Доверься мне

Воспоминания… Это уже начинало входить в привычку. После первого своего перерождения мне потребовалось очень много времени, чтобы принять факт собственной смерти. Живёшь себе почти тридцать лет в России, учишься, работаешь, влюбляешься в девушку, а потом, спустя почти шесть лет отношений вы вместе планируете свалить туда, где сможете сыграть настоящую свадьбу, чтобы потом, будто в собственной маленькой сказке жить долго и счастливо. А потом в один ненастный вечер какие-то отморозки решают, что неплохо бы разжиться за твой счёт, но ты столь не вовремя оказываешься не робкого десятка. И всё заканчивается. Я никогда не верила в загробную жизнь, считая, что у каждого человека есть лишь та, что здесь и сейчас. Первая смерть меня весьма наглядно в этом разубедила. Едва успев смириться и отпустить все прошлые связи, я столкнулась с новым потрясением. Все вокруг говорили о светящемся ребёнке. О том, что по всему миру стали рождаться дети с необычными способностями. Очень… Знакомо? Подобную завязку мне не единожды доводилось видеть в прошлой жизни в различных художественных произведениях. Впрочем, после перерождения такая новость не слишком удивляла. Конечно, столкнувшись на личном опыте с чем-то столь выдающимся поверишь хоть в синих ежей. Жаль только, что со здоровьем мне не слишком повезло. Большую часть детства проведя в больницах, ты с сожалением вспоминаешь о том, как когда-то могла часами гулять с любимой и с глупой непосредственностью переть через забор на какую-то закрытую территорию, чтобы потом с нервным смехом удирать от охраны, пытаясь не засветить лицо, будто дурные подростки. Жизнь в качестве Мии Сайто была совсем другой. Тягучей, тоскливой, полной отчаяния от собственной слабости и боли людей вокруг. Впрочем, мне повезло кое в чём. В больнице мы крепко подружились с мальчиком со схожим диагнозом. Подружились по-детски непосредственно, будто и не было прожитой до того жизни. Я всегда любила рисовать, а новости о детях и подростках с особыми силами подкидывали вдохновения. Новый знакомый обожал комиксы и с восторгом принялся расспрашивать о персонажах, увидев через плечо незаконченный рисунок. Конечно, мы разговорились. Несмотря на существенную разницу в возрасте (мальчик с Мией оказались погодками, но я сама была старше него в несколько раз), мы быстро спелись на почве любви к супергеройской теме. Было сложно с тем же энтузиазмом разделять его восторг от крутости персонажей и верить, что добро всегда побеждает, но мне была по душе проработка характеров, сюжет и отличная рисовка. В итоге мы постоянно торчали друг с другом, родители, шутя, говорили о свадьбе, смущая моего маленького приятеля и вызывая у меня смешливое фырканье. - Он слишком молод для меня, - ответила я как-то, не покривив душой, - Я скорей уж буду его младшим братом звать, чем «дорогой». Мальчики в таком возрасте крайне скептически относятся к мыслям об отношениях с девочками, даже такие тихие и милые, так что меня поддержали: - Давай! Но тогда у тебя появится два брата! Так вот странно моя семья неожиданно разрослась. Мы потом ещё с десяток лет звали друг друга братом и сестрой. Со старшим братом своего больничного приятеля мне довелось познакомиться значительно позже. Как оказалось, мать с младшим уехала из отдалённого городка, где они жили, чтобы ребёнок мог получать лечение, а у отца с первым ребёнком получилось перебраться в новый город окончательно спустя почти полгода. Впервые увидев мальчишек вместе, я поймала странное чувство дежавю, но не обратила на это особого внимания, слишком привыкнув к подобным уколам памяти за несколько лет новой жизни. Старшенький смешно морщился и раздражался, когда я преувеличенно бодро звала его братом, что вызывало у меня, мадам за тридцать, только умиление. Даже когда он пытался меня отпугнуть, это было настолько по-детски беспомощно, что даже не злило. Я и не заметила, как мы трое стали почти неразлучны. Время бежало так быстро, будто пока старший смирился с моим наличием в его жизни, прошла лишь пара недель, а не несколько лет. Столь же незаметно произошло и то, что он, смирившись, начал называть меня младшей сестрой, как-то обронив: - Если ты на самом деле так хочешь стать нашей семьей, просто выйди за кого-нибудь из нас замуж, как вырастешь… Только не за меня! Я тогда смеялась так, что заболело в груди, но всё равно никак не могла прекратить. Маленький шиппер! Не объяснять же ему, что меня до сих пор не интересовал никто. Что я так до конца и не смогла отпустить её, ту с кем хотела провести всю свою жизнь. Дети не должны выслушивать истории с таким трагичным концом. Да и кто мне поверит? Сменялись пациенты, больницы, года… В какой-то момент мы с моим маленьким братцем стабилизировались достаточно, чтобы нас наконец-то выпустили в большой мир, от которого мы были изолированы так долго. И вот тогда, впервые услышав слово «квирк» я наконец-то осознала, где переродилась. Появились первые подозрения касательно личности братьев, но это звучало бы как слишком большое совпадение. Отбросив эту теорию как невозможную, я решила просто жить. Обстановка накалялась. Становилось небезопасно не только выходить на улицу, но и даже находиться дома в большом городе. Начались беспорядки. Семья увезла меня в маленький городок у моря, не желая подвергать опасности, а сами работали вахтами по очереди. Из-за переезда мы почти прекратили видеться братьями, общаясь в основном по сети. Примерно в то же время, я, изводясь от скуки в изоляции, начала рисовать и выкладывать в сеть довольно злободневный, но очень оптимистично светлый комикс, неожиданно завоевавший популярность. Первым поклонником, конечно, стал мой первый друг в этом мире. Казалось, он пихал мои порисульки просто везде, тоже изнывая от безделья. Сколько нас ещё таких было в мире? Скольким нужна была даже такая надежда, чтобы увидеть свет где-то в будущем? Правительство пыталось пойти на крайние меры, что сделало всё лишь хуже. Беспорядки докатились даже до той дыры, в которой была я. В конце концов, это затронуло и мою новую семью. Однажды перестал выходить на связь отец во время очередной вахты. Чтобы добывать хоть какие-то средства на существование, мама была вынуждена уходить, оставляя меня дома одну. Когда к нам в дом вломились, запаниковав, я, спрятавшись, позвонила старшему брату, сбивающимся шёпотом рассказав, что происходит, и попросив, если меня вдруг убьют, быть рядом с младшим и помочь ему это пережить. К сожалению, этот мир взамен на слабое здоровье не одарил меня тогда никакими силами, что могли бы помочь в такой ситуации. Пока вламывались в наш дом, я пряталась, умоляя, чтобы меня не нашли и чтобы не вернулась мама. Увы, этот мир исполнил лишь одну просьбу. Я очень чётко понимала, что ничего не смогу противопоставить людям со способностями, будучи не только бессильной, но и находясь в весьма плачевном физическом состоянии. Сидела тихо, стараясь даже не дышать. Время шло. Я уже даже почти поверила, что они просто вынесут то, что захотят и уйдут. А потом услышала женский крик и вспомнила мельком услышанный разговор родителей о том, что отец хранил в кабинете ружьё. Даже не умея обращаться с оружием, я всё ещё могла блефовать, потому поспешила на помощь так быстро, как смогла. Вторженец был только один. Тощий оборванный подросток с перевязанной головой и злым взглядом. Может, на пару лет старше Мии. Он совершенно не выглядел страшным или опасным. Вот только прямо у его ног по полу каталась мама, пытаясь сбить пламя. - Потуши, - весь план по запугиванию мгновенно пошёл к чёрту, стоило мне увидеть эту чудесную женщину в таком положении, - Забирай, что хочешь, мне плевать, но… Потуши её! Никакие годы, прожитые в мирное время, не могли подготовить к такому. Сердце грохотало как бешеное, голос срывался, руки дрожали. Мальчишка смотрел исподлобья, явно заметив оружие, но оно выглядело слишком не впечатляющим в руках мелкой девицы, едва вставшей с больничной койки, которая даже не могла держать его ровно. - Зачем это? – сказал, будто выплюнул, - Почему вы заслужили жить, а мы – нет? И пламени стало больше. Оно заполнило собой, казалось, всю комнату. Наплевав на всё, я схватила чудом не затронутый коврик и рванула к маме, чтобы помочь ей сбить огонь. Когда до неё оставалось меньше шага, подросток превратил её в огненный факел. Отшатнувшись, я шлёпнулась на пол. Рука нащупала ствол ружья. В своей первой жизни мне пару раз доводилось стрелять, но было бы глупо надеяться, что сейчас, в такой ситуации всё выйдет. Но пока этот человек здесь, мне не спасти маму. Сосредоточившись на этой единственной, уже абсурдной мысли, я бросилась к вторженцу. Он расхохотался с толикой безумия. Ненависть. Всё, что я испытывала, так это только ненависть. Мне стало плевать, что за кошмар ему довелось пережить, что привело к такой жизни. Всплеск адреналина сделал меня даже чуть быстрее нормального здорового человека. Оказавшись рядом, я с силой ударила подростка в висок прикладом, не веря в свои стрелковые навыки. Удар оказался на редкость удачным. Мальчишка рухнул прямо в собственное пламя и неожиданно взвыл от боли и ужаса. Значит, ему может навредить его же собственная причуда? Я ударила снова, не давая ему сориентироваться. И снова. И снова. А потом меня схватили за руки и потащили назад. Готовая отдать свою жизнь подороже, я извивалась всем телом, пытаясь завалить второго нападающего в огонь, пока сзади не раздалось напряжённое шипение: - Мелкая, утихомирься! - Старший братец? – его не могло быть здесь. Но он был. От облегчения силы мгновенно покинули меня, я обмякла, повиснув в его хватке. Неожиданный спаситель потащил меня прочь, но в дверном проёме я будто вновь включилась. Мама! Схватившись за косяк, я бешено оглядывалась, пытаясь разглядеть в бушующем пламени знакомый силуэт, но безуспешно. Никого, кроме неподвижно лежащего на полу вторженца, пожираемого своей же причудой. И ничего, кроме рёва огня. Несколькими сильными рывками заставив меня разжать обожжённые пальцы, старший вытащил меня из дома с пугающей лёгкостью. Потом выпустил и надсадно закашлялся, попутно скидывая горящую одежду, выругался сквозь зубы, выхватил из-за пояса нож и резко обрезал мои волосы, замотал обожжённой рукой. - Ты! – его голос был хриплым и всё же братец почти кричал, - Ты же беспомощна, зачем ты вообще полезла в драку? Зачем ты вообще его спровоцировала? Я замедленно перевела взгляд с догорающего клока собственный волос на парня перед собой. Почему это звучит так, будто он обвиняет в произошедшем меня? Даже если это я была тем, кто бил, когда он вошёл… Наш дом горел. Мои родители были мертвы. Старший знал, что к нам просто вломились. Стремясь как-то абстрагироваться от произошедшего, я стремительно переключилась на анализ его поведения. - Знаешь, К̛̤̻ͯ̓͘а̵̨͔̰̇̆й̶͉̇́͡ͅш̿͛҉̡̩̘и͇̻ͩͪ͘͜, этот урод убил маму. Просто поджёг её. А потом ещё раз, когда я уже почти добежала, чтобы её потушить. Некоторые люди просто заслуживают смерти, не считаешь? – я говорила на эмоциях, о чём потом не раз пожалела после, но испытанное рвалось наружу, заставляя вспомнить о ещё одной жизни, которую у меня отняли сходным образом, задевая так и не зажившую рану, делая её глубже. Его лицо как-то болезненно исказилось, будто ухмылка и гримаса боли смешались воедино. - Значит, ты тоже считаешь, что одарённых нужно уничтожать? - При чём тут одарённые? Даже если он пережил настоящий ад, мне плевать. Он наслаждался этим. Любой, кто покусился на мою семью - покойник. Понял, братец? И мне плевать, есть ли у тебя и Й̷ͦ͏̮̪о̨̭̜̊͝й͟҉̞ч̡̢͔ͣ̓и̸̡͉̎͊ силы. Это не имеет значения. А потом то, как этот ребёнок сгорал в огне снилось мне почти так же часто, как и смерть мамы. Списывая всё на аффект, я всё ещё не могла поверить, что просто убила человека. Впрочем, едва ли я бы осталась жива в ином случае. После случившегося я осталась у братьев, которые в беспорядках тоже успели осиротеть. Два болезненных почти подростка и один молодой парень, едва вышедший из подросткового возраста, посреди хаоса гражданской войны. Казалось, мы были обречены. Старшему стоило бы бросить хотя бы не кровную обузу. Тем более, что он меня недолюбливал. Но, когда ему об этом было сказано напрямую, я получила в лоб и от неожиданности растеряла все аргументы. В какой момент этот мальчишка успел повзрослеть так сильно? На самом деле втроём было немного проще. Даже несмотря на то, что после инцидента моё здоровье вновь серьёзно ухудшилось, так что большую часть дня я проводила в постели, мы всё ещё могли разговаривать и держаться друг за друга посреди разверзшегося ада. Как единственный взрослый человек, я старалась дать ребятам эмоциональную отдушину. С младшим в этом плане было проще, хоть он теперь и отводил взгляд, больше не в силах смотреть мне в лицо. Пожар оставил ожоги, но меня это не слишком заботило. В первой жизни на мне было множество шрамов пострашнее, пусть и не на лице. Старший делал всё, чтобы мы не выходили на улицу, предпочитая рисковать в одиночку. Конечно, я бы предпочла составить ему компанию. Сам ведь совсем ещё мальчишка, сколького же он насмотрелся? Но в своём текущем состоянии я была бесполезна чуть менее, чем полностью. Эта беспомощность вновь заставила сесть за комикс к вящей радости младшенького. К тому же в сети нашлись желающие делать небольшие пожертвования автору, помогающие нам держаться на плаву. Да и вся наша куцая семья как-то слегка забывалась вечером, когда я в лицах рассказывала содержание грядущего выпуска и принимала правки. Казалось, всё закончилось. Прошло несколько лет. Беспорядки слегка утихли, постепенно начала восстанавливаться инфраструктура. Старший брат перестал быть таким напряжённым, снова начал улыбаться и иногда подшучивать на тему грядущей свадьбы и племянников, явно пародируя родителей и нарочно смущая младшего. А потом всё рухнуло. Мой организм неожиданно сдался, будто исчерпав слишком маленький резерв. - Ему не нужно это видеть. И тебе тоже, - пытаться вразумить Й̷ͦ͏̮̪о̨̭̜̊͝й͟҉̞ч̡̢͔ͣ̓и̸̡͉̎͊ было бесполезно, так что пришлось переключиться на К̛̤̻ͯ̓͘а̵̨͔̰̇̆й̶͉̇́͡ͅш̿͛҉̡̩̘и͇̻ͩͪ͘͜, - Ну же, у нас одна болезнь, никому из вас не нужно потом представлять такое будущее. У младшего брата ведь более лёгкий случай. Старший смотрит прямо и мрачно, морщится, будто не в силах поверить, что говорит это и выталкивает через силу: - Подожди немного. Я почти нашёл то, что сможет помочь тебе. Мне остаётся лишь вздохнуть и покачать головой. Все мы знаем, что лекарства нет, а о терапии в текущей ситуации и мечтать не приходится. Впрочем, мне так и не довелось узнать, что придумал брат. Потому что, заснув той ночью, я проснулась уже не Мией Сайто, а Румией Мори.