Анка

      Малиновый диск солнца, окрашивая воду и облака кровавым цветом, почти нырнул за линию горизонта. Ветер медленно тянул пушистых розово-красных барашков по небу. Море, чуть шипя, билось о прибрежные камни. Медленно наступал вечер, и ребята, сидящие на уже остывшем песке, решали, как приготовить ужин. Кто-то предлагал сварить кашу, кто-то хотел суп, а Рома, осмелившись, предложил наловить рыбы и по-быстрому сварганить уху.       — Ну, иди лови! — хмыкнул Лёшка. Рома, оценив все шансы остаться голодным и простуженным, от затеи быстро отказался. Ещё немного, и спор перерос бы в настоящий конфликт (а там недалеко и до драки, зная вспыльчивость третьего взвода), Аня приняла решение вмешаться.       — Я бы на вашем месте не стала наедаться на ночь. Потом не сможете заснуть. — ей пришлось вспомнить уроки биологии. — Да и печка у нас маленькая, на тридцать человек не приготовим всё равно.       — Если ты не заметила, куколка, — Игорь высокомерно закатил глаза, сложив руки на груди. — то печки у нас нет вообще, а…       Аня саркастично перебила:       — Во-первых, куколок будете искать в магазинах игрушек. — она вытащила из рюкзака небольшой черный мешочек на молнии. — А во-вторых, печки нет только у Вас. — она намеренно выделила последнее слово. Девушка вытащила из чехла алюминиевую кастрюльку. Посудина была графитового цвета и помещалось в ней примерно пол-литра. С одной стороны прямо в гладкой матовой поверхности была вытеснена шкала объёма в миллилитрах, с другой — такая же, только в унциях. Внутри торохтела, ударяясь о стенки, печка для сухого горючего, которую хозяйка положила туда, чтобы сэкономить место в рюкзаке. Неаккуратно разровняв песок кроссовком, зафиксировала на нём печку и снова принялась рыться в рюкзаке.       — Держи, — Аня бесцеремонно ткнула в руки мимо проходящего Андрея пакетик со спиртовыми таблетками. Игорь величаво подошёл к вице-сержантке и присел на корточки как раз в тот момент, когда она доставала спичку из коробка.       — Давай лучше я, — экскурсовод мягко положил свою ладонь на Анины руки. Его голос был ласковым, будто мужчина говорил с ребёнком, который ничего не знает и не понимает, и ну никак не вязался с натянутой улыбкой. Серые, цвета хорошей стали, глаза Ани начинали метать молнии. Девушка нервно дёрнулась, мол, я сама. Вытащила спичку и щёлкнула ногтем по серной части. Та мгновенно вспыхнула. Взвод удивлённо раскрыл рты на фокусы начальницы, которая, как ни в чем не бывало, подожгла топливо, брошенное засуетившимся Андреем. Аня обвела всех присутствующих взглядом.       — Чего застыли?       — А что нам делать? — угрюмо отозвался Дима. — Печь ты уже разожгла.       — Моей печи хватит разве что на приготовление чая. Нужен жаровой костёр.       Дима, Рома и Лёшка тут же поднялись. Их примеру последовали ещё несколько ребят вместе которыми поднялся и Игорь.       — Отдохни, — произнёс последний. — Разжигать костёр — не женское дело.       Из серых Аниных глаз в Игоря будто метнулись несколько тысяч иголок. Атмосфера в компании стала напряжённее. Третий взвод не был эталоном сплочённости коллектива, однако сексизма здесь никто не терпел. Александром овладел испанский стыд за экскурсовода. Он ведь предупреждал!.. Аня, как ни странно, молчала, сверля мужчину взглядом. Кулаки непроизвольно сжались до белых костяшек.       — Как скажете. — тому, как быстро Аня надела на себя маску невозмутимости, могла бы позавидовать сама Ирма Витовская. — Тащите хворост и поленья, а я подготовлю кострище. — Молча развернулась и направилась в сторону воды, искать крупные камни.       Рома, вооружившись секатором, потащил друзей вдоль горы, попутно ища глазами хоть какой-нибудь сучок.       — Мутный какой-то этот Игорь, вам не кажется? — Дима задумчиво почесал стриженный ёжиком затылок. — И на Аньку так странно смотрит…       — Мне он тоже не нравится, — согласился Лёшка. — Аня, думаю, тоже не в восторге. Видели, как она на него смотрела?       Рома поёжился, вспоминая колючий взгляд подруги:       — Мне вообще тогда показалось, что ещё одно его слово — и Аня прокусит ему глотку.       Дальше шли молча и каждый мысленно надеялся на то, что сам Игорь был где-то далеко и не слышал, как парни перемывают ему кости. Он, к счастью, рвал сухую траву вне их поля зрения, поэтому ни слышать, ни видеть их не мог. К палаткам вернулись так же без разговоров, только Дима изредка шипел что-то нецензурное, неуклюже спотыкаясь об очередной камень. После их возвращения в лагерь не произошло ничего интересного: разожгли костёр, выпили чаю с галетным печеньем, назначили дежурства. После перепалки Ани и Игоря не осталось ресурса даже на песни под гитару. Первая так и вовсе ушла в палатку с алюминиевой кружкой дымящегося чёрного чая. Разговаривать не хотелось даже с Лёшкой. Клонило в сон. Сам Лёшка тоже не стал ж задерживаться, только попросил Диму разбудить его, когда придёт его очередь дежурить. Парень нырнул в палатку. Какое-то время пытался заснуть, но вскоре отбросил эту затею: предвкушение ночных приключений заставляло мозг работать в несколько раз интенсивнее.       Аня неспокойно ворочалась, изредка что-то мычала, один раз даже напугала Лёшку, резко повернувшись и махнув ногой. Это стало последней каплей.       — Ань, вставай! — для того, чтобы подруга наверняка проснулась, Лёшка забрал из-под её головы рюкзак, служивший подушкой.       — Лёш, иди нахер! — голова болела, под веки будто бы насыпали песок. Аня потянулась, медленно растягивая затёкшие мышцы. Где-то в районе позвоночника громко хрустнуло. В палатку просунулась кудрявая голова Ромы.       — Мы идём на дежурство. Ты не передумал?       Лёшка отрицательно мотнул головой. Он что, зря подвергался смертельному риску, будя Аню? Та угрюмо молчала, уткнувшись лбом в поджатые колени. Спутанные мысли роились в голове, мешая здравому рассудку. Чувство тревоги не покидало. Видимой опасности не было, рядом был Лёшка, да и отец Димы тоже не спал, однако неприятное ощущение того, что может случиться что-то плохое, изнутри прилипло к грудной клетке. Что же ей снилось?.. Аня напрягла память, но чёткий ответ уплывал вглубь сознания. Перед глазами всплывали только отдельные о́бразы: побледневший от испуга Дима, её собственная рука, пытающаяся схватить что-то, перманентное чувство тревоги, ощущение того, что вот-вот случится нечто плохое, ужасное. Лёшка вырвал её из раздумий:       — Всё нормально?       Она кивнула.       — Просто дурной сон.       С улицы донеслись чьи-то голоса. Лёшка прислушался, опасаясь того, что офицер-воспитатель ещё не уснул. Облегчённо выдохнул: это всего лишь Дима недовольно шипел на Рому. Видимо, неуклюжий Ромашка случайно наступил ему на белый кроссовок. Лёшка поднялся на ноги.       — Идёшь? — спросил он, услужливо подавая руку.       — А? Угу.       Они вышли, стараясь быть как можно тише.       — Мужики, прикройте нас по-братски, — взмолился Лёшка, обращаясь к сидящим у костра Диме и Роме. — Скажите, что мы в туалет пошли. Ну, или единорогов ловим. Ну пожалуйста!       Дима фыркнул и закатил глаза. Однако согласился прикрыть, если вдруг что, а Рома даже пообещал придумать что-то более убедительное, чем ловля единорогов.       Ночь была на удивление тихой и прохладной. Ветер почти незаметно трепал волосы ребят, подталкивал к берегу крошечные волны. Аня с Лёшкой шли медленно и без разговоров. Даже старались как-то заметать следы, чтобы уж точно никто не догадался, что они ослушались. До тропы Голицына шли минут сорок. Пару раз пришлось даже рисковать целостностью черепной коробки: нужно было идти по ничтожно маленькому каменному выступу.       Тропа представляла собой широкую неаккуратно выдолбленную каменную лестницу с толстым бортиком. Ступени плавно поднимались вверх, образуя что-то наподобие винтовой лестницы. Идти первой решилась Аня. Липкое чувство тревоги полностью не исчезло, лишь забралось куда-то вглубь сознания. Теперь совладать с собой было куда легче. Она смело зашагала вперёд, чувствуя, как под пальцами мелкие кристаллы колют подушечки пальцев. Лёшка, вынырнув из своих мыслей, быстро нагнал подругу.       Они стояли у входа в грот. Ни Лёшка, ни Аня не решались зайти, будто чего-то боялись. Первый вытащил из кармана небольшой фонарик. Щёлкнула кнопка. Аня вздрогнула.       — Идём? Или струсила? — Лёшка лукаво поднял брови. Манипулирует, гад! Чертов реверсивный психолог*! Аня гордо вскинула подбородок, понимая, что всё же ведётся на манипуляцию друга. Уверенно вошла в грот, с ужасом понимая, что эта уверенность угасает с каждым шагом. Сзади зашуршали Лёшкины шаги, пятнышко света от его фонарика скользнуло по голени. Глаза привыкли к темноте, поэтому оба принялись разглядывать помещение.       Невысокие стены, массивный каменный потолок. Впереди арка из ракушечника почти в человеческий рост, слева и справа от нее — ниши поменьше, словно бойницы** в старинных за́мках. Низкие, отделанные арками, штук по семь в ряду и по четыре — в высоту. Неглубокие, в них едва помещался современный смартфон. Аня из любопытства коснулась задней стенки одной из ниш. Ракушечник был холодный, в каких-то местах даже казался мокрым. Только сейчас Аня обратила внимание на то, что в гроте пахло сыростью.       Перецепилась через какой-то булыжник и машинально схватилась за перегородку меж нишами. Пальцы наткнулись на что-то объемное и немного колючее, никак не похожее на камень. Девушка хаотично пошарила рукой по нише, пока не нащупала то, что искала.       — Лёшка, иди сюда! — произнесла она. «Сюда!.. Сюда!.. Сюда!..» — вторила ей акустика. Лёшка развернул к ней корпусом. Лучик от фонарика на миг ослепил девочку. Она машинально прикрыла глаза ладонью. На её лицо упала фигурная тень. Лёшка подошёл ближе.       — Что это?       — Какой-то кулон, судя по всему, — Аня с видом опытного ювелира вертела в руках безделушку. Подвеска выглядела как сплетённые между собой буквы «А» и «С». Она сунула украшение в карман, решив рассмотреть его позже. Откуда-то со стороны арки послышалась возня. Лёшка с Аней переглянулись. На миг обоим показалось, что оттуда слышно чьи-то голоса. Лёшка нервно сглотнул, рефлекторно отступил назад.       — А-Ань… — его голос слегка дрогнул. — Не хочу показаться психом, но…       — Вместо глухой арки проход, которого раньше не было? — спросила Аня. На удивление её голос был невероятно спокойным. Слова эхом прокатились по гроту. Кровь гулко застучала в ушах.       — Ты… тоже?.. — от нервов дыхание у Лёшки сбилось. Он шумно выдохнул. Из арки снова послышались голоса, которые теперь были значительно ближе. Аня даже смогла разобрать слова.       Первый, до жути недовольный мужской голос, спросил: «Ты уверен, что оставил её здесь? На кой хрен ты вообще сюда поперся?!». Второй голос тоже принадлежал парню. Он, скорее всего, был старше первого, так как голос звучал ниже и грубее. Второй ответил: «Если ты такой злой, мог бы и не идти со мной!»       — Лёх, ты думаешь о том же, о чём и я? — Аня повернулась к другу. Не сговариваясь, они одновременно вылетели из грота и пустились по ступенькам. Не вовремя перепрыгнули бортик. Благо, скала под ними была немного массивнее той, по которой они шли сюда. В самом узком месте Лёшка оступился и кубарем слетел вниз.       — Живой? — спросила Аня, спрыгивая. Лететь было недалеко, она с деревьев и повыше падала. Лёшка кивнул, поднимаясь. Они оглянулись назад и снова рванули. Затормозили уже у лагеря. Лёшка согнулся, упёршись ладонями в бёдра. Пытался привести дыхание в норму.       — Так-так-так… — послышалось сзади. Аня обернулась, машинально сжимая кулаки. Игорь удовлетворённо засмеялся. — Кто-то ослушался приказа, не так ли?       Аня смерила Игоря колючим взглядом.       — Мы в туалет ходили, — попытался оправдаться Лёшка.       — Парень и девушка. Ночью. В туалет. Вдвоём. И вернулись запыхавшиеся. Вы действительно думаете, что я настолько тупой и не понимаю, чем вы там занимались? — в полутьме сверкнула его полуулыбка. Ане почему-то стало мерзко. — И если вы не хотите, чтобы об этом узнал ваш командир, то…       — Подобные манипуляции присущи дошкольникам и на нас не подействуют, не старайся. — отпарировала Аня. Она уселась возле костра. Лёшка плюхнулся рядом. Игорь обиженно поджал губу и ушёл в свою палатку. Зашуршала брезентовая «дверь», на улицу выполз Андрей. Парень подбородком прижал к груди пачку брусьев для розжига. Он выпрямился во весь рост и удивительно поднял брови, глядя на Аню и Лёшку. Во-первых, оба выглядели измученными и испуганными (особенно побелевший Лёшка), а во-вторых, до их дежурства оставалось ещё часа два.       — Давай брусья, — Лёшка протянул руку к Андрею. — Мы додежурим до подъёма.       Обрадованный тем, что с него сняли ответственность, Андрей снова нырнул в палатку. Аня устало вздохнула и легла на песок. Закрыла лицо руками, растянула кожу под глазами, помассировала виски́, пытаясь найти логическое объяснение голосам из арки в гроте. Во-первых, какого чёрта там был проход? Аня могла поклясться, что когда они вошли в грот, за аркой была чётко видно стену. А потом она просто… исчезла? Но как?! И когда? Чисто теоретически, с той стороны можно выбить стену, но это наверняка не осталось бы незамеченным — там была замечательная акустика. Шаляпин*** же не зря пел именно там… Мысли роились в голове, словно пчёлы в улье. Так, нужно расслабиться.       Аня стащила с себя олимпийку, свернула её в валик и положила под шею. Сделала глубокий вдох, медленно расслабила всё тело. Сначала шею, потом плечи, руки, живот, бёдра, ноги. Наконец удалось уснуть.

***

      Аня стояла босиком, ощущая под собой холодный камень. Половину обзора закрывал щербатый каменный навес. Вдали виднелось море, ласковое утреннее солнце, даже парочка дельфинов, на мгновенье выпрыгнувших из воды. На краю скалы, в полутора метрах от неё стоял какой-то силуэт. Высокий, худой, кажется, со светлыми волосами и пушистыми ресницами. Дима?! Человек сделал шаг назад и потерял равновесие. Зашатавшись вперёд-назад, опасно отклонился назад и в конце концов сорвался. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*⠀*⠀*       Она резко открыла глаза. Третий. Третий раз подряд она видит этот сон. За последние три-четыре месяца всё, что снилось Ане трижды, сбывалось. На душе вдруг стало неспокойно. Она рывком поднялась на ноги, оглянулась. Нашла глазами Диму. Тот стоял у их палатки и в шутку трепал Ромашкины кудри. Взвод подняли рано, поэтому большинство ребят быстро завтракало с недовольными лицами. Аня тряхнула головой, давая себе слово идти сзади строя и стоять как можно ближе к сину командира.       — О, Анка! — Александр лукаво улыбнулся. Неужели Игорь ему рассказал?..       — Как спалось?       — Прекрасно, — Аня натянуто улыбнулась. Кажется, Александра обмануть не удалось.       — Тогда, полагаю, ты не возражаешь, если мы выйдем раньше? Авось и охранников не будет, сэкономим, ага? — он заговорщиски ей подмигнул. Аня кивнула. Голова после пугающего сна всё ещё гудела. Она снова помассировала виски́. К ней подошёл Лёшка.       — Я тебе вот рюкзак собрал. Хотел разбудить, но потом передумал… — он протянул ей джинсовый рюкзак. Он был довольно лёгким, если сравнивать с тем, который Аня привыкла таскать с собой. Она расстегнула молнию, критически оглядывая содержимое. Пол-литровая бутылка воды, дождевик и её главная фишка — походная аптечка. Медикаментов в ней было довольно мало, однако подобраны они были с умом, так что Лёшка (и не только он) шутил о том, что с такой аптечкой Аня и мертвого воскресит. Взгляд зацепился за кармашек с провизией. Тут Лёшка тоже позаботился: бросил пачку печенья и даже упаковку её любимых леденцов с ментолом и кофеином.       — Спасибо, — Аня искренне улыбнулась другу. Александр скомандовал построение. Вице-сержантка машинально схватила Лёшку за запястье и потащила в сторону строя. «Дима, Дима, где Дима?» — загнанной птицей билось в голове.       — Ты чего? — спросил Лёшка. Крепко сжимая его запястье, Аня неосознанно таскала его то к одному концу строя, то к другому. Она уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но тут же осеклась. Что она ему скажет? Что ей приснился плохой сон про Диму? А если Лёшка решит, что она влюбилась? О нет, его подколов на этот счёт она точно не выдержит…       — Пытаюсь встать в конец строя. Я должна видеть всех вас.       — А по-моему, — Лёшка лукаво улыбнулся. — Ты пытаешься встать ближе к Диме.       Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. Только не это! Александр раздражённо фыркнул. Беготня Ани и Лёшки из одного конца строя в другой сбивала с толку и не давала нормально пересчитать головы. Старшина остался в лагере. Неповоротливый Борис Степанович, в придачу страдающий акрофобией****, пообещал приготовить обед. Александр пожал плечами. Он и так планировал оставить кого-то в лагере, чтобы следить за сохранностью вещей.       По дороге к тропе Игорь рассказывал какие-то легенды про грот, тропу и бухты, но Аня не особо его слушала. Во-первых, мысли ещё ещё были в событиях этой ночи, а во-вторых, все эти легенды она прочитала за несколько дней до поездки и в словах Игоря часто находила логические нестыковки с каноном. Значит, его либо недавно приняли на работу, либо… в принципе там не работает и выдаёт себя за кого-то. Аня недоверчиво сощурилась, глядя на экскурсовода. Почему-то она была уверена в том, что офицер-воспитатель знает об их с Лёшкой ночных приключениях.       — Идём за мной по одному. — громко заявил Игорь. Неумело забрался на каменный выступ. Оступился и неуклюже замахал руками, чтобы не упасть. Аня однобоко улыбнулась. Версия с самозванцем отпала сама с собой. Игорь выглядел неуклюже, хотя дорогу знал хорошо. Что ж, пускай живёт. Пока.       За Игорем полез Александр, за ним — вереница коротко стриженных мальчишек в одинаковых белых майках и камуфляжных штанах. Последняя лезла Аня. Руки быстро нащупали знакомые каменные бугорки, за которые можно было схватиться. И почему Игорь не увидел их?       Кадеты восторженно крутили головами, скользя руками по каменному ограждению. Акрофобия наблюдалась у двух-трёх из взвода, однако перспектива слететь с высоты как минимум трёх метров не радовала никого.       — Повезло: охранники ещё не пришли, — констатировал Игорь, вытирая пот со лба. — Вот здесь, кстати, и пел Шаляпин. — он рукой указал на камни, лежащие посередине грота. — Здесь прекрасная акустика. Слышите, какое эхо?       Аня поймала себя на том, что потеряла бдительность. Бегло оглядела взвод. Сердце забилось чаще, когда она не заметила светлой макушки Димы. Дошло, что нужно было оглядывать край площадки перед гротом. Резко повернула голову влево. Дима стоял точно там же, где и был в её сне. Какие-то доли секунды они смотрели друг на друга, а после юноша неосторожно сделал шаг назад. Аня схватила Диму за предплечье, когда тот отчаянно махнул руками в надежде сохранить равновесие. Дима на удивление сохранял довольно спокойное лицо. Только в момент, когда он не почувствовал землю под собой, в его глазах отразилась тень страха. Сейчас же, часто дыша, он смотрел на отца. Ане показалось, что они… общаются? Ну вот смотрят друг на друга и будто бы читают мысли. Взвод затих, поэтому шёпот Андрея был слышен так, как если бы он говорил в полную силу. «Ведьма.» — произнёс он. Она повернулась за секунду до того, как Дима оступился. Как будто знала». На это никто ничего не ответил. Все молчаливо согласились сделать вид, что ничего не произошло.       Кадеты разбрелись по помещению. Кто-то полез на полу-разрушенную сцену, кто-то, впервые увидевший ракушечник, стоял у стены и с глупой улыбкой гладил её кончиками пальцев. Аня с Лёшкой присели у большой арочной ниши. Дима собирался присоединиться к ним, однако отец придержал того за локоть.       — Это она. Точно тебе говорю. — тихо произнес Александр.       — Думаешь? — так же тихо спросил Дима.       — Да. Ты слышал Андрея? Она обернулась за секунду до того, как ты оступился.       — И?       — Я знаю только одного человека, который бы так умел.       — Сын Сбежавшая Ко… — парень осёкся. Их могли услышать. Александр коротко кивнул и подтолкнул сына к друзьям.