Под сенью разрушенного мира 4: на краю

Дни тянулись одинаково. Руны на браслете разобрать так и не удалось, и Ни чувствовала себя вновь обманутой. «Ну кто ж так глупит? Из-за оков не уйдешь далеко, да и комната заперта. А с Иркрином при Айаре и не поговорить толком». В ответ на просьбу прогуляться и показать убежище Айар принес Учение Иста — сначала нужно изучить основы, потом поклясться, и тогда можно гулять по сектантским владениям сколько душе угодно. Ни тогда подавила возмущение и приняла книгу. Разумеется, она не собиралась читать ее и тем более клясться, но… В комнате было скучно. Ни сидела в кресле, с тоской сжимая Учение в серебристом твердом переплете. «Может быть, хоть что-то прочесть, а от клятв отговориться — какие для невесты могут быть клятвы? «Невесты», разумеется». Щелкнул замок. «Айар?» — Милостивая госпожа, мне нездоровится. Отпустите на пару дней, пожалуйста. Я принес еду и книги, чтобы было не так скучно. Молю! — Айар распластался и подполз к ней, целуя босые ноги. — Ну же, не стоит. Извини, что навлекла на тебя беду. Отдыхай, сколько потребуется, — с сочувствием вздохнула Ни. — Госпожа не виновата, это все ничтожный служитель плохо позаботился о вас… Простите, простите меня… — Айар, отдыхай. Не стоит, — грустно улыбнулась она. — Благодарю, милостивая госпожа. Сектант оставил целую гору книг, еды с печатями времени и почти выполз из комнаты. Повернулся ключ. Лязгнул засов. Сквозь замочную скважину полыхнуло пламя печати. Ни вздохнула. Но когда печати вновь вспыхнули снаружи, заблокировав щель под потолком, она поежилась… Наглухо. «Столько недоверия! В оковах же, куда денусь? И так ли уж он болен, если проворно запечатывает все?» Она отложила сектантское Учение и посмотрела на ужин. Огромный поднос ломился от еды, прикрытой замораживающими время печатями. «Айар отпросился на пару дней, а принес еды на добрую неделю! Подозрительно как-то…» Ни распечатала небольшую порцию, покормила дыхание Иста и поела сама, подчеркнуто следуя древним правилам этикета. Было в этом что-то успокаивающее. Будто и не с тобой это происходит, не по-настоящему. Будто просто играешь в знатную девушку, а захочешь — сразу перестанешь. Конечно, это не так, и натершие ноги оковы напоминали об этом, но в эту игру так хотелось верить! Ни все так же не торопясь помыла посуду, вернулась в кресло и вновь посмотрела на проклятое сектантское Учение. «Надо открыть. Все равно с оковами не разберусь. Из комнаты ничего не слышно. С Иркрином при Айаре толком не поговорить…» — Сестренка! Ни почти подскочила, неожиданно услышав знакомый голос из щели в потолке. Она медленно поднялась, до конца не веря, и церемонно поклонилась, по привязавшейся привычке соблюдая древний этикет. — Приветствую, брат. Гай придержал челюсть и недоверчиво спросил: — Ни? — Гай! — она улыбнулась шире. — Я, конечно, уже слышал от Критийре… Но такое действительно стоило увидеть своими глазами. Какая принцесса! Продолжай-продолжай, — усмехнулся он. — Рада видеть тебя. Это точно не опасно — ходить здесь? — осторожно спросила Ни, возвращаясь к манерам. — Потрясающе выглядишь! Не беспокойся, я чувствую, что все будет хорошо, мы можем поговорить. Я принес тебе кое-что. Гай скинул небольшой предмет в щель. Ни поймала листок, исписанный почерком любимого. Сердце трепыхнулось. Смысл написанного терялся. Какая разница, что написано, если это отправил Иркрин? — Сестрен, давай скорее. Читай, разбирайся и бежим, — улыбнулся Гай. Ни моргнула и вчиталась. «Иркрин придумал, как снять оковы! Вот сюда, потом сюда, потом еще одну линию…» Палец скользнул легко, отпечатываясь на окове золотистым следом. Узор вспыхнул и рассыпался. С оковой ничего не произошло, и сердце Ни ухнуло вниз. Она повторила вновь и вновь, но эффекта не было. «Как же так?!» Сердце отказывалось верить, что Иркрин ошибся, и Ни вернулась перечитать листок. «Думаю, что по своей воле ты ни за что не надела бы оковы. Вот способ снять, если это сделали сектанты…» Ни сжала лист. «А если сама, то что?» Она подняла грустный взгляд на Гая. — Ты что, сама их надела? — удивленно прошептал Гай. — Да, дура я, — повесила голову Ни. — Это же как клятва! — И как снять? Только с разрешения Айара? — Иста, — поправил Гай. Ни закрыла лицо руками. — Ну же, сестрен! Мы еще придумаем что-нибудь. Потерпи немного, вытащим тебя отсюда. Не грусти, я тебе цветочек принес… Гай покопался за пазухой и сбросил в щель покрытую чарами времени цветущую ветвь искаженного жасмина. Потрескавшаяся серая кора открывала внутреннюю болезненную часть ветви, пораженные гнилью пересохшие листья неестественно изогнулись, но ветвь все равно цвела безжизненно-серыми цветами, окутывая сильным ароматом, смягченным сладковатыми нотками гнили. — Это с куста, что рос возле нашего старого дома. Я был там недавно и увидел, что он снова расцвел. Подумал, тебе понравится, ты любила их. Ни не могла отвести от цветка глаз. Место, где когда-то стоял их родной дом, было далеко от границ безопасных зон. Она не могла спросить, почему брат ходил туда, но ей казалось, что не по работе. Он ходил в старый дом, а потом пришел к ней. И Айар внезапно отпросился. Готовилось что-то опасное и важное. Как защитить Гая? Поразмыслив немного, она покопалась в сумке и вытащила все свои энергетические сосуды. Слабенькие, но ладно… Ни задержалась на том, что подарил Иркрин. «Нет, Гаю нужнее». Она незаметно наполнила их своей энергией и запечатала. «Вот бы этого хватило, чтобы защитить его!» — Гай, возьми это. Если будет опасно, просто открой. Хорошо защищает от магии, успокаивает разум и облегчает боль. — Она подбросила сосуды к потолку. — Что это? — уточнил он, ловко подхватывая круглые плоские сосуды и пряча их под плащ. — Это любовь твоей сестры, — улыбнулась Ни. — Это очень ценный подарок! — рассмеялся Гай. — Береги себя, — тихо попросила Ни. — Сестренка, я обязательно отомщу этим сектантам за все, что нам пришлось пережить, за нашу семью, за наш дом и весь этот мир, — горячо пообещал он. — Гай, береги себя, прошу. Выживи. Построй новый дом и заведи детей. Месть не изменит прошлого, я не могу потерять еще и тебя! Пожалуйста, это все, что нужно мне. У меня из всей семьи остались только вы с отцом. Если встретишь его… передай привет и от меня, пожалуйста. — Сестренка, я ненавижу этих червей всей душой! Мы найдем способ вытащить тебя. Увидимся! — Обязательно, Гай. До встречи! Ни рассмотрела подаренную ветвь. Отравленная гнилью, искаженная, больная, все равно находила силы цвести. Если даже цветы находили силы бороться, то и она должна держаться. Ни положила ветвь на сундук и утерла выступившие слезы. «Я буду бороться. Мне нужно остановить безумие Иста. Надо стать намного сильнее. Надо узнать врага! И для этого стоит прочитать Учение сектантов!»

***

Шумный Ёрн встретил суетой, заставленными товаром улицами и деловитыми элькринами. Гай с улыбкой обвел глазами улицу. Да, им есть за что бороться! Сестра в порядке, еще придумают, как вытащить… Он посмотрел на мощеную булыжником площадь с вратами в междумирье. Элькрины сновали туда-сюда, носили товар. Пусть мир раскололо, но опоры крепкие, и барьеры спасают от скверны. А выходы они защитят. От предстоящей битвы кипела кровь. Сколько он этого ждал! Свернув в глухой переулок, Гай наткнулся на старика, смиренно просящего милостыню дрожащей рукой. Завидев Гая, старик упал ему в ноги, хватая полы плаща и целуя ботинки. — О, милостивый брат Покровителя… У Гая от отвращения дернулось лицо, и он брезгливо отпихнул Айара ногой: — Выкладывай, трясучник. — Грозный господин, нижайше прошу прощения, что заставил вас ждать… — стоя на коленях, поклонился Айар. Стянув капюшон, он показал постаревшее раньше времени лицо и продолжил вкрадчивым голосом. — Господин, ничтожному Айару сорок восемь лет. — Он цепко заглянул Гаю в глаза и выдержал паузу. — Сочувствую, — хмыкнул Гай и уточнил: — Еще что-то? Айар сдвинул плащ, лохмотья и показал гнилую руну напротив сердца, а затем применил простую технику сокрытия общины Иста. От руны распространилась едва заметная прозрачная с серым волна и легчайший запах гнили. Он повторял технику вновь и вновь без остановки. От руны постепенно расползался серебристый налет. Айар бледнел все больше, но продолжал. Наконец руна тускло полыхнула, и Айара окружила гнилая аура. Тот прекратил и, тяжело дыша, сипло уточнил: — Гнилому старейшине почти четыреста, господин. Глаза Гая сверкнули. Теперь он понял, как отличить с первого взгляда нужную цель. Он покопался в сумке и бросил Айару зелье страсти, припасенное для игр с Ми. — За заботу о сестре. Глаза Айара вспыхнули алым, он трясущейся рукой принял бутылек и снова поклонился. — Господин щедр! Но ничтожный Айар лишь выполняет поручение Покровителя… — Что он поручил тебе? Только говори быстрее и яснее. — Гай снова немного отодвинул ногой подползшего ближе Айара. — Жалкий служитель лишь искренне заботится о сокровище Покровителя… — запричитал он. — Говорить будешь? Еще добавлю, — холодно спросил Гай, брезгливо морщась. — Айар честен, господин… Вы сами можете спросить сестру, если не верите мне… — клялся и кланялся он. — Вот только не ври. Если не можешь сказать — ответь прямо, — понемногу ярился Гай. — Айар говорит правду! Почему вы не верите мне? — зарыдал он, размазывая дрожащими руками по лицу грязь и сопли. Гай чувствовал, что Айар не расколется. Тот рыдал, бился лбом о землю и клялся в честности, а фальшью несло за версту. Противно! Гай резко развернулся и ушел. От трясучника его и самого потряхивало. На редкость мерзкий тип. «Где там этот постоялый двор, где ребята место заняли?»