Не прячься
14 августа 2023 г., 19:06
Примечания:
Режим работоспособности АКТИВИРОВАН! (вновь исчезает на полгода). ШУЧУ!
До еженедельного сбора в «ТОПС» оставалось еще три дня. Грейс решила пересчитать накопленные ей крышки.
Двадцать три тысячи, девять сотен.
Она никогда не держала в руках больше двух тысяч крышек.
Это были невероятные деньги. Но их было всё еще невероятно мало.
На вывесках с её портретом обратным адресом был указан адрес её с отцом дома.
Грейс понимала, что если от него что-то вообще осталось, то это, вероятнее всего, стало наркопритоном или местом жительства очередной группировки, раздевающих наивных жителей Пустоши до нитки.
Она никогда туда не возвращалась, хоть и боролась какое-то время с навязчивой мыслью о том, что папа, может быть, вернулся, и ждет её дома.
Грейс искала его – до появления вывесок спрашивала у знакомых хозяев ближайших салунов, после – в каждом мужчине, носящем ковбойскую шляпу.
В одном из поселений она заметила наблюдающего за ней парня болезненного вида. Когда она пришла с сельских работ позже обычного на час, то увидела, как он смотрит в пыльное окно её номера, прислонив ладони козырьком. Она сбежала оттуда немедленно, обернувшись в найденное на помойке тряпьё и оставив все заработанные гроши в загаженном номере рассохшегося мотеля.
С тех пор она не задерживалась нигде больше чем на 3 недели. Если находила вывески – срывала и сжигала их, с тревогой смотря в собственные глаза, исчезающие в пламени.
Грейс верила в то, что, если она вернется домой с двумя миллионами, вся эта история исчезнет. Всё будет как раньше, и папа найдется, и они вернутся к своей обычной размеренной жизни, забыв эти года, как страшный сон.
Верила, получая вместо обещанной платы в два, а то и в три раза меньше. Верила, избегая частых домогательств. Верила, получая пощечины и пинки от жестоких работодателей. Она верила в это как в Бога, и замещала молитвой каждые свои синяки и обиды.
Работа курьером показалась ей идеальной – всегда в движении под безликим «Курьер», с натянутой до подбородка кепкой и затыканными под неё длинными волосами.
И с надеждой на встречу с отцом.
Грейс подумала, а мог ли он появиться на Стрипе? Может быть, его кто-то видел?
- Виктор, иди сюда, пожалуйста!
Послышался чуть удалённый скрип колеса.
- Да, подруга, чем-то могу помочь? – дружелюбное лицо робота, как и всегда, наслаждалось сигаретой.
- Надеюсь…Ты можешь найти человека? – спросила Грейс, почувствовав, как страх сжимает ей легкие.
- Конкретного?
- Да. Моего папу. Его зовут Рэд. Ему сейчас должно быть сорок семь лет. Он…он немного похож на тебя.
Грейс отчетливее обычного услышала шестеренки в голове секьюритрона. По выпуклому экрану прошла легкая шумная волна.
- В-Вик?
- Я сегодня же отправлюсь в путь, - проскрежетал он.
Грейс промолчала, прислонив к груди кулак. Он был сжат с такой силой, что шрам, оставленный Бенни, побелел. Она прикрыла глаза, судорожно выдохнула.
- Аминь.
- Аминь, аминь, аминь… - повторяла она, пока дверь в комнату не захлопнулась.
Грейс шла, едва переставляя свинцовые оранжевые ноги с ободранной кожей. Язык превратился в наждачку, губы – в коросту с толстым слоем запекшейся крови.
Солнце еще не встало.
«Я успела!» - подумала Грейс, обрадовавшись.
Раздолбанный асфальт был тёмно-синим, но горизонт уже приоткрыл ослепительно оранжевую гладь. Небо наливалось кровью. Звёзды и млечный путь отступали.
Наконец в поле зрения появился её дом, еще серый и спящий в предрассветной тишине.
Выглянуло солнце.
Сердце Грейс заколотилось. Она побежала, стиснув зубы от боли, но воздух был плотнее воды, и руки с ногами едва двигались. Она побежала быстрее – дом становился ближе, но так медленно…А американское солнце поднималось всё быстрее.
«Я не успеваю!» - осознала Грейс, готовая зарыдать.
Вдруг на террасе показался тёмный высокий силуэт.
«ПАПА! ПАПА!» - закричала Грейс, разлепив слипшиеся губы, но он словно не услышал её. Она не могла разглядеть его лица, но знала, что это точно был он. Грейс спотыкалась, падала на землю, вновь обдирая кожу, вставала, трясясь от боли, сковывающей всё тело, слёзы ручьями сбегали с её рыжих пыльных щек, но что бы она ни делала, как бы не старалась…Она не могла приблизиться к дому. И силуэт папы стоял, одинокий, и растерянно смотрел по сторонам, не видя свою дочь.
Грейс проснулась в слезах.
«Опять этот кошмар».
Четыре года назад он снился ей каждый день.
«ТОПС». День собрания.
Грейс снова начала молиться по нескольку раз в день. Она вслушивалась в каждый, не похожий на прошлый шорох «Лаки38», надеясь, что это Виктор, всматривалась в лица всех секьюритронов, гуляя по Стрипу вечером, когда жара слегка сходила на нет. Она держала в груди этот тлеющий уголёк счастья, не имея возможности им поделиться, и тихо радовалась, представляя встречу с папой. Может, он поживет с ней, пока она копит деньги? Да, конечно, пусть живет с ней, с его приходом холодный пыльный люкс Грейс станет чем-то большим, может, даже домом…
Белая рука с редкими черными волосами у запястья что-то прощелкала перед лицом Грейс. Она сморгнула, потерянно оглянувшись.
- Добро пожаловать обратно, мерзавка, - сквозь стиснутые зубы проговорил Бенни, запрыгивая на соседний барный стул. Грейс слегка прищурилась от света его ошейника.
Промолчала, шумно втянув через яркую трубочку остатки коктейля.
Бенни окинул её нарочито небрежным взглядом. Как-будто что-то изменилось, она выглядела более…ухоженно. Её длинные волосы лежали на одном плече ровным срезом, брови приобрели какое-то стервозное выражение, ногти глянцево-бежево блестели. Снова платье с открытой спиной и вырезом (впрочем, ничем не примечательным), но немного другого фасона и белого, в контраст со смуглой кожей, цвета. Он закончил её изучать и встретился с прямым взглядом её черных глаз, не выражающих ничего.
Она снова шумно втянула коктейль.
Бенни поднял руку, и спустя мгновение в ней красовался прочный стакан с виски и кубиками льда, а бокал Грейс, вновь наполненный, перестал хлюпать. Теперь она молча тянула его, продолжая уходить куда-то в свои мысли.
Бенни начало это раздражать.
- А что ты пришла-то? Опять напиться вдребезги? Как протеже Хауса, ты – полный ноль. От листка бумаги и то больше пользы, на нём, хотя бы, можно что-то умное написать, - с удовольствием проговорил он, сдержанно, но широким жестом глотнув виски. По-хозяйски.
Грейс не отреагировала. Сперва. Бенни успел разозлиться снова, запустив ладонь под ошейник. Как вдруг она снова посмотрела прямо ему в глаза, прежде чем выпалить:
- А ты че приперся? С тобой никто не хочет разговаривать, и приходиться говорить со мной? Лучше выбери листок бумаги и посиди в баре с ним, да вот только ты даже лист бумаги заебешь.
Уголок губ Грейс пополз вверх, а Бенни ощутил, как вздувается вена на его лбу. Она сказала это абсолютно беззлобно, и это бесило еще больше. Более того, она весело дрыгала ногами, то и дело раздражающе стукая стенку бара.
Он проглотил это. Дело в том, что как бы он не хотел этого признавать, она была права. А еще его съедало любопытство с той минуты, как он увидел вывеску с ней. До собрания как раз оставалось чуть больше получаса.
- Какой у тебя грязный деревенский рот. Ты никогда не будешь здесь своей.
Грейс фыркнула, улыбнувшись.
- Мне это и не нужно.
- Ну да, такой, как тебе, только грязной тряпкой убирать дерьмо за браминами в хлеву.
- Бывает работа и хуже, - с нажимом сказала она, вспомнив их драку в нескольких метрах от места, где они сейчас сидели почти бок о бок.
Они замолчали, уткнувшись в свои напитки. Он всё-таки смог испортить ей настроение.
- Я знаю, что ты хочешь услышать.
Грейс допивала второй «Дайкири», и дошла до стадии щекотно. Зато тревожные мысли ушли – за тем она и пришла в бар.
- Я потеряла одну очень дорогую вещь. То есть, у меня её отобрали, вообще-то. Но она мне на самом деле не принадлежала. Я её просто нашла у себя дома. Хотела выбросить, но меня выследили какие-то чужаки, и просили эту вещь. Я отказала им. Ему. Тот человек…Он его выдернул у меня из рук, и упал в каньон. Разбился. Они сказали мне идти вниз…Я тоже упала. Мы разминулись. Я нашла злую женщину и парня в кепке – за ними гнался коготь Смерти. Он убил её. Где тот, что в кепке – не знаю, но наверняка выжил. Я забралась на равнину и увидела первого, отобравшего у меня эту вещь. Его залитая кровью рука была пустой. Спустя несколько месяцев появились вывески.
Бенни с усилием следил за её сбивчивыми и запутанными показаниями. С каждым предложением её взгляд стекленел и стекленел.
Грейс шумно допила коктейль.
- Погоди-ка. Я правильно понял? Какой-то чудик отобрал у тебя эту вещь, разбился насмерть, а вещь исчезла, и ты должна за это непонятно кому два лимона фишек? – с искренним недоумением спросил Бенни.
- М-м-м…ну, да, - пробормотала она, тряхнув голой так, чтобы волосы прикрыли её лицо. Бенни крепко взял её за локоть, и Грейс вспомнила жар его ладоней.
- Детка…Это же полный бред. Скажи мне правду, - вкрадчиво проговорил он, приближаясь к её лицу. Как приближается змея перед прыжком.
- Это правда! – вспылила Грейс, дернувшись в его сторону. Бенни отпрянул, и его бровь, выгнувшись, уползла куда-то на середину лба. Он очень глубоко задумался. Бенни хорошо «наводил мосты». Легко мог рассчитать, кто, как, каким образом должен получить выгоду от той или иной ситуации. Но это?
Грейс ссутулилась, почти вжав голову в плечи, и линия её позвоночника отчетливо выступила на блестящей коже. В казино было немного людей, но они сидели к ним спиной – их никто не замечал. Щеки Грейс горели коралловым цветом, пара прядей влажно легла на лоб. Она чувствовала…злость. Злость. Словно той части Грейс наконец дали слово. Той, что сжимала кулаки в ответ на оскорбления, вместо того чтобы дать отпор. Той, что жила хуже, чем бедно, жизнью дикого тощего животного. Той, что всегда стояла в тени веры, гонимая и нежеланная.
Она сжала хрупкую ножку бокала так, что та треснула пополам.
В казино стало тише.
Бенни ударил её по руке. Так, шлепнул.
Грейс зарядила ему пощечину. Шлепок превзошел звон бокала.
- Слышишь, мразь, если ты хоть раз еще подойдешь ко мне… - прошипела Грейс, взъерошившись.
- То, что? Сделаешь вот так? – яростно выплюнул он, занося руку для удара.
Грейс вскинула кулак со сжатой в нём ножкой бокала, и Бенни чуть не напоролся на него ладонью со всей своей силы.
- Нет-нет, только не как в прошлый раз, - вдали от ушей Грейс и Бенни прошептала официантка. Кто-то из игроков уже перестал обращать внимание на них: «Милые бранятся — только тешатся».
Бенни, быстрее, чем следовало, дернул на себя запонки рукава, будто изначально собирался сделать именно это. Залакированная прядь упала на его лоб с сеткой первых морщин. Грейс, разгоряченная, продолжала сверлить его углями своих глаз. Бенни быстро оценил количество взглядов, прикованных к ним. И звонко поцеловал Грейс в щеку, царапнув её свежей щетиной.
- Прости меня, милая, я больше никогда не буду тебе изменять, - громко сказал он, взяв застывшую в ярости Грейс под локоть и потащив её в сторону собрания. К его удивлению, она не сопротивлялась. Может потому, что он держал её как в тисках.
- Я не видела другого выбора, - трезво и пресно сказала Грейс, не поднимая лица.
- Если бы я так трясся за каждый некрасивый случай, в котором я был замешан, я бы слетел с катушек. Да каждый второй даже в этом месте мечтает устранить меня – вот ты, например, ага? А на Пустошь я не хожу без телохранителей по тем же причинам – выкинутые из игры жаждут расправы надо мной, ох, как жаждут. Но мне со-вер-шен-но наплевать на их чувства. Пусть зальют слезами всю Мохаве – я сяду в лодку, и буду с наслаждением ловить соленый бриз.
- Ты просто трус, - усмехнулась Грейс. Бенни проигнорировал её слова, - Мне странно, что ты меня до сих пор не убил ради двух миллионов крышек. Ой, ты же не можешь уйти отсюда, - саркастично проговорила Грейс, удивляясь своему тону.
Бенни вздохнул. Чем ближе они подходили к президентскому люксу, тем холоднее он становился. Он грубо отпустил её локоть, развернувшись к ней:
- Милая моя. Мне не нужны деньги. Мне ничего не нужно. Мне нужна платиновая фишка, - медленно и четко произнес он, и Грейс насторожил блеск его тёмно-зеленых глаз.
- Ладненько, из-за твоей дури мы немножко опоздали. Дамы – вперед, - весело пропел он, проталкивая Грейс через тяжелые двери люкса. Она затормозила пятками, упираясь в раму тонкими ладонями.
- Давай-давай, кто же потом промяукает Хаусу свежие новости? – взяв ее пальцами за затылок, Бенни сам открыл дверь, чуть пихнув Грейс вперед.
На собрании мысли Грейс никак не могли собраться в единое целое, и вся информация, которую ей нужно было услышать, едва доходила до её ушей. Но всё же доходила – она дважды проговаривала про себя все произнесенные фразы, чтобы в лучшем виде пересказать их Мистеру Хаусу и забыть об этой рутине до следующей среды. Половину она, итак, не понимала - «Белая перчатка», солдаты НКР, «Гоморра», в которую она никогда больше не заходила после того случая, и прочие наименования, так и оставшиеся ей чужими. Мистер Хаус объяснял ей что-то, но это было…месяц назад? Два?
Когда собрание кончилось, Грейс торопливо двинулась в сторону выхода, пока вдруг, словно из-за стены, перед ней не появился Франт, сверкающий, как начищенная крышечка.
- Провожу? – вежливо сказал он, подставив ей локоть. Грейс, едва взглянув на него, согласилась, мечтая как можно быстрее увидеть Виктора.
Франт обернулся – оставаясь статичным в группе расходящихся «Председателей», Бенни смотрел прямо на него и на то, как он пытается закинуть руку на высокое и далекое для него плечо Грейс. Франт улыбнулся ему и отвернулся, открывая перед Грейс дверь.
Стемнело, но Стрип сиял сотнями разноцветных огней и лампочек, пел чужими разговорами, смехом и драмой. Грейс, ничего из этого не заметив, резво посмотрела вокруг.
- Виктор! – вскрикнула она, увидев секьюритрона у входа в «Лаки38».
Там, где он и должен был быть. Там, где она так ждала его.
Франт едва успевал за Грейс, пытаясь ухватить её ладонь своей маленькой и потной. Грейс уже видела, как папа рассматривает казино, ловко играет в автоматы, что-то шутит…
Стоп. Робот пришел один.
- Виктор… - повторила Грейс, задыхаясь от волнения и бега.
- Мне очень жаль, подруга. Твой отец давно мёртв.
