Завязка
5 июня 2021 г., 22:49
Перед его глазами встала красная пелена. Он открыл рот, чтобы крикнуть, но тут же закусил окровавленный кулак, заставив себя сдержаться. Лестничный пролет был пустым и чистым. Как и пролет на этаж ниже, и на этаж ниже, и на этаж ниже...Лишь аккуратно стоящие у стенки рваные женские сапоги говорили о том, что она была здесь.
Раскаленные солнцем каменные плиты Стрипа приятно жгли голые стопы Грейс, но она, едва замечая это, неслась к тяжелым дверям Лаки 38. Горели не только стопы, но и спина, и шея, и затылок, ведь в любую секунду что-либо из этого могла пронзить пуля, и не одна, а целая очередь, и оставалось только уповать на удачу - но Грейс обычно уповала на Бога. Когда двери лифта закрылись за ней, и заиграли первые аккорды его незатейливой музыки, она разрыдалась. И разрыдалась с такой силой, что рассадила себе горло, и плакала она до тех пор, пока всхлипы не превратились в хрипы, и пока адски горячая вода фарфоровой ванны не хлынула через край. Смерть, отскакивая от перил золотыми пулями, оказалась непозволительно близко к Грейс. Все её существо противилось реальности этого, а попытка принять заканчивалась дрожащей нижней губой и стремительно краснеющими глазами.
- Боже, аминь. - прошептала она сорванным голосом. Грейс думала, что аминь — это спасибо на языке Бога. Спасение, прощение. Жизнь вечная в райском саду. Именно это обещала полусгнившая книга двенадцатилетней Грейс, и она безропотно поверила ей, и верила каждый следующий прожитый день. И Бог помогал ей. Он вытащил её из могилы, и не дал ей снова умереть два часа назад. Главное, просить его от чистого сердца. Бог добрый. Он всегда поможет.
Вдруг Грейс, как рыба, встрепенулась всем телом, расплескав часть воды на кафель. Её загорелые руки схватились за округленные края ванной так, что сухожилия заиграли под кожей, как струны.
"Меня обманули" - эта мысль уже приходила к ней, но, задавленная страхом и стрессом, забылась, вернувшись с новой силой и подняв в Грейс волну негодования, схожего с детской обидой. Она честно подошла к ресепшену и честно спросила, где живет Бенни, честно узнала, в какое время его не бывает "дома", но...
Честность - исключительно редкое качество для жителей Вегаса.
Бенни выкурил (практически разжевал в стиснутых зубах) три сигареты, пока обрабатывал щеку. В желтой раковине его люкса розовыми разводами и каплями остались следы недавней схватки, а вкус крови во рту за этот вечер стал перманентным. Ярость сменилась раздражением и нескончаемой усталостью, граничащей с мигренью, такой привычной для него...Бенни, согнувшись, стоял перед забрызганным зеркалом темно-зеленой ванной комнаты. Боковым зрением он видел свои трясущиеся руки и раскачивающуюся, как маятник, раскаленную иглу у лица. Бенни подавил ругательство, медленно вздохнув сквозь зубы. Игла начала остывать. Он снова поднес её к разорванному краю щеки, поджав губы, занес её, и остановился в паре миллиметров от кожи.
Довоенная, блеклая и наспех раскрытая аптечка полетела на кафельный пол, снесенная не столько рукой, сколько вспышкой гнева. Бенни, пнув дверной косяк, прошел в комнату и опустился на кровать, что-то простонав. Он злился на себя так, что злость эта граничила с ненавистью, и это чувство отравило его кровь в тот момент, когда девчонка пронзила его щеку.
Он вышел из лифта, стараясь поворачиваться только левой стороной лица и сменив изумрудную окровавленную тройку на обычный смокинг. Наступила ночь, "ТОПС" зажегся золотыми вывесками, и люди, как мотыльки, слетелись на его свет. Их было достаточно много, чтобы на тебя не обратили внимание, но достаточно мало для того, чтобы совсем затеряться в пьяной разгоряченной толпе. Обменявшись со смутно знакомыми девушками короткими приветствиями, он наконец вышел на улицу.
Бенни вздохнул, потянувшись за сигаретой, и огонек Зиппо на пару секунд осветил его нахмуренные кустистые брови и заклеенную щеку. Он, заставляя себя медлить, не спеша затянулся. Серый дым неровным облачком потянулся вдоль мигающих неоновых ламп. Стрип размылся, рассеявшись кружками белых и цветных бликов, то принимающих, то теряющих свои очертания. Бенни привычно сощурился, подняв глаза наверх. Созвездия крупными россыпями светили с небосвода. Он презирал этот вид.
Воздух за пределами Стрипа был куда зловонней. Бенни брезгливо сморщился, тут же замычав и схватившись за щеку. До форта оставалось недалеко, и он не успел понять, что случилось, когда его ударили прикладом по голове и, взяв за руки, потащили назад. Он пришел в себя несколько минут спустя - когда пронзительный писк металлического ошейника вытащил его сознание из тьмы, наполненной сияющими звездами.
