Доверься мне

Детский разум не в силах вместить в общей сложности почти полсотни лет порой не самой весёлой жизни. В прошлый раз память вернулась, когда Мие было пять, когда она в первый раз едва не умерла. Приступы бывали и до этого, но таких сильных - никогда. Ничего удивительного, что я пробудилась именно в тот момент. Но Румия Мори была здоровым, счастливым ребёнком. С семьями мне несказанно везло во всех перерождениях: тёплые, понимающие отношения были абсолютной нормой. Тем более странным было понять, что мне сейчас почти исполнилось три, мы с мамой стоим на пороге детского сада, а это крохотное тельце горько рыдало буквально мгновение назад. Если честно, осознав, что я больше никогда не увижу названных братьев, так же, как и возлюбленную, я едва не расплакалась ещё горше. Но в следующий момент поняла: возможно, моя смерть позволила им выжить, распределяя столь ценные ресурсы на двоих, а не на троих, один из которых не мог даже толком встать с кровати. Простите, ребята. Я знаю, что это стало ударом. Возможно, даже для обоих. Вы ведь были совсем ещё детьми в сравнении со мной. Будучи самой старшей в нашей маленькой компании, я должна была присматривать за вами. Мне жаль, что тогда единственное, что я могла делать - это разговаривать. Никогда не чувствовала себя такой беспомощной и надеюсь никогда не ощутить снова. - Руми, малышка? - встревоженный голос матери, Шейны Мори, выдернул меня в настоящее и вызвал ворох разноцветных воспоминаний. Эта блистательно прекрасная миниатюрная женщина с золотистыми волосами и фиалковыми глазами обладала способностью по мелочам менять чужую внешность. Черты лица, цвета, длина волос. Во время игры с дочерью, женщина делала ту миниатюрной копией любимых героинь. Правда, игры эти случались не столь часто: неудивительно, что с такими способностями Шейна работала в киноиндустрии и имела весьма напряжённый график. Самое интересное, что изменения внешности были перманентными (требовалось не поддерживать их, а менять всё обратно) и фиксировались в ДНК, судя по рассказам матери о том, как её клиентка, которой слишком уж полюбились изменённые голубые веснушки, получила ребёнка с такими же. Румия же обзавелась градиентом на волосах из ярко-рыжего в ярко-розовый тоже благодаря матери. Я, плотно сжала губы, без лишних церемоний вытерла лицо рукавом, почти привычно мысленно напевая, как мантру, песню из самой первой своей жизни, с которой познакомилась ещё в далёкие годы своего первого детства. «Я вижу, как закат стёкла оконные плавит, день прожит, а ночь оставит тени снов в углах, мне не вернуть назад серую птицу печали, всё в прошлом, так быстро тают замки в облаках» *. Сколько себя помню, я всегда отпускала прошлое под эту песню. Даже когда меня с этим прошлым разделяли просто годы, а не целая жизнь. Сосредоточившись не на словах, а на том, что смотрю на самые светлые воспоминания как сторонний наблюдатель, я медленно отдаляла их от себя, оставляя лишь ощущение тепла в груди. Может, способ и не самый верный, но под рукой как-то не нашлось руководства действий для перерожденцев, так что приходилось импровизировать. Стоило закончиться песне, у меня получилось сосредоточиться на реальности достаточно, чтобы мягко улыбнуться взволнованной женщине и взяться за её руку. - Пойдём, мам? Шейна, конечно, растерялась от подобных скачков эмоций, но, видимо, сочла, что ребёнок так реагирует на стресс. - Я знаю, что ты хотела бы провести этот день со мной, милая, но маме нужно на работу. Я тоже скучаю без тебя, - мама говорила нежно, без спешки, несмотря на то, что мы очевидно опаздывали на первый день в детском саду. - Знаю. Всё хорошо. Просто давай все вместе поедем куда-нибудь потом, - память Румии подсказывала, что эта семья редко проводила время вместе. Ребёнок в основном был с отцом, Кэзуо Мори, обладателем весьма полезной причуды проматывания времени для неживых объектов. Говорят, раньше он сотрудничал со строительными компаниями. Честно, как взрослый человек, я не понимала, как Шейна вообще изначально ухитрилась познакомиться с этим грубоватым неуклюжим громилой, очевидно живущим в каком-то совершенно другом мире. Но понимала, почему они решили быть вдвоём. Отец оказался из тех людей, внешность которых чертовски обманчива. Чуткий и понимающий, этот мужчина обожал своих жену и дочь. Откровенно говоря, от того, кто обычно в общении с людьми матерится через слово, не ожидаешь, что именно он будет сидеть дома с маленькой дочкой и с удовольствием возиться с ней, решая разногласия разговорами, а не наказаниями или угрозами. Я чувствовала невольную гордость за эту разномастную, но такую гармоничную пару. Неудивительно, что Руми была любознательным, активным и бесстрашным ребёнком. Только очень скучала по маме. Та, зная это, старалась выкроить для семьи всё возможное время. Сегодня, к примеру, зная, насколько этот день важен для дочери, отпросилась, чтобы отвести её лично, пока «папа готовил сюрприз на вечер». Почти нереалистично идеально. Как подсказывал мой опыт, если везло в чём-то одном, то где-то в другом месте должна ждать полная засада. Первый день в саду выдался довольно суетным. Многие дети, впервые оказавшиеся вдали от родителей и в окружении себе подобных, начинали плакать. Что запускало цепную реакцию. Воспитатели не справлялись потому, что новеньких было ну очень много. И, о боже, даже спустя столько лет какого-то малыша утешали фразой «не плачь, ты же мальчик». Я спокойно на это смотреть не могла и вклинилась, встав рядом и в упор уставившись на воспитательницу. Та тут же вовлекла меня в процесс - Вот, видишь, девочка подошла. Младше тебя и то не плачет. Как не стыдно? Ребёнок своими слезами едва не давился, пытаясь прекратить. Боже. Стремясь спровадить взрослую, прижимаюсь плечом к плечу пацана и глажу его по спине, выразительно глядя мол «сама разберусь». Мальчик как-то притихает, а девушка срывается к ещё одному страдальцу. Я же шепчу - Нечего тут стыдиться. Тебе грустно? Его взгляд полон подозрения, но подопечный выдавливает из себя «страшно» и вновь начинает хныкать. - Почему? - А вдруг мама меня не заберёт? - Нас же сюда отводят, пока родители на работе, чтобы мы вместе играли. Почему тебя вдруг могут не забрать? - Мама говорила, если я буду плохо себя вести, придёт злая тётя и заберёт меня. А я с утра плохо себя вёл! – и мальчик снова плачет, а я просто помогаю ему осознать эту эмоцию и прожить её. Конечно, воспитательница от моей подрывной деятельности не в восторге, ведь с десяток ревущих малышей – то ещё удовольствие. Другие едва успокоенные ею дети тоже начинают рыдать, ведь эмоции-то никуда не делись. В лучшем случае лишь переключился фокус внимания. Это был чертовски длинные день. И выматывающий. Тихого часа я ждала просто как манны небесной. Зато все одногруппники были поставлены лицом к лицу со своими проблемами, смогли их назвать и нормально переварить. А значит завтра будет проще. Завтра можно будет отдохнуть. Мне же оставалось только недобрым словом поминать чёртов случай, который закинул моё взрослое сознание в этот бардак. Спасибо хоть младенцем не очнулась. Я бы точно чокнулась опять целыми днями лежать в кровати, втыкать в стену, только ещё и мысли свои не быть в состоянии выразить.