы из разных общин, но как соученики… мы… Мы могли бы иногда обмениваться опытом и советоваться? — Без проблем. Что именно тебе интересно сейчас? — Твой проводник. — Вот мой проводник. Я открыт к сотрудничеству, — улыбнулся Критир, показывая родовой перстень Эрва. — Ах, точно! — Эрлин смущенно отвернулся. Кажется, он не додумался сразу. — Так все-таки? Тебя отправляют в новый мир и ты хотел подготовиться получше? — Я? Откуда… подожди, это же секретно! — прошептал тот. — Если уж в новый мир отправляют друидов, то последний ученик исследователей точно должен оказаться в их числе. — Ты знаешь о новом мире что-то? — В самых общих чертах. Община Кона пока остается защищать выходы из этого мира, но, как и все, заинтересована в обустройстве в новом. — Я составил план действий и хотел показать тебе. Посмотришь? Только анонимно. — Конечно, — Критир принял записи на официальном бланке с изумрудным краем и погрузился в чтение. Эрлин впился в него взглядом. Какой же он старательный! План выверен до последней руны, каждая точка и черта на месте… — Выглядит разумно. Думаю, как ответственный за операцию, ты сможешь протолкнуть идею с питательными деревьями. Но я бы рекомендовал все же не обострять и оставить эту информацию между вами и урожайным родом до поры до времени. Могут затормозить. Да и шума будет много. Как насчет того, чтобы скорректировать план и указать на бумаге больше семян неприхотливых растений, а о питательных деревьях договориться устно? Затем отразить их реальное количество в дальнейших поставках, исходя из проведенных исследований, например. — Ого, ты стал интересоваться политикой? — рассмеялся Эрлин. — Урожайный род очень уязвим и зависим от канцелярии. Им нужны лучшие земли и в большом количестве, и их грузят огромными заказами, верно? Малейшая проволочка, и Ёйлир будет очень и очень недоволен. Его не интересуют бумаги, он будет смотреть на результат работы. Они вечно пытаются усидеть на двух стульях и не будут рисковать. Лучше открыто показать им свои намерения и что ты на их стороне. Думаю, хитрый хозяйственник Силин найдет способы скрыть реальное положение дел, либо покается, оправдавшись «нелепой ошибкой сборщика», или выдумает еще что-то совершенно невинное. Ему нужно показать результат любой ценой и при этом выразить почтение канцелярии. — Вот это понимание дел! — Хочешь жить — умей вертеться. Знать подход к общине Эрва — вынужденная необходимость темной общины, — хмыкнул Критир. — Видимо, со стороны и впрямь виднее… Ну что ж, рассчитываю на сотрудничество. Тебе нужна какая-то помощь? — криво улыбнулся Эрлин. — Главное, подготовься к переселению, как следует! Рассчитываю на тебя, — подмигнул он. — Ох, благодарю. Я постараюсь, — сияющий Эрлин поднялся и, коротко поклонившись, направился к выходу. Достигнув дверей, он замялся и неуверенно обернулся. — Что-то забыл? — Я же опять принес новости лично… — опустил голову тот, смутившись. — Даже наследникам полагается иметь друзей. Воспринимай это, как простой визит. — Друзей… — Эрлин улыбнулся и прижал руку к груди. — Иди уже, не отлынивай от работы. Да и мне нужен покой, уже физически чувствую недовольство сестричек Архи за дверью, — рассмеялся Критир. — До встречи! — Счастливо! Эрлин вышел, и Критир устало опустился на подушки. Каким был, таким и остался. У Эрлина свое дело, а у Критира свое. Эрлин обустроит для них новый мир, Критиру же осталось оттянуть время. Как можно скорее поправиться, отправиться защищать последние выходы в междумирье и придумать, как вернуть ту, что принесет обещанного Эрлину ученика. Размышляя, он незаметно для себя уснул. Ему снилось дерево Эрва с ветвями, полными огромных золотистых яблок. Странное дерево. Его не было не только в его саду, но и вообще такого сорта не существовало, Критир был абсолютно уверен. Что бы значил этот сон?

***

— Не открываются никак? — Дай сел рядом с усталым, залитым потом бардом. — Откроюцца, разберусь с запором ток, — Ог утер со лба холодный пот и вздохнул. — А ты можешь что-то другое петь, пока взламываешь? Мы уже вскроемся скоро от тоски… — Сердце болит. С детишками что-то, а уйти не могу. И связаться не дает хитрец Эйрол, — поделился Ог. Дай с сочувствием посмотрел на Ога. Жена с детишками в могиле, последний сын на передовой, а дочь в секте. Кому сейчас легко? Но у всех есть хоть какая-то надежда, а Ог потерял все. — Гай живучий. Не переживай, такой парень откуда угодно выберется, — он похлопал Ога по плечу. — Да, ты прав. Горжусь им! — Ог кивнул. Оба натянуто улыбнулись, промолчав про дочь, и Ог снова приложился к бутылке. Лютня отозвалась под пальцами, и Дай торопливо накинул чары Заглушки. Жить так невозможно, от каждой песни словно наизнанку выворачивает! Скорбь скорбью, а работу никто не отменял.