need you

— Хосок-хён, он действительно особенный. Чимин лежит на диване друга, глядя куда-то в потолок. Старший сел рядом, поставив на журнальный столик пару чашек кофе. — Знаешь, — продолжает Чимин. — Все просто студенты… как студенты? А у него взгляд такой мягкий, — Пак вытягивает руку вверх, рассматривая люстру сквозь пальцы. — Я уверен, что ты, не зная их, смог бы выделить Мин Юнги из толпы. — Ты сказал, что у него мягкий взгляд? — тихо смеётся друг. — Именно. Хочется довериться. Знаешь, я думал, что буду воспринимать любого студента как ребёнка. И сам смогу быть им опорой. Не всем это оказалось нужно, конечно… Улыбка постепенно сходит с лица Чимина. Чонгук. Чимин не обвиняет его ни в чём, но и просто проглотить обиду не может, не может сделать вид, будто не слышал оскорблений юного студента. Они неприятно засели в сердце, несмотря на разговор с Юнги, избавиться от них окончательно не получилось. — А Юнги другой? — интересуется Хосок. — Разве на заочном отделении большинство студентов не взрослые люди, которых вообще нельзя воспринимать как детей? Чимин меняет положение, садится, тянется за кружкой, поднимая взгляд на друга. — Речь даже не об этом, хён. Он такой… Хочется наоборот. Рядом с ним чувствуется защищённость. Я чувствую себя таким маленьким, — щёки немного краснеют. Но эти слова — действительно чистая правда. — Не говори, что вы проводите много времени вместе. Неужели на тебя так повлиял разговор? Чимин делает глоток кофе, прикрывая глаза. — И разговор в том числе. Рука невольно тянется к цепочке на шее, Чимин проводит подушечкой пальца по буквам, улыбаясь. — Ты только не забывай, что он твой студент. Не рассчитывай на крепкую дружбу и частое времяпровождение, — Хосок откидывается на спинку дивана. — Что ж, теперь я понимаю, по какому принципу учителя выбирают себе любимчиков… — задумчиво тянет он. Чимин на секунду замирает, но после подносит край кружки к губам. Он вообще не имеет права рассчитывать хоть на что-то. Если только, Юнги сам не захочет вновь поддержать юного преподавателя. — Скоро у них закончатся очные пары, — вновь вставляет своё слово Чимин. — И я увижу его только на сессии. Конечно, я в скором времени буду думать о других вещах, у меня много студентов, которые хорошо общаются со мной. В каждой группе есть свой Чонгук, но обращать только на них своё внимание не нужно. Есть много… хороших. Именно так. Чимин думает, что, наверное, в каждой группе есть свой Чонгук — кто-то такой же язвительный, с характером. Но нет таких, как Юнги. — Предлагаю выпить по ещё одной чашке кофе за то, чтобы всякие Чонгуки тебя больше не трогали, — смеётся старший и ставит на стол пустую кружку. Чимин улыбается и слегка качает головой.

***

Чонгук со всей силы хлопает входной дверью, запираясь в квартире. Откидывает сумку в сторону, кажется, сбив с места какую-то вещь и медленно опускается на пол, усаживаясь задницей прямо на лежащий возле входа коврик. Юноша стягивает с ног ботинки, отодвигая их в сторону, делая это более бережно, ведь обувь совсем новая. Портить её не хочется. Чонгук устало потирает переносицу. — Невыносимо просто, — шепчет он в пустоту, откидывая голову назад и несильно ударяясь затылком о дверь. Очередной мерзкий день подходит к концу. Чонгук закрывает глаза, потому что даже своей комнаты видеть не хочет больше. На телефон, кажется, приходит сообщение, но студент игнорирует это, потому что одним из последних СМС было сообщение отца. Мы ждём тебя завтра в гости, сынок. Приезжает твой брат. Хочется рвать волосы на голове. Потому что Чонгук задыхается. От гнева, который переполняет его сердце, задыхается. Его родители буквально удерживают крепкими руками за шею. Хочется вырваться прямо под дождь, стоять под необъятным небом. А после сбежать в музыкальный магазинчик и продавать дешёвые диски, в перерывах играя лёгкие песни на гитаре. Хочется избавиться от всего, что мешает по-настоящему жить.

***

Юнги радуется той идиллии, которая есть сейчас в его доме. Очередной прекрасный день подходит к концу. Хёнвон выразил своё желание не ночевать у бабушки с дедушкой и посидеть с отцом, не отвлекая того от учёбы, при этом заверив, что самому ему скучно не будет. По итогу старший Мин читает учебник по экономике, а младший делает математику. — Папа, почему ты всегда увозишь меня к бабушке и дедушке, когда начинаешь учиться? — ребёнок встаёт со стула, прикрыв свою тетрадь и подходит к отцу, который сразу же оторвался от изучения нужного ему предмета. Мальчик уселся рядом, заглядывая в книгу. — Когда я шёл учиться, думал, что мне будет немного трудно. Если помнишь, на время первой сессии я отвёз тебя к ним. Думал, что не справлюсь. По итогу всё оказалось лучше, чем я думал. Это не сильно отличается от моих походов на работу, на самом деле. Тебе не нравится так? — Юнги откладывает книгу в сторону, кладёт на журнальный столик и одной рукой обнимает сына. — Нет, я думаю, что бабушка и дедушка рады, когда я к ним приезжаю. Да и тебе учиться не мешаю, — Хёнвон жмётся ближе, прикрывая глаза от лёгкой усталости. Он прямо сейчас готов провалиться в сон. — Ты никогда мне не мешаешь, запомни. — Может, ты встречаешься с кем-то, пока меня нет? — Что за глупости? — Юнги приподнимает уголки губ, наклоняя голову в сторону. — Ни с кем я не встречаюсь. Поверь, единственные люди, с которыми я вижусь — это мои одногруппники и преподаватели. — Ладно, — Хёнвон наконец отлипает от отца и встаёт. — Я просто думал о таком. Юнги медленно кивает, вновь потянувшись за книгой. Он понимает, почему Хёнвон допускает мысли о чём-то подобном. Наверное, сравнивает себя с остальными одноклассниками, видит, что почти у каждого из них не один родитель. Рассуждать о том, что представляет из себя полноценная семья, не хочется, поэтому Юнги всеми силами старается отвлечься на содержание книги, чувствует, что поговорить с ребёнком ему необходимо. Но сделает он это чуть позже. Потому что нужно быть честным: Юнги не видит необходимости в ком-то совсем.