persephone

      Пик проводит лезвием по бледной коже на запястье, восторженно наблюдая как рубиновые крупицы собираются на неглубоком порезе. Ей этого мало, поэтому во второй раз она надавливает сильнее. И делает это снова и снова, порез за порезом, пока кровь не стекает с её руки, красными каплями пачкая ослепительно белую раковину. Исключительно после этого Фингер откладывает лезвие и с трудом переводит взгляд на своё отражение. Спутанные чёрные волосы стянуты в тугой низкий хвост, чёлка настойчиво лезет в большие карие глаза, под которыми залегли темные круги. Девушка раздраженно трясёт головой, дабы убрать непослушные пряди, но они не поддаются. Пик вздыхает — её всё достало.       Крики родителей за дверью возвращают к реальности. Фингер впопыхах оборачивает свежие раны нижней частью своей футболки и плотно прижимает. Девушка отчаянно пытается остановить кровь, при этом стараясь абстрагироваться от шума, который становился всё громче.       Развод родителей превращал её жизнь в ад. Они ссорились непрестанно каждый божий день. Не то чтобы у них не было размолвок до начала бракоразводного процесса, но с ним всё лишь усугубилось. В связи со сложившейся ситуацией, у Пик началась ужасная мигрень, которую девушка пыталась заглушить самоповреждением.       Пик всего девятнадцать лет. Она учится на втором курсе факультета английской литературы и жалеет, что дом её семьи находится недалеко от университета. Ей не было смысла съезжать в общежитие или снимать квартиру неподалёку от кампуса — таково было заключение мистера и миссис Фингер. За последние годы это была одна из немногих ситуаций, в которой родители придерживались схожего мнения. Девушка спорить с ними не стала, но сейчас, слыша ругань отца и матери, иногда сопровождающуюся дребезгом, отдала бы многое за возможность отмотать время назад и убедить их поменять своё решение.       Пик выпускает край футболки из длинных тонких пальцев, включает кран, подставляет руку под холодную воду. Крепко зажмуривает глаза, представляя, будто всё это — сон. Сейчас она проснётся в своей уютной кровати от поцелуя в лоб, подаренным мамой, и спустится завтракать. Отец обязательно приготовит её любимую шакшуку, а мать заварит зелёный чай с саусепом. Затем Фингер-младшая начнёт собираться в университет, а когда будет готова, выйдет из дому вместе с родителями и перед прощанием пожелает им хорошего дня. А они в ответ обязательно ласково улыбнутся и отреагируют взаимностью. Нужно лишь открыть глаза и проснуться.       Она открывает глаза, но не просыпается, а лишь глядит на себя в отражении, не моргая. Если я протяну руку, то окажусь в Зазеркалье? Тёмноволосая снова трясёт головой, на этот раз с целью прогнать непрошенные мысли. Это мечты какой-то маленькой, ещё ничего не знающей о жизни, девочки, но никак не её.       Пик Фингер знает, что розовые очки бьются стеклами вовнутрь; Пик Фингер не позволяет себе их примерить.

***

      Пик натягивает рукава свитера до кончиков пальцев и сжимает крепко-крепко, пока октябрьский ветер настойчиво пытается пробраться к ней под одежду. Она позволяет ему и теперь дрожит, но упорно продолжает игнорировать кожанку, которую закинула в рюкзак в последний момент перед выходом из дома.       Фингер любила осень. Любила то чувство свободы, которое дарило ей это время года. Любила наступать на опавшую листву, особенно, когда та шуршала под ногами. Любила выходить гулять под дождём. Любила читать книги в своей любимой кафешке, изредка отрываясь от страниц готических романов для того, чтобы понаблюдать за людьми по ту сторону окна. Она не любила их хмурые лица, ей совсем не улыбался тот факт, что с приходом осени большинство людей тускнеют в ожидании весны. Будто это осень виновата в их угрюмом настроении. Будто это осень виновата, что люди видят её серой и унылой, не пытаясь разглядеть истинные краски.       В этом году Пик превратилась в ту, кого так сильно презирала ранее. Единственное, чего ей хотелось, — это поскорее оказаться дома, лечь на кровать, спрятаться под несколькими одеялами, абстрагируясь от всего, что находилось за пределами её комнаты, и проспать так всю жизнь. Ей было плевать на листья и дожди, на томик «Франкенштейна», лежащего на прикроватной тумбочке и ожидающего, когда его наконец прочитают. Мир стал для неё невзрачным, а дома она могла отдохнуть, но ровно до того момента, как родители не вернутся с работы.       Когда на горизонте виднеется здание университета, Пик достаёт телефон из заднего кармана джинс и смотрит на время. До начала первой пары осталось пятнадцать минут, и она успевала заскочить в кафе за напитком. К сожалению, чая с саусепом здесь не было, так что девушке пришлось довольствоваться обычным пакетированным зелёным. И хоть Фингер считала, что называть чай в пакетиках «чаем» — это преступление (с чем, кстати, был солидарен профессор Аккерман), но это было ближайшее кафе к университету, а темноволосая свободным временем не располагала.       Покинув помещение, Пик ускорилась. Её лучший друг детства — Порко Галлиард — названивал ей всё то время, что она была в кафе. Второкурсница знала, что, если возьмёт трубку, ей придется выслушивать поток ругани, обращённый в свою сторону. Уж лучше она выслушает всё это вживую.       Его недовольное лицо несложно заметить даже издалека. Порко сидит в сквере на лавочке, что-то печатая в своём телефоне. Судя по вибрации в кармане девушки, написывал он ей.       — Охайо, Покко, — здоровается она, как только подходит достаточно близко. Галлиард отрывается от гаджета и переводит взгляд на подругу. Он ненавидел это глупое прозвище. Фингер называла его так в детстве, когда ещё не научилась выговаривать букву «р». Сейчас у неё нет с этим проблем, но она по прежнему называла так Порко, хоть и знала, что его это злит.       Парень осматривает её слишком пристально своими серыми глазами, от чего девушка смущается и отворачивается. Она ожидала, что тот начнет высказывать своё недовольство и уж лучше бы он так и сделал.       — Хреново выглядишь, — наконец говорит Галлиард, а девушка устало вздыхает, но он переводит тему быстрее, чем она успевает ответить, — у нас пять минут, чтобы дойти до аудитории.       — Мне надо покурить, — Пик снимает рюкзак и кладёт его на скамейку. Затем роется в нём в поисках пачки.       — Надо было прийти пораньше, — качает головой второкурсник. — Тебе то за опоздание ничего не будет, Аккерман в тебе души не чает, а вот мне достанется. В прошлый раз он оставил меня после пар и заставил убираться в аудитории. Мы ведь уже не в школе, что за дурацкие наказания?       — К нему просто нужно найти подход, Покко, — поиски темноволосой увенчиваются успехом. Она достает из пачки сигарету, зажигалку и прикуривает.       — Только ты можешь несколько часов подряд обсуждать с ним сорты чая, — порыв ветра направляет сигаретный дым в сторону парня, и он раздраженно машет рукой. — Нормальные люди о чае вообще не говорят, знаешь ли.       Пик хочет возразить, но сдерживается: от этого разговора у неё снова разболелась голова.       — Вместо того, чтобы причитать, лучше бы пошёл в аудиторию и занял нам места. Если пойдёшь прямо сейчас, не опоздаешь, — заметила Фингер.       Порко причитать не перестаёт, но к совету подруги все-таки прислушается. Пик делает пару затяжек и опускается на скамейку, пряча лицо в ладонях.       Она думает, что было бы неплохо не пойти сегодня на пары. Может вместо этого стоит сходить к врачу, дабы тот выписал ей таблетки. Но кого она обманывает? Пик этого не сделает.       — Всё в порядке? — незнакомый бархатный голос отвлекает от мыслей. Девушка убирает руки от лица, стряхивает пепел с сигареты и только потом поднимает голову, чтобы посмотреть на того, кто её потревожил.       Голос может быть ей и не знаком, но вот обладатель голоса — знаком и ещё как. Если конечно взаимную подписку в инстаграме можно назвать знакомством.       — Всё в порядке, — глухо повторяет она. Фингер встаёт со скамейки, тушит сигарету, подхватывает рюкзак и собирается уходить. Меньше всего ей сейчас хотелось обсуждать своё состояние с человеком, чьё имя она никак не могла вспомнить. Единственное, что всплыло в памяти, — «незнакомец» с факультета французской филологии.       Парень наблюдает за её попыткой побега с улыбкой, а карие глаза искрят лучами добра.       — Не хотел тебя спугнуть, извини, — произносит он, пока Пик ещё не ушла. — Лишь попросить сигарету. Я, кстати, Жан, — точно. Его зовут Жан.       Девушка мешкает, но затем сдаётся и достает пачку, протягивает её парню.       — Зажигалка внутри, — говорит она, а через секунду добавляет. — Пик.       Жан зажимает сигарету между губами и затягивается. Он возвращает ей пачку и их пальцы соприкасаются на доли секунды. Фингер сразу вспоминает все сопливые романтические комедии, которые смотрела ещё когда училась в школе, и всеми усилиями старается не поморщиться, когда понимает, что чувствует себя главной героиней одной из них.       Жан её благодарит и, перед тем как уйти, снова улыбается и добавляет:       — Ещё увидимся.       Девушка хмыкает. Надеюсь, нет. Но вслух говорит другое.       — Непременно.