Подарок судьбы

      Было 5 утра, когда я проснулась от очень болезненной схватки. Я буквально подскочила на постели. Боль была очень сильной, и я четко понимала- начались роды. Этот день должен был начаться, и я шла к нему сквозь долгие девять месяцев. Я ждала этот день и боялась его до безумия. А все, потому что я осталась одна. И никому не была нужна. Моя история банальная- он красивый, успешный, богатый, я- обычный менеджер в офисе его отца. Он увидел меня, захотел новую игрушку и соблазнил. Он показал мне свой замок и даже пустил туда пожить, позволил окунуться в сказку, а потом, когда тест показал две полоски, он выкинул меня из своей жизни, как мусор. Так плохо мне не было никогда, так больно мне не делал никто, так меня не унижали никогда. Но, как сказал мне один хороший человек, с которым жизнь свела меня, и я благодарила за это свою судьбу, это был урок, который я должна была уяснить с первого раза. В тот день, когда все случилось со мной была только Макото Кино- девушка, которая лучше всех знала, что такое одиночество. Она- круглая сирота, мать умерла в родах, а про отца она никогда ничего не знала. Мы познакомились с ней случайно: я спряталась от дождя в ее крохотном магазинчике десертов, и она не выгнала меня, наоборот напоила вкусным капучино и угостила эклером. Это случилось 7 лет назад. С тех пор Мако и я лучшие подруги. Именно Макото убедила меня не делать аборт. Тогда я решила, что просто откажусь от ребенка, но и тут Кино отговорила меня от страшной ошибки. «Нет в жизни ничего страшнее одиночества».- Когда она говорила это, по ее щекам текли слезы. Я не поняла ее слов тогда. Но запомнила их. А потом однажды мне приснился сон, будто я захожу в какую-то комнату, а там на огромной постели лежит младенец. В комнате совсем нет взрослых, я подхожу к младенцу ближе, он молчит и просто смотрит на меня, и в его глазах такая вселенская тоска. Я тогда проснулась в слезах, потому что поняла, о чем тогда мне говорила Макото. И я приняла решение- как бы мне не было трудно, но я не оставлю своего ребенка.       Макото была моим ангелом- хранителем, она жертвовала своей личной жизнью ради меня. И сейчас, когда мне нужна была ее помощь я вдруг ощутила стыд за то, что буду просить ее приехать ко мне в такую рань. Я взяла в руки телефон-было полшестого утра, это слишком рано, чтобы звонить. Разве что в скорую в такое время звонят. Спустя десять лет после последних отношений Макото наконец-то встретила достойного парня, у нее наконец-то стала налаживаться личная жизнь и именно сегодня в пять утра мне приспичило рожать. Я прекрасно понимала, что тот красавчик будет крайне недоволен, если Макото сорвется с утра пораньше ко мне. Но сама бы я не справилась. Я старалась себя успокоить, начала собирать сумку в роддом, в надежде, что это ложные схватки. Я продержалась полчаса, боль становилась только сильнее. Не кричать во время схваток было все труднее, и я все же решилась, потому что родить дома в мои планы не входило. Я позвонила Макото. Было уже почти шесть часов утра. Трубку она взяла сразу, будто ждала моего звонка. — Что случилось? — Совершено бодрый голос Макото меня смутил. Неужели я помешала утреннему сексу? — Я рожаю! — Это все что я успела ей крикнуть в трубку, после чего пришла новая схватка.       Макото скинула вызов, а через пятнадцать минут она была уже у меня. Я благодарила Бога, за то, что 9 лет назад мои родители перевезли меня в Токио. Оказывается, Кино уже давно собрала мне сумку роженицы и ее просто нужно было взять из кладовой. Макото помогла мне спуститься и вот тут я прям охренела. Внизу возле подъезда нас ждал тот самый красавчик Макото. Я знала, что он богатый, поняла по золотым часам при первой встрече, но что настолько не ожидала- черный Гелендваген, личный водитель. Макото счастливица! Он молча взял у Макото сумку и положил ее в машину, потом помог мне сесть в авто, и мы поехали в больницу. Увидев эту машину, я, кажется, даже забыла о том, что рожаю. Я все поверить не могла, что это реально происходит со мной.       Макото всю дорогу что- то щебетала про Ятена, но я была сосредоточена на роскошной шевелюре мужчины, который ради Макото приехал в 6 утра к ее беременной подруге, чтобы отвезти ее рожать. Это, наверное, и есть любовь. Я была рада за Макото- она правда заслужила счастье. Всю беременность Макото убеждала меня подать в суд на Ятена, но я так и не решилась — он вышвырнул меня из своей жизни и мне было противно от мысли, что придется с ним снова общаться. Где-то в глубине души мне хотелось, чтобы Ятен все-таки осознал свою ответственность и захотел принимать участие в жизни своего будущего ребенка. Но чудо не произошло. С каждым днем надежда медленно умирала в моей душе, вместе с сильным чувством, которое я спрятала в своем сердце. — Чтобы не было лишних вопросов, он скажет, что ты его невеста.- Строго проговорила Макото, тряхнув меня за плечо. И я аж подавилась водой, которую пила. Я закашлялась, а шатенка продолжала мне выговаривать за то, что я неаккуратная, и что всегда делаю наперекор ей, а потом страдаю. Я поняла, что будет лучше промолчать. У Макото было слишком много любви в душе и иногда казалось, что она может задушить своей безграничной любовью. — Макото, не дави на нее! — Строго сказал Санджойн. Я впервые услышала его голос. Для меня он всегда был молчаливым красавчиком. Ну и голос его был под стать внешности. Такой бархатистый, низкий и гулкий. Я перевела взгляд на подругу- Макото насупилась, глядя на мужчину.- Ей и так не сладко, а еще ты со своими нравоучениями! — Закончил он и Макото лишь цыкнула и, скрестив руки на груди, отвернулась от нас к окну. — Я больше слова ей не скажу! — Пробурчала Макото, глядя в окно. Я чувствовала себя крайне неловко. Они ссорились из-за меня, а мне было плевать сейчас на их отношения, потому что удивление от происходящего наконец-то отпустило меня и я снова почувствовала схватку. — Нет, Мако, ты говори! Только я рожу и потом все выслушаю! — Выдавила сквозь схватку я. И вот после этой схватки, мне было уже не очень хорошо. Я плохо помнила, как мы приехали, и как оформились, лишь помнила некоторые отрывки: врача, которая ругала меня за то, что отказалась лечь в больницу заранее, другую роженицу, которая так орала, что у меня барабанные перепонки чуть не полопались, помнила как мне давали какие-то команды, но я никак не могла сосредоточиться. Я представить себе не могла, что роды настолько болезненный процесс. А еще и малоприятный.

***

      Я проснулась от громкого плача младенца. Открыв глаза, я не сразу вспомнила, где я и как ту оказалась. Но истошный крик ребёнка заставил меня соображать быстрее. Я огляделась вокруг- в палате я была одна и в люльке, что стояла рядом с моей кроватью было пусто. Меня удивляло, что никто не успокаивает малыша. Я поднялась с постели и пошла на выход- мне хотелось посмотреть на ту мамашу, которой плевать на своего ребенка. В коридоре крик стал громче, и я поняла, что плачет ребенок в соседней палате. Я подошла ближе к двери, но за истошным плачем не было слышно больше ничего. Ещё меня удивляло, что в коридоре полно медицинских сотрудников, но никто даже не думает подойти и посмотреть, почему плачет ребенок. Дверь в палату была закрыта, и я немного приоткрыла ее. Я была удивлена поведением персонала- никто даже не думал успокоить разрывающегося от крика ребенка. Вот оно одиночество во всей красе- всем плевать на проблемы чужих людей. Тем более таких маленьких. Я зашла в палату, все как в том сне- ребёнок один посреди постели, плачет, аж покраснел. Я подлетела к плачущему малышу и взяла его на руки. На минуту он успокоился, но потом снова принялся плакать. Наверное, от обиды, что так долго его никто не замечал. — Маленький мой! Не плачь…- прошептала я, с трудом сдерживая слезы. Не знаю почему, но мне хотелось плакать, когда я смотрела на него. Я укачивала его, говорила ему ласковые слова, но он не унимался. Я не сразу поняла, что его пеленка мокрая, пока укачивала. Через десять минут бесполезных телодвижений я поняла, что спать он явно не собирается- сколько бы не качала ребёнка, он не замолкал. Я положила его на столик и, раскрыв пеленки увидела, что это девочка и она описалась. Крохотная малышка с пшеничным пушком на голове. Я надеялась, что после смены мокрой пелёнки она наконец-то успокоится. — Крикуха! — Ласково проговорила я, поглаживая ее животик. — Певицей будешь? — Девочка замолчала, удивлено глядя на меня. На столике были несколько подгузников и влажные салфетки. Я впервые в жизни надевала подгузник еще и не на своего ребенка. Но в тот момент я не думала о том, почему моего ребёнка не было в палате. Я думала о бедной девочке, которая почему-то была совсем одна, истошно плакала и лежала в луже. Что-то внутри меня не позволяло мне оставить младенца без помощи. Надежда, что ребенок плачет из-за мокрых пеленок умерла после того, как сухой подгузник не успокоил девочку. Я снова взяла малышку на руки, пытаясь закачать ее. — Крошка моя…- Я оглянулась на дверь. Звать кого-то нет смысла, увидят, что я взяла чужого ребенка, еще привлекут. Выход был один- покормить. Я не знала, как кормить детей грудью, лишь видела это в фильме про грудное вскармливание, села на кровать и, освободив грудь из лифчика, приложила к ней младенца. Она мгновенно успокоился и принялась жадно сосать. Это невероятное ощущение. Я чувствовала, как меня переполняет любовь, мне казалось, что меня разорвет от счастья и радости. — Это что еще такое? — Заорала вошедшая незаметно для меня медсестра. Я так увлеклась процессом, что даже не заметила, как в палату вошли.- Вы что себе позволяете? — Тише! — Прикрикнула я.- Ребенок так плакал, аж разрывался от голода и холода, а никто из вас даже ухом не повел. Голодом заморить хотели ее? — Медсестра видимо не ожидала от меня такой речи, она удивлено уставилась на меня. — Вы хоть знаете чей этой ребенок и какие у вас буду проблемы, если ее отец узнает об этом? — Я понимала, что вряд ли он будет рад, но не подала вида, что мне страшно. — Если он нормальный отец, то просто скажет спасибо! — Пробурчала я в ответ, понимая, что такой исход очень маловероятен. Медсестра цыкнула и ушла. А я докормила девочку, которая доедала во сне, положила в люльку и вернулась в свою палату. Мне почему-то было страшно при мысли, что у этой девочки какой-то ненормальный папаша, который возможно захочет подать на меня в суд. Я так накрутила себя, что меня прям начало трясти от страха. Я взяла в руки телефон, чтобы позвонить Макото, но в этот момент в мою палату вошла другая медсестра и на руках у нее был мой сынок. — А вот и наша мама! — Радостно произнесла девушка, аккуратно передавая мне ребенка. Мой малыш спал и даже не пошевелился. При виде него из моих глаз снова потекли слезы. Я чувствовала себя сентиментальной дурой.- Мамочка, не надо плакать. А то молочко пропадет. А ваш сынок кушает много! — Я рассмеялась сквозь слезы. — Скажите, а в соседней палате там… та девочка… ее мама умерла? — Я понимала, что она может и не станет даже говорить со мной на эту тему, но синие глаза малышки не выходили у меня из головы. — Нет! — Она тяжело вздохнула.- Ее мама сказала, что дети в ее планы не входили и мы можем делать все, что угодно с ней.- От услышанного у меня сердце сжалось. — Как это? — Я напряжено смотрела в глаза медсестры и не понимала, как такое могла сказать женщина. — Вот и я не знаю как это…- Медсестра грустно улыбнулась.- Мы с трудом отыскали отца ребенка, он вечером возвращается из Милана и, как я поняла, заберет девочку. — Это хорошо! — Медсестра кивнула мне. — Надеюсь.- С досадой проговорила девушка и пошла на выход. Она обернулась у самой двери и минуту смотрела на меня, не мигая. — Как проснётся зовите меня, я вам покажу как кормить, как купать.- Я кивнула ей.- Знаете что сказала мама той девочки? — Я удивлено уставилась на медсестру.- Этот ребенок мне не нужен! — Она замолчала и опустила взгляд в пол. А я все повторяла про себя эту фразу, будто не понимая ее значения. Потом я услышал, как хлопнула входная дверь и, будто очнувшись ото сна, опустила взгляд на своего сына. В горле появился болезненный комок. Я прижала сына к себе. «Ты нужен мне, ты- мой смысл жизни, ты- мое счастье».- Повторяла я про себя.