Анка

      По серпантину** один за другим ехали автобусы. Дорога за несколько витков до въезда в посёлок стала заметно ровнее, учитывая то, что всего минут пятнадцать назад автобусы ежесекундно подпрыгивали, встречая очередной камень.       — Итак, третий взвод. — с первого сидения неспешно поднялся высокий мужчина в белой «матросской» футболке с синими полосками. — Запомните, я всегда должен знать, где вы находитесь. Уходите куда-то из моего поля зрения — предупреждайте! Это понятно?       Изо всех уголков салона донеслось полусонное «так точно, товарищ офицер-воспитатель».       — Отлично. Дальше. В грот мы пойдём завтра утром всем взводом. И отведи Господь, чтобы кто-то из вас, — офицер устремил взгляд серо-зеленых глаз в самый конец автобуса, на сиденье у окна. — решит пойти туда в одиночку. Меня хорошо слышно, Анка?       — Да, отлично! — крикнула девчонка с места у окна, пальцами прочёсывая короткие волосы. На самом деле её звали Аней, однако мало кто действительно звал её этим именем. Для тех, кто был с ней знаком, она была Нюшей или Анкой, а незнакомцы часто путали Аню с парнем. Девушка была довольно худощавой, с вытянутым овальным лицом и заострённым подбородком. Бёдра и грудь почти не выделялись, а в широкой кадетской форме не были видны и вовсе.       Командир взвода вещал ещё что-то, однако она уже не слушала, снова сконцентрировавшись на запоминании дороги. За окном сплошным полотном тянулись кустики и неровные бетонные блоки, больше похожие на зубья шахматной туры. Один поворот, второй, третий… Аня сбилась со счёта, а от мелькания пёстрых пятнышек заболела голова. Она закрыла глаза, пытаясь расслабиться, и пожалела о том, что наушники остались в походном рюкзаке, который спокойно лежал в багажнике. Минут пять тяжёлого рока в наушниках явно пошли бы ей на пользу.       — Эй, Шурик! — весело позвал водитель — громоздкий мужчина с темными густыми усами. — Маякни своим Колумбам, чтоб шмотки собирали, ещё минут десять — и будем на месте.       Офицер-воспитатель недовольно скривил лицо и поправил:       — Александр. — повернул голову к подопечным. — Всё слышали? Исполнять!       Кадеты оживились и салон сразу наполнился шуршанием пакетов, звуками закрывающихся молний и фразами из ряда «подвинься, придурок, ты сидишь на моих наушниках». Первым поднялся Рома, тощий и высокий, выделяющийся среди однокурсников длинными кудрявыми волосами. Автобус резко затормозил, Рому инерцией выбросило вперёд. Сиденье больно врезалось в подреберье, вышибая воздух из лёгких.       — Зараза! — прохрипел он, разгибаясь. Его сосед, сын командира, пырснул, забрасывая рюкзак на плечо. Александр дал команду выходить и все присутствующие тут же подорвались с мест. Как бы офицер-воспитатель не старался минимизировать давку, этого было не миновать даже при том, что в салоне всего было человек пятнадцать-шестнадцать. Александр, вышедший последним, принялся пересчитывать галдящих ребят.       — Два, четыре, шесть, восемь… Господи, почему вас так дохрена?! — мужчина то и дело зарывался пальцами в белые волосы. А ведь это была только половина взвода!       — ТРЕТИЙ ВЗВОД! — громко рявкнула Аня. Затихли все: и те, кто ехал в первом автобусе, и те, кто во втором. Офицер-воспитатель и старшина, сопровождающий вторую половину взвода, молча переглянулись. Аня, довольная результатом, улыбнулась одним уголком губ и сложила руки на груди.       — Пятнадцать… Ровно пятнадцать, Степаныч! — крикнул Александр старшине. Взвод, выстроившись по парам, как в детском саду, направился к пляжу.       Ребята, скинувшие обувь, морщили лица, раз за разом наступая на острый камень. Они остановились недалеко от небольшой ярко-жёлтой палатки, внутри которой сидело трое мужчин. Неподалёку, совсем близко к берегу стояло несколько катеров. Табличка у палатки гласила: «Экскурсии по гротам». Командир вместе со старшиной отошли к экскурсоводам, оставив Аню за старшую. Из самого конца строя к вице-сержантке подошёл, поправляя чехол с гитарой на спине, Лёшка, главный инициатор всех приключений компании.       — У тебя есть настроение слушать товарища командира? — с ехидной улыбкой спросил он, поправляя отросшие рыжие волосы. — Если нет, то предлагаю устроить небольшую прогулку под луной, что скажешь?       — Слишком интимную обстановку с девушкой планируешь, как для гея, — пошутила Аня. Лёшка ничуть не смутился. Про свою ориентацию он и сам часто шутил и в принципе считал, что идти по жизни нужно с юмором.       — Правила устанавливаются не просто так, — в разговор вмешался Дима, сын командира взвода. Он был очень похожим на отца: светловолосый, подтянутый, со светло-серыми глазами. Аристократично-бледной кожей парень очень сильно контрастировал с основной массой взвода: смуглой и темноволосой.       — Да ладно, Дим, не будь таким занудой, — Лёшка хлопнул приятеля по спине. Тот сложил руки на груди, показывая, что в этой авантюре участвовать не собирается. Из палатки вышел Александр в компании старшины Степаныча и ещё одного незнакомого для ребят мужчины, которого девушка мигом записала в кавказцы. Ни одного живого кавказца она не встречала, но почему-то ей казалось, что они выглядят именно так: смуглые и полноватые, с чуть выпирающим животом, темными, стриженными под ёжик волосами и забритой щетиной, заходящей на шею.       — Танцуйте, братцы-кролики, — офицер-воспитатель хлопнул в ладоши, привлекая внимание молодёжи. — Мы не только по горам полазаем, но и интересные истории послушаем!       Экскурсовод-кавказец представился Игорем и попросил обращаться к нему на «ты», по-дружески. Он жестом пригласил кадетов в катер. Этот катер, к слову, не был похож на обычные, которые мы привыкли видеть на пляже. Он был значительно больше, имел в себе небольшую капитанскую каюту, а остальная часть палубы делилась ещё на три: нос, корма и центральная часть. Отличались они лишь тем, что навес имела только центральная, в которой, кстати, находилось подобие продолговатого столика и лавы по обеим его сторонам.       Когда кадеты с сопровождающими забрались вовнутрь, Игорь, прилагая титанические усилия, толкнул катер с кормы. Неуклюже запрыгнув на палубу, поспешил в капитанскую каюту.       Вода шумела, недовольная тем, что её идеальную гладь разрушили. Кораблик, как его прозвали между собой выпускники, острым металлическим носом резко разрезал невысокие морские волны, заставляя брызги лететь в сторону бортов и иногда попадать на юных пассажиров. Солнце быстро нагрело металлическую поверхность, стало невыносимо душно. Даже прохладные брызги не спасали от духоты. Даже закадычные друзья старались держаться подальше друг от друга, чтобы не чувствовать на себе чужое дыхание. Единственными, кто нарушал негласный запрет, были Аня и Лёшка, сидящие довольно близко друг к другу.       — Смотри! — девушка ткнула друга в бок и указала пальцем в сторону горы. Даже с такого расстояния можно было рассмотреть импровизированные ступеньки, ведущие от подножия горы тропке, которая, в свою очередь, вела к гроту, перед входом в которую было что-то вроде площадки. — Видишь?       Лёшка прикрыл глаза ладонью и ответил:       — Нет.       Аня вздохнула. Лёшка, на самом деле, был прекрасным другом и человеком в целом, однако порой был невыносим.       — А если серьёзно, то я не уверен, что это именно тот грот, который нам хотят показать. В конце концов, вдруг мы вообще плывём к противоположной скале?       — Во-первых, мы поворачиваем именно в эту сторону. Во-вторых, останавливаемся мы именно на этом пляже, потому что дальше — скалы. В-третьих, это единственный грот, тропа к которому более-менее подготовлена к визитам туристов. — она победно улыбнулась. Как и ожидалось, контраргументов у Лёшки не нашлось. Парень, видимо, на это обиделся, поэтому остаток пути друзья провели молча. Лёшка разглядывал пейзажи вокруг, а Аня, поджав к себе ноги, уткнулась подбородком в колени и стала вспоминать причины не убивать Лёшку ближайшее время.       Он помог ей сбежать от отца-пьяницы и матери, которая исполняла все его приказы из-за страха быть избитой. Такой же, как старшая дочь, Аня, постоянно закрывающая собой младших сестёр. В её памяти этот день до сих пор хранился яркой живой фотографией. Как в квартиру зашёл старый друг отца, как тот жаловался гостю на Анину непокорность. Как её будущий офицер-воспитатель предложил другу сдать непослушную в военный интернат, а после отвёл в сторону и пообещал, что ничего плохого с ней не случится и он хочет помочь. Как Лёшкины родители просили Александра не привлекать внимание органов опеки и предложили забрать девочку к себе.       Ещё Лёшка постоянно защищал её. Когда она, забитая во всех смыслах этого слова, пришла в училище, особо буйные пытались как-то поиздеваться над ней, однако тут же рядом оказывался Лёша, грозя поговорить «по-мужски» с тем, кто осмелится обидеть его подругу. Вскоре со взводом она подружилась, а после исключения вице-сержанта все ребята единогласно выбрали Аню на его должность. Что она обожала в друге больше всего, так это его влечение к парням. Зная это, Аня могла спокойно ему доверять. Даже спать при нём было не страшно: изнасилование, по крайней мере, ей не грозило.       Катер пристал к берегу, всех инерцией немного бросило вперёд. Кто-то, судя по ругательствам, кажется, ударился челюстью.       — Просыпаемся, братцы-кролики, мы приехали! — весело крикнул Александр, прекрасно зная, что никто и не спал. Дима и Рома играли то ли в шашки, то ли в шахматы, Аня с Лёшкой увлеченно о чем-то разговаривали, кто-то жевал приготовленный мамой бутерброд. Кадеты понемногу высыпали из катера.       — Лёшка, чтоб тебя! — вдруг спохватился Аня. — Мы забыли Изабель!       — Вы что, — поинтересовался Андрей, которого остальные причисляли к «немного туповатым». — Вино с собой притащили?!       — Вино? — офицер-воспитатель обвёл строгим взглядом всех присутствующих. Поёжился даже Игорь.       — Вино называется «Изабелла», а забыли мы Изабель. — Аня в два прыжка снова оказалась в кораблике и подобрала чехол с гитарой. Счастливый владелец любовно прижал себе инструмент.       — То есть, Изабель — это гитара Рыжика? — спросил Андрей.       — Ну да, — она пожала плечами.       Принялись раскладывать палатки. Их было немного, пришлось разбиваться на группки по четыре человека. Благо, палатки это позволяли. Когда решалось, кто будет с кем жить ближайшие несколько ночей, Лёшка с Аней тут же притащили к своей палатке Рому с Димой. Взвод, суетясь, готовил ночлег. Отовсюду слышалось шуршание брезента, расстёгивает молний и крики «бить нужно по кольям, а не мне по костям!». Игорь с Александром отошли подальше.       Последний ловко вжикнул зажигалкой с колёсиком и поджёг сигарету, молясь, чтобы ветер её не задул. Игорь шутя пожурил командира за столь пагубную привычку, хоть и у самого из кармана шорт торчала тёмно-синяя пачка «Ротманса». Мужчина многозначительно осмотрел суетящихся ребят.       — Дрессированные они у Вас. У Александра презрительно дрогнула верхняя губа. Он, крепче сжав в зубах сигарету, шумно затянулся и выдохнул кольцо плотного дыма.       — Дрессируют собак. — сухо ответил он. — А у них ни хвоста, ни шерсти.       — Однако я бы на Вашем месте держал их в ежовых рукавицах. Особенно вон того черноволосого, который с рыжим постоянно крутится. Слишком уж откровенно они обжимаются, я это ещё в дороге заметил. Да и выглядит как-то странно. Ей-богу, педик какой-то!       Командир взвода подавился воздухом, рассмеявшись.       — Товарищ майор?       — Кто, говоришь, на педика похож? — Александр белозубо улыбнулся. — Черноволосый?       Игорь утвердительно кивнул, а командир взвода снова рассмеялся.       — Чтоб ты знал, Игорь, — Александр всё ещё немного трясся от беззвучногг смеха. — Этого черноволосого почти восемнадцать лет Анкой зовут.       — Аней?! Серьёзно? Вы взяли в кадетское училище девчонку?! — сексистскому возмущению экскурсовода, кажется, не было предела. Майор струсил пепел с сигареты.       — Твоё сексистское «фи» тут никого не интересует. — сбросил огонёк*** и небрежно бросил окурок в пакет. Решив, что пора проведать подопечных, напоследок бросил через плечо. — С таким узким мышлением к ней вообще лучше не подходить.