Судьба в чужих руках

Просторная темная комната, освещенная светом пламени, прикрытого решеткой. Через незашторенное окно дрожащей дорожкой проникает свет необычайно огромной луны, повисшей в небе за стеклом и с равнодушием рассматривающей помещение. Мальчик, сидящий в болезненно-бледном расплывчатом отсвете на полу, возится с игрушками: солдатики воюют против рейнджеров и, похоже, терпят поражение. Внезапно тишина, прерываемая лишь тихим шепотом ребенка, разрывается невообразимым грохотом, раздается звон разбитого стекла и сразу следом пронзительный женский крик. Мама?.. Ребенок, оставив сражение без своего руководства, поворачивает голову, чтобы краем глаза заметить, как чья-то тень проскальзывает в комнату, ступая на призрачную молочно-белую дорожку. Отсвет огня, вперемешку с лунным свечением, беспощадно бросает светлое пятно на фигуру, высвечивая ее лицо… Лицо? Малыш вглядывается, но не может разобрать его черты. Что-то жуткое находится на этом месте. Кровь, много крови. Вся тень состоит из липкой жидкости, она струится по ней, капает на пол. Глаза останавливаются на противоположном углу комнаты, где в лужах, красным подсвеченных огнем камина, лежат два тела. Кто это? Почему они не двигаются? Время замирает, секунды тянутся из последних сил, медленно сдаваясь в плен темному силуэту, падая и утекая вместе с кровью на его одежде. Лунный свет, будто подстраиваясь под цветовую гамму комнаты, сменяется с белесого на кроваво-красный. Ночь, самая длинная из всех, что он помнит, тянется вечность. Не в силах пошевелиться, ребенок медленно переводит взгляд на еще одно тело, неподвижно лежащее подле него на боку, отвернувшись. Длинные пепельно-черные волосы, завязанные в хвост. Домашняя темно-серая футболка знакома ему слишком хорошо. Сомнений не остается. Неужели и старший брат тоже…? Нет, этого не может быть! Камин шипит, умирая, последние тлеющие угли все же пытаются разгореться вновь, но напрасно. Луну постепенно накрывает гигантская тень, непроницаемым покрывалом укутывая внутри себя огромное светило. Еще мгновение, и кровавое будоражащее лунное свечение исчезает насовсем вместе с окончательно потухшим пламенем камина, предательски оставляя ребенка один на один со зловещим силуэтом, который тоже все еще был здесь. Малыш ощущал на себе его взгляд. Теперь они в полной темноте. Вдвоем. Рядом. Он и кто-то еще. «Саске-е-е…» Мальчик озирается в поисках источника звука, но тьма подступает со всех сторон, затормаживая движения, не давая дышать. «Беги, Саске-е-е…» Он чувствует, как тошнотворный запах крови распространяется вслед за фигурой по комнате, обволакивает, проникает в его легкие. Кровь везде. Теперь она и в нем тоже. Он не видит своих рук, но знает, что они все перепачканы кровью. «Беги от меня-я-я…» Ребенок знает, что кровавое нечто совсем рядом. Оно приближается, оно дышит ему в лицо. Длинные руки слепо тянутся к мальчику, как будто желая утащить его за собой в зловещую пучину тьмы, страха и ужасов. «…Итачи…» Откуда этот голос? Он его уже где-то слышал? Или нет? Непонятно, как он смог открыть рот в этой удушающей липкой тьме, и смог ли вообще. Но, кажется, неведомый зов нашел своего адресата. Чьи-то пальцы касаются его лба. Тепло и любяще. «…Итачи!» Родной запах перекрывает кроваво-тошнотворную вязкость. Тени рассеиваются, кажется, кто-то заново разжег погасший камин, и в нем, как и прежде, весело пляшет огонь. Только куда-то делась решетка и пропала комната. Остались только языки пламени и теплота чьих-то рук. — Саске… Тише… Все хорошо, — успокаивающе-тихий голос рядом и согревающие объятия окончательно разгоняют тьму. — Это всего лишь кошмар. — Итачи… Ты живой? Итачи, где ты?! — Саске трясло, он изо всех сил сжал веки, боясь увидеть наяву те страшные картины, что еще недавно рисовало ему подсознание. — Я живой и я рядом с тобой. Если ты успокоишься и откроешь глаза, то сам в этом убедишься. Саске нерешительно приоткрыл зажмуренные глаза, чтобы встретить обеспокоенный взгляд таких же глаз напротив. Темные волосы, перевязанные знакомой бордовой резинкой в низкий хвост, и коричневый свитер. Да, это действительно его старший брат. В ноздри ударил запах затхлости канализации, неподалеку догорал костер. Все еще не освободившийся из цепких пут ужасных видений, Саске напряженно вглядывался в черные пасти канализационных тоннелей, как будто внутри них в любой момент могла вновь появиться страшная фигура, истекающая кровью. В его глазах читался неподдельный ужас. Итачи, все это время сидевший рядом, проследил за взглядом брата и сильнее обнял мальчика. — Посмотри на меня, — юноша легко встряхнул Саске за плечи и всмотрелся в его лицо. Тот медленно перевел наполненные страхом глаза на брата. — Сюда он не придет. Пока я рядом, тебе ничего не угрожает. Слышишь? Взгляд Саске немного прояснился, он неуверенно кивнул, а потом снова вцепился в Итачи. — Но он все еще… Ты же помнишь… — начал было мальчик, но Итачи прервал его. — Сюда он не доберется. Здесь его нет, Саске. Здесь только я, и я всегда тебя защищу… — он коснулся ладонью взъерошенных волос и погладил брата по голове, пригладив торчащие черные иголки. Тот в ответ еще сильнее съежился. — …и от него тоже, — после небольшой паузы добавил Итачи. Уже больше двух лет они с братом скрывались в тоннеле городской канализации под мостом, вход в которую был скрыт от посторонних глаз решеткой. Сквозь ее прутья могли протиснуться только дети, и их преследователь, конечно, не мог бы сюда проникнуть. Но кошмары мучили Саске с самой смерти отца и матери. Ребенок просыпался среди ночи в холодном поту с криками, убийца родителей преследовал его даже в призрачном мире сновидений. Чаще всего в своих снах он звал на помощь брата, и Итачи, чутко спящий возле него, сразу же бросался будить и успокаивать мальчика. Теперь, когда их родителей не стало, Итачи еще сильнее, чем раньше, ощущал ответственность за воспитание восьмилетнего брата и его жизнь. Это задача Итачи, и с ней может справиться только он. Именно поэтому он должен быть всегда рядом. Именно поэтому нельзя, чтобы их разделили. Именно поэтому он будет продолжать лгать.

***

Небольшой костер перед ними убаюкивал мерным потрескиванием и ласкал взгляд теплыми красно-оранжевыми язычками пламени. Итачи не мог отвести взгляд от вспыхивающих внутри огня искр, и в его глазах плясали, отражаясь, такие же маленькие огоньки. Костер всегда напоминал ему о камине в их бывшем доме, перед которым он так же любил сидеть и смотреть на фигуры, которые рисовали рыжие отблески. Небольшая железная решетка с прутьями сдерживала огонь. В тот вечер камин тоже был зажжен, и его красноватое сияние резко очерчивало контур двух лежащих на полу тел. А затем огненное свечение пламени закрыл собой высокий человеческий силуэт. Последний красноватый отблеск высветил металл в руках Итачи, а тень наклонялась все ниже и ниже, прямо к нему... — Итачи? — прервал его размышления тихий голос ребенка. — Когда... он оставит нас в покое? Итачи вздрогнул от неожиданности и взглянул на мальчика. Это все неважно. Главное, что сейчас Саске рядом с ним, а он рядом с младшим братом. — Я не могу ответить тебе на этот вопрос, — Итачи отвел взгляд и снова всмотрелся в огненное пламя костра. — Но пока я с тобой, тебе ничего не грозит. Саске с благодарностью посмотрел в темные глаза рядом, в которых на долю секунды промелькнуло какое-то странное выражение. Мальчик встряхнул головой, окончательно прогоняя наваждение. Мысли Итачи всегда было тяжело прочитать, даже несмотря на то, что брат был самым близким ему человеком. А после смерти родителей он и вовсе стал для него всем миром. Саске был вовсе не против такого обожествления своего брата, скорее наоборот. Только благодаря решениям и действиям Итачи они все еще были живы. Саске восхищался тем, как его гениальный старший брат всегда мог придумать, как добыть пропитание и где скрыться. Даже то место, где они сейчас прятались, отыскал Итачи. Именно поэтому убийца родителей, идущий за ними по пятам, как зверь, выискивающий жертву, до сих пор их не нашел. «Он действительно меня защитит. Как и в тот день» Саске, все еще боязливо прижимаясь к брату как к единственному источнику спасения, вновь провалился в полудрему. Воспоминания, которые он хотел бы забыть, неустанно лезли в голову, вытесняя любые другие образы. Темная высокая фигура в изорванной одежде, растрепанные, как будто рваные, короткие волосы вновь и вновь вставали перед глазами, как только Саске их закрывал. И самое страшное — лицо, которое всегда расплывалось в сознании мальчика. Запекшаяся кровь скрывала черты, кроме одной — жуткая рана, похожая на страшный ожог, на половину лица. Все это навеки отпечаталось в памяти Саске. Так выглядел убийца их с Итачи родителей, когда тянулся к сжавшимся детям в слепом желании как можно скорее воссоединить их с отцом и матерью на том свете. Тогда Итачи ему не позволил. Саске не помнил точно, как, но в последнюю секунду, перед тем, как отключиться, он успел заметить в руках брата нож, наставленный на силуэт с широким расходящимся кровавым рваным порезом на лице, четко очерченным пламенем камина. В его снах эта кровь была повсюду, он не мог никуда от нее деться, он был весь перемазан в ней — его ладони, руки, она даже будто бы стекала по самому его лицу; а кровоточащие губы настойчиво, мучительно, беспрерывно, будто заклиная, шептали и шептали ему одни и те же слова. И именно это жуткое лицо теперь мерещилось мальчику в каждом темном углу. Оно смотрело на него из черных отверстий сточных труб для воды, отражалось в стеклянных витринах, выглядывало из-за углов домов. Впрочем, Саске, возможно, забыл бы это лицо или счел все это обычными видениями, если бы не знал, что оно действительно неотрывно следит за ними. И это все не было только лишь в голове Саске, ведь Итачи тоже видел убийцу вместе с ним. Убийца действительно был жив. И он искал их, чтобы довершить начатое. Саске явственно чувствовал, что он всегда где-то рядом. Именно поэтому они бежали, скрывались от всех, ведь никто не смог бы им помочь. Даже полиция не смогла удержать этого безжалостного маньяка взаперти и защитить от него детей. А Итачи смог. Благодаря нему они уже полтора года были в относительной безопасности. Убийца за это время появился лишь однажды, все такой же страшный на вид, он подстерегал их в подворотне одной из многоэтажек. Но тогда Саске заметил его еще издалека, и они с Итачи вовремя спрятались в открытом, на их счастье, подъезде жилого дома, а убийца, так и не найдя их, ушел ни с чем. И все же ребенок жил в постоянном, не дающим свободно вздохнуть страхе, что вот-вот этот страшный человек снова их обнаружит. Саске знал, что Итачи тоже опасается преследователя, иначе он бы не выбрал столь труднодоступное место в качестве их временного дома и не отказывался бы брать брата с собой на улицу. В развилках канализационных тоннелей убийца не смог бы так просто разыскать братьев, и теперь он действительно, казалось, на какое-то время оставил их в покое. Однако раньше, когда они после смерти родителей какое-то время жили в детском доме, вселяющая ужас в сердце Саске фигура часто стояла напротив окон их с Итачи комнаты. Убийца, даже не подумав сменить одежду и стоя в снегу, всматривался в детей и явно раздумывал, как добраться до братьев. — Итачи, посмотри! Он там! — испуганно вцепившись в брата руками, в истерике кричал ребенок, дрожа от страха. Зажмурившись, он указал на оконный проем, и Итачи подошел к окну ближе и посмотрел сквозь стекло. Саске отчетливо помнил смятение в остановившихся глазах Итачи, когда он наконец-то тоже заметил это зловещее присутствие. А ведь старший брат так редко позволял эмоциям прорываться сквозь невидимую преграду своего постоянного контроля. Рано или поздно убийца бы нашел способ проникнуть внутрь и добраться до мальчиков. Тогда Итачи решил, что с них хватит. Он долго растолковывал Саске, почему они должны бежать, но младший был слишком напуган, чтобы запомнить большую часть объяснений. Он готов был куда угодно следовать за Итачи, лишь бы эта фигура перестала таращиться на них почти каждую ночь. Старший брат рассказывал о том, что, раз убийца смог сбежать из-под надзора полиции, он явно сможет сделать это еще раз. Если они расскажут обо всем воспитателям в детском доме или полицейским, их запрут где-то в одном месте под предлогом обеспечения безопасности, но маньяк снова найдет способ до них добраться, ведь от полиции он сбежал, да и раньше он удивительным способом мог отследить перемещения детей. Может даже оказаться, что убийца в сговоре с полицией, что он ищет повод отомстить не только их родителям, но и им самим, и в своем неистовом желании довершить расправу он не остановится ни перед чем. Впрочем, имя убийцы было известно — полиция установила, что им являлся Обито Учиха. Также у убийцы была возможность договориться с кем-то из правоохранительных органов, равно как и основания для маниакальной ненависти к семье, носящей такую же фамилию. Обито приходился двоюродным братом Микото, матери Учихи Итачи и Учихи Саске. Будучи служащим управления по борьбе с наркотиками, Обито, поддавшись искушению, в определенный момент своей жизни сам свернул на кривую дорожку. Его зависимость и отсутствие воли превратили бывшего блюстителя закона в жалкого наркомана, ради денег на дозу и выпивку готового на все. Обито вваливался в родительский дом Учих и без зазрения совести требовал огромные суммы в долг. Тогда Фугаку, муж Микото, уложил две вещи в голове: Обито Учиха никогда не возвращает долги и Обито Учиха является конченым морфинистом. Сколько раз дети, прячась за углом комнаты, становились нежеланными свидетелями того, как их отец с кулаками выталкивает пьяного, ничего не соображающего двоюродного брата жены, но тот, в каком бы состоянии ни был, всегда снова безошибочно находил именно их дом и стучал именно в их дверь. Звонки в полицию помогали лишь на какое-то время — Обито каким-то образом удавалось ускользать из реабилитационных центров, куда его регулярно увозили, он подкупал полицейских и сбегал из-под охраны. Ничто не могло остановить этого павшего на самое дно человека в его желании накачивать себя наркотой. Именно по этой причине в один из дней он, как ни в чем не бывало, вновь оказался на пороге дома Учих. Только вот родителей как назло пригласили на юбилей знакомого, и они уехали, оставив маленького Саске на попечение шестилетнего Итачи. Дети играли в комнате наверху, когда кулак Обито пробил вход в дом через вдребезги разлетевшееся сотнями осколков окно. Учиха бегло оглядел комнату воспаленными блестящими глазами и, волоча ноги, потащился к комоду в поисках денег или чего-то легко в них превращаемого. Вдруг его ухо уловило какую-то возню наверху и едва слышные шаги. Странно, он же видел, как ненавистные, но такие необходимые ему владельцы дома уехали, закрыв дверь на ключ. Обито замер и бросил затуманенный взгляд на крутую лестницу с высокими деревянными перилами, уходящую на чердак. На верхней ступени замер мальчик, рядом, цепляясь за его ногу, повис малыш. Так у них оказывается есть отпрыски… И даже двое. Что ж, вдвое больше он сможет получить от безмозглых родительских кошельков с деньгами. Достаточно лишь дождаться их возвращения, прижимая нож к горлу старшего паренька. Что-то подсказывало Обито, что младший в этом случае дурить не будет, тем более в его-то возрасте. Одарив братьев безумной улыбкой, мужчина вытащил из заднего кармана штанов складной нож, и, пошатываясь, начал медленно приближаться. Старший мальчик молча, без тени эмоций или страха, наблюдал за его неловкими перемещениями. Младший затих, переводя взгляд черных круглых глаз с одного на другого. Обито подобрался к первой ступеньке лестницы и ступил на нее, затем с резким звуком одной рукой раскрыл нож. Под пристальным, будто оценивающим, взглядом темных глаз Учиха поднялся вверх еще на две ступени, свободной рукой цепляясь за перила на случай, если вдруг мальчику взбредет в голову столкнуть его вниз. Обито усмехнулся: и правда, от детей тупицы-Микото разумного поведения ожидать было нельзя. Вместо того, чтобы бежать, кричать, звонить в полицию, эти дети, особенно старший, лишь спокойно следили за его движениями. Что ж, тем хуже для них, ему их спокойствие и неподвижность только на руку. Обито, гадко ухмыляясь, вплотную подобрался к мальчику, в глазах которого теперь читался холод, и, держась рукой за перила, взмахнул ножом. В этот самый момент руку, вцепившуюся в деревянный поручень, пронзила адская боль. Мужчина заорал не своим голосом и, потеряв равновесие, кубарем скатился вниз. «Когда он успел? Что он сделал с моей рукой?! Это что, ножницы?!» В раскалывающейся голове Обито одна за другой проносились мысли, но ни одна из них не могла заглушить страшную боль в правой руке, в которую с поразительной силой и точностью было вогнано металлическое лезвие. Наркоман, держась здоровой рукой за разбитую голову, с трудом поднял взгляд на лестницу. Холод превратился в лед, и сейчас мальчик, придерживая притихшего брата и глядя свысока, замораживал Обито на месте пронизывающим взглядом. «Вот же малолетний выродок… Ну ничего…» Учиха, воя от боли, попытался подняться, и в этот момент распахнулась входная дверь. На пороге застыли Фугаку и Микото. Мать Итачи и Саске вспомнила, что забыла забрать с кухни приготовленный в подарок торт. Обито, громко проклинающего своих родственников, в который раз увезла полицейская машина, и на долгие годы он перестал их беспокоить. Ровно до той самой ночи много лет спустя, когда умерли родители.

***

В тот день, когда Обито вломился к ним в дом в поисках наживы, Саске осознал, насколько недосягаемым для него человеком является старший брат. Итачи был словно кремень. Всегда равнодушно-сдержанный, небогатый на эмоции с другими, но такой молчаливо-заботливый и притягательно-теплый, иногда даже обжигающий, для младшего брата, он из любой ситуации выходил победителем. Итачи сочетал в себе будто бы несовместимые качества, и Саске не знал, как именно работает мозг брата, но отчетливо понимал, что в этой жизни он может положиться только на Итачи и родителей. Сейчас, когда последних не стало, Итачи безоговорочно занял их место. Старший брат всегда защитит. Это было аксиомой для Саске. И тогда, в тесной комнатке детского дома с единственным окном, со страхом в глазах вслушиваясь в спокойный, ровный, не терпящий возражений голос, объясняющий ему, почему им необходимо уходить прямо сейчас, Саске не почувствовал ничего, кроме полной готовности следовать за братом хоть на конец света. «Беги…от меня…» «Итачи…» «Итачи поможет мне сбежать от него. Он всегда будет рядом»