need you

— Я чувствую себя неуютно, — Чимин прячет сложенные ладони между ног, сидя на диване в гостиной друга. Только видит он не то, что есть перед ним на самом деле. Пред глазами образ студента, новая квартира, их совместный обед… — Сейчас? — усмехается Хосок. — Нет, не сейчас. Из-за своих мыслей. Я думаю о Юнги, он… — Опять Юнги? Чимин поджимает губы. Опять. Он не может перестать думать о сильных руках и добром взгляде. — Ведёшь себя, как влюблённый школьник, честное слово… Только школьники влюбляются так быстро. Увидел красивого мужчину и голову теряешь. Я уже говорил тебе — не рассчитывай на частое времяпровождение с ним, — Хосок потягивается, отводя взгляд в сторону окна. Сквозь тонкие шторки виден город. Чимин его прекрасно понимает. Понимает, почему друг говорит именно такие вещи, только… Категорически не согласен с ним. Почему он, будучи более-менее взрослым человеком, не может за короткий срок начать терять голову от одной только симпатии к такому же взрослому человеку? Тем человеком, в которого влюбишься, может оказаться кто угодно. Сердцу не прикажешь, и если это такой же взрослый студент с заочного отделения — оправдываться нет нужды, потому что чувства каким-то правилам не подчиняются, нет. Только даже зная это, Чимин понятия не имеет, что ему делать. Это его мысли. Это его чувства. И не всегда человек, в которого ты влюбляешься, начинает любить тебя в ответ. Да и любовью это всё Пак боится называть. Пока что боится. — Знаешь, о чём я думаю, — Хосока напрягает затянувшееся молчание, а Чимин просто не хочет с ним спорить, только заинтересованно голову поворачивает в сторону друга. — У тебя давно не было отношений. А тебе хочется. Ты всегда всем отказывал, а сейчас, наверняка, жалеешь. — Мне мешали отношения во времена студенчества, если ты помнишь. — Но ты не студент больше, — замечает старший. — И не важно, студент или преподаватель ты, тебе хочется близости. И ты ищешь любовь в первом, кто оказывается рядом, потому что круг твоего общения довольно узок. Только это ошибка. — И что ты предлагаешь? — Бар, Чимин. Я предлагаю бар. Тебе нужен мужчина. Хотя бы на ночь.

***

Чонгука не восхищает то, что он видит дома. Его не восхищают дорогие вещи. Его не восхищает богатство. Его не восхищает то, что есть у родителей и брата. Его не восхищает мечта. Потому что её просто нет, нет большой мечты, есть желание просто жить спокойно. Желание отдалиться от того, что создаёт какие-то рамки. Его душит даже дурацкая рубашка, в которой он приехал к родителям. Официальный стиль — это не про него, поэтому вскоре рукава оказываются закатаны по локоть, а верхние пуговицы расстёгнуты. Семейная встреча была перенесена. Чонгук понял, что игнорировать больше не может. — Чонгук-и, убери локти со стола, пожалуйста. Мы всё-таки обедаем, — улыбается ему мать — женщина, которая выглядит слишком уж молодо для своего возраста и слишком официально для семейного застолья. Чонгук не спорит, пока что придерживается правил. За стол садятся отец и Джесон — старший сын. Чонгук сам не знает, что делает здесь, вариант просто вкусно поесть его радует пока что больше всего. Он не хочет присоединяться к разговорам. — Я всё больше думаю о том, что очень редко вижу своих мальчиков вместе. Чонгук поднимает взгляд на мать, не откладывая приборы и всем видом показывая, что он и дальше бы не видел ни родителей, ни Джесона. Джесон же, по всей видимости, наоборот, горит желанием подключиться к разговору. Прекращает есть и смотрит на отца. — Верно, Ван? — фальшиво улыбается женщина, глядя на мужа. — Верно. А улыбка отца ещё хуже. Чонгук хмыкает и продолжает есть, с характерным хрустом пережёвывая кимчи. — Джесон-и, может, ты наконец уже расскажешь о своих успехах? Чонгук-и ещё не знает. Чонгук кусает щёку изнутри, есть перестаёт, но взгляда не поднимает. — Он всегда был очень скромным мальчиком, Соён, — улыбается глава семьи. Чонгук смотрит исподлобья и клянётся — его просто тошнит от этих улыбок. — Настоящий пример. Наш сын. Чонгук старается не думать. Просто абстрагироваться на какое-то время хочет. Тяжело только. — Спасибо, — Джесон улыбается также фальшиво. — Но сейчас я без ложной скромности хочу поделиться с вами своими успехами на работе. Меня повысили. Теперь я зам генерального директора. Чонгук только рот приоткрывает. Он знал, что это всё не просто так. Он уверен, что родители уже слышали эти новости, но просто обязательно нужно было объявить об этом на очень важной семейной встрече. И как они всех родственников и друзей не собрали за одним столом? — Бери пример, Чонгук, — отец обращает взгляд на младшего. И Чонгук клянётся, уж лучше бы его и дальше не замечали. — Обязательно, — хмыкает Чонгук, отодвигая от себя пустую тарелочку. — Да, Чонгук-и, мы тут подумали. Тебе бы лучше перевестись на очное отделение. Чонгук откладывает палочки и всем видом показывает, что сейчас, наконец, он внимательно слушает. — Зачем? — Так нужно, — Соён складывает на край стола сцепленные в замок руки. — Зачем?! — повторяет младший сын. — Мы ведь с вами договаривались. Я получаю диплом, который уж очень вам нужен, вы хвастаетесь родственникам и соседям, что ваши сыновья получили высшее образование, но получаю я это образование на заочном. Что вас ещё не устраивает? Я учусь и работаю, ничего от вас не требую, разве это не мечта любого родителя? — Они хотят, чтобы ты наконец поумнел, глупый, — подключается Джесон. — Ты деградируешь на этом заочном обучении. Учиться заочно всё равно что ничего не делать. Или ты хочешь, чтобы люди думали, что мы воспитали бездельника? — голос отца с каждой фразой звучит только грубее. Хочется сбежать. У Чонгука всё кипит внутри. Он кусает нижнюю губу и сминает свисающую скатерть в кулаке, стараясь делать это незаметно, иначе ещё и за подобное получит. Сейчас легче ничего не ответить. Он уже взрослый, в любом случае будет делать по-своему, поэтому нужно просто потерпеть. Только терпит Чонгук всю жизнь. Сколько ещё он сможет делать это и пропускать мимо ушей больно ударяющие слова родителей и брата? — Спасибо за еду, — шепчет Чонгук и встаёт. — Мне пора идти. — Стоять, — Ван встаёт, глядя на спину уже удаляющегося сына. — Мы не договорили. — У меня есть дела, — Чонгук не поворачивается, потому что знает, что, если сделает это, то точно не сможет сдержать себя. — Но какие у тебя могут быть дела, сынок? — Соён встаёт с места следом за супругом. — Ты ведь знаешь, что мы хотим только добра для тебя. Почему ты не принимаешь это? Почему отталкиваешь постоянно и выбрасываешь, если берёшь? — А что здесь непонятного? — Джесон откладывает палочки в сторону. Его тоже не смущает, что Чонгук не поворачивается к ним. — Он же у нас особенный, сейчас ещё и речи начнёт толкать, что образование это не самое главное, что у всех понятия счастья различны и то, что важно для вас, для него не имеет смысла. Чонгук сглатывает. Ван качает головой, что-то шепнув себе под нос. Один Джесон услышал, что именно произнёс отец. Неблагодарный. — Верно, Чонгук-и? — процедил старший брат. Чонгук больше не стоит на месте, идёт прямо вперёд, с каждым шагом ускоряется, желая уйти. Как можно быстрее. Он не хочет разговаривать с ними, у него нет желания стоять и распинаться перед людьми, которые каждый раз отвечают ему одно и то же. Его с этими людьми ничего не связывает, кроме крови. Но Чонгук и этого не ощущает. — Стоять, — Джесон хватает младшего брата за руку прямо возле выхода, дёргает на себя, когда тот пытается вырваться. — Наш Чонгук-и убегает от разговора? Чонгук снова дёргает рукой, но вырвать её из крепкой хватки не может. — Я не хочу с вами разговаривать, — младший опускает взгляд, тем самым прячет глаза за чёлкой. — Пустая трата времени. У вас один мозг на троих или как? Пощёчина. — Как ты разговариваешь со старшими?! — Джесон грубо отталкивает брата. Чонгук хватается за щёку и жмурится, потому что ему больно. Он свои эмоции очень хочет скрыть, но сейчас ему действительно больно физически. — Ничего не делаешь и кричишь о каком-то праве выбора. Позор семьи. Мне стыдно тебя братом называть. Но Чонгук уже не слушает его. Просто поправляет шнурки на ботинках. — Может, ты и университет бросить хочешь? Джесон не успокаивается. А Чонгук полностью игнорирует. Младший уходит, хлопая дверью и не собираясь отвечать брату. Он для себя уже всё решил.